Глава 1

Юля

Рыдаю в кабинете у Марии Александровны.

— Юленька, ты нормальная, с тобой всё в порядке, — повторяет она, как мантру, и от этого становится чуть легче.

Нормальной себя я уже не считаю. Руки дрожат, похудела до критичных сорока пяти килограмм, взгляд затравленный, на лицо смотреть страшно, потому что я вечно заплаканная, бледная и с бегающими глазами.

— Это началось примерно полгода назад, — рассказываю. — Даты и события я написала на листочке, как вы просили. Сначала мне доставили цветы без записки. Я думала, что это от жениха. А он сказал, что не от него, и мы поругались…

— Приревновал? — спрашивает частный детектив участливо.

Киваю. Нервно хватаюсь за её ладонь на своей коленке, но тут же беру себя в руки.

— Всё хорошо, — Мария Александровна гладит меня по руке. — Всё хорошо, моя птичка. Ты нормальная. Просто напуганная.

Улыбаюсь сквозь скатывающиеся по лицу слёзы. Все твердят, что я сошла с ума. Но он есть! Мой маньяк есть! Я его видела вчера ночью!

— Потом в течение ещё пары месяцев мне присылали цветы, сладости, фрукты. Примерно раз в неделю. Без адреса. Анонимный заказ…

— Мы даже анонимные можем пробить, детка, — улыбается мне детектив.

Улыбаюсь вместе с ней уже от облегчения. От Марии Александровны веет теплом и спокойствием: только в её кабинете сегодня я смогла чуть расслабиться и… разревелась с порога! Потому что уже пару месяцев живу в бесконечном страхе.

— Потом мне в мессенджере стали приходить фотографии. Мои. Каждый раз с разных страниц. Я потом делала скрины, но по ним ничего не скажешь. Просто пустая страница, а с неё — мои фотографии. Как я выхожу из дома, как гуляю, как общаюсь с женихом, как сижу на парах…

— Ты сохранила фотографии? — Мария Александровна преображается. Взгляд становится острее, движения чётче.

Нервно поглаживает большой живот под широким платьем и встаёт.

— Мне очень жаль, что пришлось вас побеспокоить перед отпуском, — шепчу виновато.

— Тебе не должно быть жаль, — строго. — Ты борешься за собственную безопасность. Психологическую и физическую. Вообще про слово «жаль» забудь, тут все средства хороши! Что с фотографиями?

— Всё есть, — рассказываю. — Я пыталась доказать папе и Денису, что у меня проблемы.

— Денис — жених, да? — заинтересованный взгляд.

Киваю.

— Денис жил со мной какое-то время. Потом мы поругались, и он ушёл.

— Вот урод! — бросает детектив в сердцах. — Что ты чувствуешь по этому поводу?

— Обиду и чувство вины, потому что мы поругались из-за меня, — признаюсь. — Возможно, я виновата перед ним, но я бы не бросила его в такой ситуации…

Всхлипываю. Денис бросил меня, потому что, переехав ко мне, он рассчитывал, что у нас всё-таки будет секс. С сексом не срослось, я не смогла. Он психанул и ушёл. Мужчина не может без секса. А я, похоже, фригидна.

— Моя бедная девочка, — Мария Александровна садится рядом и прижимает к груди, как ребёнка. — Ты не виновата. Всё хорошо. Ты просто плохо себя чувствуешь, но мы найдём твоего сталкера, и я обязательно с тобой поработаю.

Да, я и забыла, что детектив ещё и психолог. Наверное, после всего этого мне будет нужна её помощь. Сейчас кажется, что я уже никогда не вернусь к обычной жизни.

— Дальше мне стали приходить похоронные венки и смс-ки с описанием того, как он будет меня насиловать, издеваться, а потом убьёт… — руки трясутся от воспоминаний. — Я вам скину, можно?

— Нужно, — снова меняется Мария Александровна, превращаясь из доброй феи в следователя.

— Потом… — заикаюсь, потому что потом случилось самое страшное. — Я проснулась ночью, а он… Стоял надо мной… — задыхаюсь от эмоций, трясусь в истерике.

Картина снова перед глазами. Приковывающий к месту страх. Я даже не смогла закричать. Просто лежала и смотрела не моргая на тёмную фигуру.

— Юленька, что он сделал? — Мария Александровна держит за руку, гладит ладонь, разминая пальцы.

— Он приложил палец к губам, — шепчу. — Наклонился. Отрезал мне волосы ножом. А потом… Просто пошёл в коридор, открыл дверь и вышел из квартиры… — перехожу на крик.

— Вот наглец, — детектив качает головой. — Спокойно, моя красавица, всё хорошо. Я понимаю, что тебе очень страшно. Это нормально. Ты молодец, что нашла в себе силы обратиться за помощью. Ты настоящий воин. Умница.

