Глава 29

— Мама, мамочка, глянь, какую я нашла шишку! — Машка неслась к ней с большой сосновой шишкой, похожей на ежа, а Эва с удовольствием смотрела на румяные щечки дочери. Ее девочка часами проводила на свежем воздухе, и уже только из-за этого стоило переехать в особняк Ямпольского.

Арсен не преувеличивал, его фамилия действовала на окружающих как магическое заклинание, мало того, на саму Эву она тоже так действовала. Первое время она испуганно вскидывалась и начинала оглядываться, услышав «госпожа Ямпольская», вот только недавно перестала. Арсен замечал и, похоже, это его забавляло, а может, ей так казалось, очень сложным для понимания оказался ее муж.

Эва погладила пальцами колючий контур шишки, отданной ей на сохранение раскрасневшейся Машкой, и присела на поваленный ствол сосны. Скоро исполнится месяц со времени ужина в ресторане «Жюль Верн» на Эйфелевой башне, когда Арсен сделал ей то странное предложение, и которое она приняла спустя несколько дней. И теперь они с дочкой живут в его загородном особняке и обе носят фамилию Ямпольская.

Из Парижа, вопреки ожиданиям, они возвращались порознь, Арсен взял — не взял, вытряс! — с Эвы обещание подумать и дать ответ через два дня, она растянула на три. И все это время думала. Думала, думала, в самолете думала, в своей квартире думала, к слову, ее встретил в аэропорту и отвез домой целый кортеж, как будто она уже дала согласие и стала Ямпольской.

Ее же терзали воспоминания. Она однажды побыла невестой, правда, очень недолго, и женой ей стать так и не довелось. Зато то, как Макар делал свое предложение, глядя на нее сверху, а потом еще делал, долго и медленно, всплывало в памяти и заставляло проснуться чувствам и желаниям, которые, как она надеялась, были надежно погребены и забыты. А оказалось нет, ничего она не забыла, и вообще, все было настолько запущено, что Эва в отчаянии только губы кусала.

Выходило, вся ее жизнь строилась, чтобы что-то доказать Макару. Все, что она делала, подсознательно делала с мыслью, как было бы хорошо, чтобы он узнал и понял — Эва с Машей без него прекрасно обходятся и в нем не нуждаются. Это открытие буквально ошеломило, неужели она по-прежнему настолько зависела от этого мужчины?

Конечно, она не надеялась его забыть, как можно забыть того, чьи глаза каждый день с обожанием смотрят с мордашки маленькой дочки? Но что вся ее жизнь превратилась в одно сплошное противостояние с Макаром Демидовым, для Эвы оказалось неприятным откровением. Только за это стоило поблагодарить Арсена.

А потом вдруг подумалось, что у нее появился шанс раз и навсегда избавиться от воспоминаний, которые бесполезным ненужным грузом тянули на дно, не давали вдохнуть полной грудью. Если у нее получится излечиться от этой зависимости, от этой макаромании, она сможет закрыть, отсечь для себя ту часть жизни и начать новую. Бегство от Макара превратилось в бег по кругу, и она как белка мчится по этому колесу. Ямпольский предлагает ей настоящее освобождение, так почему не попытаться?

Они снова встретились с Арсеном и обсудили условия предстоящего брака уже более детально. Больше всего Эву интересовало два пункта — их личные взаимоотношения и Машка. Она даже смогла выдать ему свои опасения, не смутившись и не покраснев, и это, с ее стороны, безусловно, считалось большим достижением.

— Я гарантирую тебе полную безопасность и не собираюсь принуждать тебя к супружеским отношениям в спальне, — Ямпольский казался чуть напряженным и невыспавшимся. Может, волновался, а может… Не к месту вспомнились росказни Снежаны, как Арсен почти всю ночь не отпускал ее из своих апартаментов, и Эва все-таки покраснела. Это не укрылось от Арсена, он выдал дежурную полуулыбку и уточнил: — Поверь, меньше всего я нуждаюсь в постельных услугах женщины, с которой у меня заключена сделка.

— Вы привыкли к одиночеству? — почему-то она чувствовала себя уязвленной.