Становится легче. Мне верят. Из меня не делают психа.

— Папа с Денисом говорили, что я зря переживаю, — жалуюсь. — Что такие люди только пугают… — обида льётся наружу.

— Они плохо с тобой поступили, — Мария Александровна гладит по голове. — Очень плохо. А ты молодец, что ты им не поверила. Такие люди, как твой маньяк, питаются страхом жертвы. И он мог очень далеко зайти в этой жажде, если не получил бы отпор. Не переживай, ты уже в безопасности.

— Не могу, — прячу лицо в ладонях. — Я просто не могу оставаться дома одна. Я боюсь, задыхаюсь, просто сижу и не могу сдвинуться с места, понимаете? Я жить не могу!

— Понимаю, — Мария Александровна кивает. — Тебе больше не придётся оставаться одной. Мы приставим к тебе охранника. Можешь поверить: когда Артём рядом с тобой, тебе ничего не угрожает. Он… Он хороший. Необычный, но очень хороший. И подготовленный. И он обучен защищать. Мы уже представляли его к потенциальным жертвам, чаще всего девушки даже не успевали испугаться. Тёма умеет ловить угрозу на подлёте.

— Он будет со мной круглосуточно? — хватаюсь за возможность хоть немного почувствовать себя защищённой.

— Да, — Мария Александровна кивает. — Это может быть утомительно, но по-другому никак, детка, прости. Так и мне будет спокойно, что ты точно в безопасности, и тебе, и маньяка ловить удобно. Пожалуйста, слушайся Артёма. Он тяжёлый человек, но он плохого не скажет. И не будет злоупотреблять твоим послушанием. Просто когда он что-то говорит, это надо делать. Это всё будет для твоей безопасности. Ещё момент. Лучше будет, если ты будешь воспринимать Артёма как неодушевлённый предмет.

— Он же человек! — вырывается помимо воли.

— Скорее сверхчеловек, — произносит Мария Александровна задумчиво, — но это уже нюансы. Общаться особо тебе с ним незачем, да и он не самый общительный человек. Просто поверь, так будет лучше. Мы сейчас будем изучать детали дела, а вы с Артёмом поедете домой. Постарайся поесть и поспать. Я попозже приеду к вам и поработаю с твоим страхом. Сейчас некогда, — нервно косится на большой живот.

Папа сказал, что уговорил Марию Александровну поработать уже перед декретным отпуском. Насколько я понимаю, ей скоро рожать, и мне безумно стыдно, что из-за меня у человека неудобства. Но она лучшая в сфере маньяков. И она единственный достойный детектив в нашем городе.

Киваю.

— Тёма! — тон материнский, или мне мерещится. — Артём, зайди, пожалуйста.

Дверь открывается. Взгляд приковывается к НЕМУ. Серьёзно, детектив, а не маньяк?..

Высокий, широкий. Просторная чёрная толстовка делает фигуру ещё шире — так, что Артём загораживает плечами дверной проём.

Взгляд. И лицо. Невольно ежусь и придвигаюсь ближе к Марии Александровне.

— Всё хорошо, Артём очень добрый, просто тщательно это скрывает, — улыбается детектив беззаботно.

— Не ври, — глухой голос.

Разглядываю лицо Артёма насколько его можно разглядеть под глубоко надвинутым широким капюшоном толстовки. Мог бы быть очень красивым, если бы не странное выражение на лице. Как будто и не живой вовсе. Говорит, а только губы шевелятся. Взгляд из-под кустистых бровей. Пустой. Глаза яркие, голубые, как будто из цветного стекла, но взгляд пустой. Хмурый, понурый, отстранённый. Серьёзно? Мне с тобой надо провести несколько дней?

— Юленька, Артём очень хороший человек и лучший специалист, просто у него тяжёлый характер.

— Расскажи, — снова глухой голос.

— Тём, давай обойдёмся, — Мария Александровна машет рукой. — Как-нибудь без этого справитесь.

— Расскажи, — интонация чуть меняется, — так легче всем.

Стараюсь ненавязчиво зайти Марии Александровне за спину. Он… Неживой! Мёртвый? Робот? Машина?..

— Может, так будет действительно лучше, — Мария Александровна бросает на меня озадаченный взгляд. — Юленька, Артём очень добрый, хороший мальчик. Просто у него проблемы с эмоциями. Это специфическое состояние, оно редко, но бывает с людьми. Он не умеет так чувствовать, как мы. И не всегда понимает, что чувствуют окружающие. Забывает, что у других могут быть чувства… Как бы тебе объяснить?.. В общем, представь, что где-то вдалеке играет музыка. Настолько вдалеке, что ты и слов не можешь разобрать. Так вот, это эмоции Тёмы. А мы чувствуем, как будто слушаем музыку в наушниках на приличной громкости. Вот, я думаю, так тебе понятнее. Легче?