— Я привык, что в наличии всегда есть женщины, готовые удовлетворить любую мою прихоть, Эвангелина, — ответил он не слишком любезно, отчего ее покрасневшие щеки запылали вовсю, — у меня нет необходимости завоевывать или уговаривать, я просто беру. Так что этот вопрос можешь считать закрытым.

Вторым же пунктом значилась Машка. Эва не могла понять, зачем Ямпольскому удочерять девочку, если через год они разведутся.

— Я уже говорил, что мне важно, чтобы нам с тобой поверили. Согласись, если мужчина потерял голову от женщины, влюбился в нее без памяти и при этом обделяет своим вниманием ее ребенка, это выглядит немного странно. Как минимум, мне это не свойственно, а нужно, чтобы поверили именно в мою к тебе привязанность. У Маши нет отца, что тебя смущает?

Ее ничего не смущало, ее совесть мучила. А еще эти его слова… Глядя на сидящего напротив и не сводящего с нее холодного взгляда мужчину, меньше всего верилось, что он может от кого-то потерять голову.

Эти слова рождали в ее голове совсем другие образы — холодные руки на ее нагретом от солнца животе, мокрое тело со стекающими струями воды, навалившееся сверху. Горячие губы с поцелуями, на которые невозможно не ответить, хотя все вокруг только и делают, что пялятся. Горящий взгляд, которые следил за ней, когда она шла танцевать с кем-то другим, а потом нетерпеливые руки, тянувшие ее в дальнюю беседку, в машину, все равно куда, лишь бы подальше от любопытных глаз. Вот что для Эвы значило «потерять голову». Макар, снова Макар, везде только он, она даже головой тряхнула, чтобы прогнать мучительные воспоминания.

Эва снова выторговала себе день раздумий и погрузилась в интернет. О Макаре Демидове сведений было мало, в основном, они касались бизнеса и ничего нового Эве не сообщали. А вот Алена Демидова заслуженно считалась любимчиком светских хроник. Эва прочла несколько интервью, одно даже посмотрела в записи.

Сестра как всегда сияла и лучилась счастьем, все ее излияния так или иначе касались Макара. «Мой муж очень много работает, моя задача поддерживать его, окружить теплом и заботой, поэтому для меня на первом месте конечно же наша семья…» А Эва вглядывалась в уставшее, мрачное лицо Макара на редких совместных фото в ее инстаграмме, и на сердце становилось тяжело и тревожно.

Что будет, если Мак когда-нибудь узнает о Маше? Имеет ли она право навсегда лишить дочь возможности видеться с ним, носить его имя? И почему у Демидовых до сих пор нет детей, ведь они женаты больше трех лет?

Но следующее интервью ответило на вопросы Эвы лучезарной улыбкой Алены: «Мы над этим работаем! Каждый раз, как выпадает свободная минутка. Особенно хорошо у нас получается в отпуске, скоро собираемся на острова, надеюсь, оттуда вернемся уже втроем!» Тут же было фото Алены в купальнике, лежащей на шезлонге под пальмой на фоне бирюзового моря и белоснежного песка. Она опиралась на знакомое плечо, и у Эвы перед глазами как наяву замелькали кадры злополучного видео. Все угрызения совести как рукой сняло.

Она отбудет год замужем за Ямпольским, а потом уедет с дочкой в Швейцарию, ей по договору там доставался дом, Эва специально проверила. Арсен сказал, они смогут переехать туда сразу после того, как помелькают на всех нужных приемах и мероприятиях.

Эва дала согласие Арсену в тот же день, они подписали официальный брачный договор в присутствии юриста, а потом, оставшись наедине, подписали еще один о том, что их брак является исключительно договорным и заключается сроком на один год. Брак не предусматривает выполнение супружеских обязательств и в случае, если ни одна из сторон не заявит о его расторжении, их взаимовыгодные отношения будут считаться пролонгированными.

***

— Мамочка, а можно я эти шишки твоему мужу отдам? — детские глазки блестели от возбуждения, и Эва вздохнула.

Самым сложным оказалось рассказать все дочери. Новость о том, что мама выходит замуж, для девочки была неожиданной, Машка нахмурила лобик, а потом спросила:

— А со мной он не может тоже пожениться?

Пришлось признаться, что Арсен собирается ее удочерить, и у Эвы сжалось сердце от того, какой надеждой зажглись глаза ее девочки. Та даже запрыгала от радости.

— Значит у меня будет настоящий папа? И я могу его так называть?

— Нет, доченька, Арсен Павлович не твой папа, он дал тебе свое имя, чтобы мы с тобой были на одной фамилии, — Эва обняла дочку, чтобы не видеть слезинок, которые уже готовы были политься из таких любимых ею глаз. — Но он не говорил, что его можно так называть, поэтому тебе лучше будет говорить Арсен Павлович.

— Я не могу, у меня получается Алсен! — Машка чуть не плакала, и Эва сама была готова разреветься, так было жаль свою девочку. И себя. И… Макара. — Ну почему мне его нельзя называть медведом?

— Машенька, малышка, Арсен Павлович уважаемый человек, бизнесмен, ну какой он медведь? — она обнимала девочку, успокаивала, но та лишь горько всхлипывала. А когда успокоилась, шмыгнула носом, расширила глаза и припечатала:

— Значит тогда он будет твой муж!

С тех пор Маша Ямпольского только так и называла, к счастью, тот с девочкой виделся крайне редко, поэтому скорее всего, не слышал. Или делал вид, что не слышал. Арсен и Эва расписались, а затем он увез ее на один из Сейшельских островов.

Эва очень страдала, что нельзя взять с собой дочку, но для всех они ехали на брачную церемонию, которой на самом деле не было, была лишь постановочная фотосессия. А при Машке пришлось бы «отыграть» церемонию по полной.

Сейшельские острова не зря считаются райским местом, на острове, куда Арсен привез Эву, было лишь два бунгало, в одно заселился сам Ямпольский, в другом жила Эва. В первый же день они пофотографировались возле увитой цветами арки, а затем поужинали прямо на берегу океана. Вот и вся свадьба.

Поначалу Эва чувствовала себя очень скованно в присутствии Ямпольского, но его вид в джинсовых шортах, белой свободной рубахе и босиком оказался настолько непривычным, что ее неожиданно отпустило. Спустя короткое время она обнаружила, что может даже подшучивать над своим фиктивным супругом, а тот лишь криво улыбался и жмурился, хоть и был в солнцезащитных очках.

Они провели на острове ровно неделю, завтракали каждый у себя, но обязательно встречались за обедом и ужином. Арсен часто уплывал на яхте, Эва не спрашивала, куда, она шла на пляж и вдоволь плавала и загорала. Однажды Арсен пригласил ее на морскую прогулку, это был единственный раз, когда они провели вместе почти полдня.

Эва с удовольствием рассматривала хорошо сложенного мужчину, загорелого, мускулистого, и ей не верилось, что теперь это ее муж, пусть и не настоящий. Ее очень впечатлил тигр, выбитый на груди Ямпольского, который захватывал часть шеи и плечо.

— Его зовут Шерхан, — сказал Арсен, и Эве мигом вспомнились все слухи и легенды, которых она наслушалась во время подготовки к конкурсу.

Мужчина, ставший ее мужем, в свое время был настоящим криминальным авторитетом, и с ним наверняка не стоило переступать рубежи оговоренного. Даже несмотря на то, что он похвалил ее татуировку.

А вот ночами на Эву накатывала такая тоска, что приходилось кусать зубами уголок подушки. Ну почему все сложилось именно так, почему Макар не смог ее полюбить? Стоило лишь представить себе, что на месте Арсена мог бы быть Мак, хотелось выть в голос. Поэтому, когда пришла пора возвращаться, Эва только вздохнула с облегчением, впрочем, как и сам Ямпольский. Ее общество ему явно было в тягость.

По возвращении Арсен устроил в честь своей жены званый ужин.

— Надень соответствующий наряд, Эвангелина, считай это свадьбой, — сказал он, Эва выбрала не белое платье, а кремовое, что прекрасно оттеняло ее загар. По глазам Арсена она поняла, что с платьем попала в самую точку.

Навроцкие тоже были на этом свадебном приеме, Машка цеплялась за Софию счастливая и взбудораженная. Когда пришло время танцевать танец новобрачных, Ямпольский вывел Эву на середину зала, а ей вдруг стало страшно. Арсен словно почувствовал, привлек к себе, положил одну руку на талию, а второй накрыл сверху, будто замкнул цепь.