Неуверенно киваю. Бедненький. Даже собственная истерика уходит куда-то на задний план.

— Мне всё пофиг и ничего не напрягает, — всё тот же глухой голос из-под капюшона. — Теперь точно понятно. Пойдём, — тянет широкую ладонь. — Буду твоей нянькой.

Невольно хихикаю от этого сравнения, но руку дать не могу себя заставить. Он… Он настолько пугающий и странный, что маньяка бояться забываю.

— Пойдём, — настойчивее. — Не съем. Ты слишком худая.

— Даже если бы была не худая, всё равно бы не съел, — в голосе Марии Александровны раздражение. — Тёма, я просила выключить милашку, но не до такой степени!!!

Берёт и просто хлопает эту махину ладошкой по плечу. Замираю от ужаса, но Артём даже не шевелится.

— Не пугаю. Сама боится, — голос Артёма чуть меняется, и я улавливаю в нём что-то. Веселье?..

— Юленька, иди с ним, — Мария Александровна снова становится ласковой. — Если будет себя плохо вести, расскажи мне обязательно. Мы его вместе побьём. Поверь, тебе скоро захочется.

Зачем бить-то?.. Он живой. Хоть и всё пофиг.

Протягиваю Артёму ладонь, чтобы спасти от гнева начальницы.

— Дрожишь, — тяжёлый взгляд ледяных глаз. — Замёрзла?

— Боюсь, — объясняю.

— Чего?

— Всего, — нервно смеюсь.

— Самое страшное, что здесь есть, — это я, — интонация чуть меняется. Опять весело?.. — И я на твоей стороне. Мотоцикла боишься?

— Не знаю, — теряюсь. — Никогда не пробовала.

— Будем надеяться, что не боишься, — ведёт меня по коридору. Ладонь тонет в его ладони. Большой. Странный. Пожалуйста, пусть это всё поскорее закончится!

Артём захватывает с вешалки рюкзак.

— Мань! — кричит, и голос снова меняется. Теплеет? — Фотки мне скинь, камеры поищу.

Выводит на улицу. Невольно вздрагиваю, потому что маньяк может быть в любых кустах.

— Чисто, — безэмоциональный голос. — Везде пусто. Хочешь, пойдём посмотрим.

— Не хочу, — судорожно верчу головой. — Домой хочу.

— Идём, — ведёт к большому чёрному мотоциклу.

Фигура Артёма настолько большая и мощная, что, кажется, закрывает собой от всего. Довериться? А у меня есть выбор?..

— Садись сзади, — глухо. — Держись за меня. Ничего не бойся.

Перекидывает ногу через мотоцикл.

— Смелее, — торопит. — Не съем.

Неловко пытаюсь перекинуть ногу.

— За плечи держись, чтобы не терять равновесие, — интонация снова другая. Теплее?.. — Тебе всё равно за меня держаться.

Боже, спаси!

Неловко кладу руки ему на плечи. Твёрдые какие. Широкие. Толстовка почти ничего не приукрашивает.

Перекидываю ногу. Жду, пока скажет, что делать дальше.

— Либо за плечи, либо за пояс. Как удобно. Еду быстро. Будет страшно — крикнешь. Скорость сброшу. Держаться крепко. Всё понятно? Если хочешь спросить — спрашивай сейчас.

— Как тебя люди выносят? — шепчу.

— Плохо, — глухой ответ. — Но тебе придётся потерпеть. Лучше я, чем маньяк.

И то верно.

Неловко обхватываю за талию, пытаюсь сделать всё аккуратно и скромно. Артём стальной. Твёрдый, холодный, большой.

Пытаюсь усесться удобно — и оказывается, что удобнее всего прижаться щекой к его спине.

— Готова, — говорю погромче. Мотоцикл срывается с места. Резко и громко. Пищу.

— Это тебе так кайфово или так страшно? — кричит Артём на ходу. — Я путаю вечно.

— Это мне неожиданно, — объясняю тоже криком.

Скорость нереальная, но мне… Легче? Да, легче. Когда ветер дует в лицо, а пейзаж теряет очертания перед глазами. Слёзы скатываются по щекам, но я вытираю их о толстовку Артёма.

Страшно. Обидно. Одиноко. Какая же я беззащитная! Жалко себя, нет почвы под ногами. Реву прямо на мотоцикле — и только ветер в лицо да стальное тело под моими руками. Боже, помоги! Я вообще неадекватная сейчас!