Прямо перед ней была белоснежная ткань его рубашки, Эва осмелела и подняла глаза. Арсен смотрел поверх ее макушки куда-то вперед, в кольце его рук было спокойно и… безопасно. Она почувствовала себя намного увереннее и без труда продержалась до самого вечера.

Ямпольский перевез их с Машкой в свой особняк, ее ошалелый ребенок носился по этажам, а Эве безумно понравился лес, примыкавший к участку. Она часто брала фотокамеру и шла туда снимать, пока Машка играла неподалеку.

Их с договорным мужем спальни были рядом, разделенные общей гардеробной. Эва помнила, как Арсен говорил, что прислуга тоже не должна ни о чем догадываться, а как тут не догадаешься, если супруги не спят вместе?

— Пусть это тебя не волнует, — ответил Ямпольский, когда она все же не выдержала и спросила, — я сам об этом позабочусь.

Эва больше не стала допытываться, но однажды, когда Арсен ушел, заглянула к нему и увидела аккуратно заправленную постель, как будто он и не спал на ней. Она догадалась, что тот нарочно так сделал, пусть горничная, которая придет убирать, решит что хозяин ночь провел у жены, а под утро уже вернулся к себе, чтобы принять душ и одеться.

Тогда она улеглась на вторую половинку у себя на кровати и от души на ней потолклась, а потом снова складывалась вдвое от боли и нахлынувших воспоминаний. После их с Макаром ночей кровать больше напоминала месиво из простыней и подушек, но наверное, это было ненормально, раз ни к чему хорошему не привело. Разве что к Машке…

— Мам, вон твой муж идет, — позвала дочка, и Эва обернулась.

К ним через полянку, на которой уже начинала пробиваться трава, шел Ямпольский. Без своего обязательного костюма и галстука он казался не таким пафосным, и Эва вдруг подумала, что уже начинает привыкать и к дому, и к своему необычному статусу.

— Привет, — Арсен старался быть дружелюбным к девочке, хоть та и смотрела исподлобья. Но об истинной причине он не догадывался, а Эва посвящать его точно не собиралась. — Там Николай привез продукты, он купил твое любимое мороженое. Если мама разрешит, можешь попросить Нину Федоровну, она тебе выдаст. Здравствуй, Эва, — повернул он голову к Эве, когда Машка метнулась к дому.

— Здравствуйте, Арсен Павлович.

— Эва, что за реверансы? — он удивленно посмотрел на нее. — Ты еще скажи «господин Ямпольский»!

— Простите, я никак не привыкну, — забормотала Эва, до ужаса напоминая себе сейчас Машку.

— Привыкай, это никуда не годится, — Ямпольский протянул руку к фотокамере, — покажешь, что ты там наснимала?

Он просматривал кадры, останавливаясь на каждом и расказывая, как бы он сделал, чтобы лучше передать картинку, а Эва заглядывала через плечо. Потом и сам сделал несколько снимков.

— Видишь, в чем разница?

— Как у вас так получается? — не сдержала она завистливого вздоха.

— У тебя, — поправил Арсен. — Что именно?

— Вы видите объемно. У меня так не выходит.

— Тренируйся, Эва, у тебя есть все задатки. Кстати, ты начала подготовку к выставке?

— Да, мы с Верником ищем помещение, есть несколько вариантов. Если бы вы… ты тоже посмотрел… Но вы… ты так занят…

— Как раз сегодня у меня выдался свободный вечер. Пойдем, посмотрим твои варианты.

Эва поднялась и едва не упала, ступив на затекшую ступню. Арсен подхватил ее, на миг оба замерли, и ей вдруг отчетливо показалось, что в повисшей тишине стало слышно, как сильно колотится его сердце. Или это ее собственное стучит и отдается в висках?

— Осторожно, не сломай ногу. У нас впереди самые ответственные мероприятия, — ей показалось, или он с трудом перевел дыхание? — Обопрись на меня, так будет легче идти.

Ямпольский повел ее к особняку, держа за руку, а у Эвы от нахлынувших смешавшихся чувств перед глазами зависла пелена, которая рассеялась только когда они вошли в дом.