Глава 28

Ровно в восемнадцать ноль-ноль в дверь номера постучали, и Эва с гулко колотящимся сердцем подошла к двери. Конечно, это был не Ямпольский, а один из его охранников.

— Арсен Павлович ждет вас, Эвангелина, вы готовы?

Она только кивнула, не в силах даже пошевелить языком. Так не пойдет, нужно взять себя в руки, а то она волнуется, будто на свидание идет! Это всего лишь ужин, что бы там не напланировал себе Ямпольский.

Взглянула в зеркало и едва удержалась, чтобы в сотый раз не поправить платье — оно сидело безупречно, знакомый кутюрье Ямпольского прислал ей в подарок несколько сногсшибательных нарядов. Конечно, к такому платью не помешали бы украшения подороже и покрасивее, чем ее простенькая цепочка с кулончиком, но подарки Макара она оставила в его квартире, а ей хватало на что тратить деньги. Уж точно не на драгоценности.

Волосы Эва решила не укладывать, попросила парикмахера просто их высушить и вытянуть. С макияжем тоже усердствовать не стала, столько косметики, сколько накладывали ей во время конкурса, она за всю жизнь не использовала. Ну и ненавистные каблуки, куда же без них.

Вопреки ожиданиям, охранник не повел ее в ресторан при отеле — к слову, там была прекрасная кухня, — они вышли из здания и сели в автомобиль. Когда Эва увидела, куда ее привезли, чуть в ладоши не захлопала. Как она могла сомневаться! Ну конечно это будет Le Jules Verne, знаменитый мишленовский ресторан на вершине Эйфелевой башни, в который они с Навроцкими и не мечтали попасть без предварительной записи.

На высоту сто двадцать пять метров доставил скоростной лифт, но когда Эва вошла в зал, то замерла в нерешительности, подумав сначала, что они ошиблись и ресторан закрыт, потому как вокруг не было ни души. А потом она увидела Арсена.

Ямпольский стоял к ней  спиной у самого окна, сунув руки в карманы брюк, и смотрел на расстилающийся внизу Париж, над которым уже начинали сгущаться сумерки. Как почувствовал, обернулся, их взгляды скрестились, и в установившейся тишине Эве ясно послышался звон клинков.

Арсен качнулся на носках, как будто он волнуется. Наверное, ей стоит попринимать какие-нибудь успокоительные таблетки, слишком многое стало казаться и чудиться.

— Рад тебя видеть, Эвангелина.

Эва очень постаралась, чтобы не стушеваться и не начать бормотать, как она благодарна ему за эту поездку. Ямпольскому что-то нужно от нее, самое время узнать, что именно.

— Вы распугали всех посетителей, Арсен Павлович? — улыбнулась как можно шире и сделала несколько шагов вперед.

— Я их нивелировал, — Ямпольский тоже шагнул навстречу, — не люблю, когда мешают.

Он усадил ее за столик в центре,  и сам сел напротив, официант разлил вино. Сразу же начали подавать еду, и Эва с удивлением обнаружила, что заказанные блюда безошибочно соответствуют ее предпочтениям… Навроцкие! Ну конечно, кто еще мог доложить Арсену, от чего Эва была без ума во время их совместных походов по местным ресторанам!

Она внимательно посмотрела на Ямпольского, тот улыбнулся кончиками губ, в глубине глаз появился знакомый блеск.

— И я рад, что не ошибся в тебе, Эва. Выпьем?

— За встречу в Париже! — Эва сделала глоток, вино приятно холодило, придавая уверенности. Она поставила бокал и посмотрела в стальные глаза. — Итак, зачем я вам, Арсен Павлович?

Ямпольский одобрительно хмыкнул, уперся локтями в стол и сцепил пальцы.

— Мне определенно доставляет удовольствие общение с тобой, Эвангелина.

— И для этого вы протащили меня в финал конкурса?

Ямпольский снова сверкнул глазами, его взгляд становился все более и более заинтересованным.

— Ты себя недооцениваешь.

— Да нет, скорее, реально смотрю на вещи. Я не настолько красива, Лика была права, в этом конкурсе я заняла чужое место, — Эва нервно сглотнула, вспомнив про опоры. Надо следить за словами, в Париже тоже найдется достаточно мостов.

 — Ты ошибаешься, Эва, ты победила вполне заслуженно, потому что я тебя выбрал. И ты действительно очень красивая девушка.

Бинго! Он это озвучил. А теперь набраться храбрости и не нырнуть от страха под стол. Или хотя бы не зажмуриться.

— Так зачем же я вам? Осмелюсь предположить, что для определенного рода отношений вполне можно было начать прямо с Парижа.

— Тебя так напряг конкурс? — его глаза искрились, Эва не сразу сообразила, что в них отражаются огни зажженных светильников.

— Высокие каблуки это настоящая пытка.

Арсен откинул голову и захохотал, а Эва лишь ошалело моргала. Он умеет не просто улыбаться, он еще и смеяться умеет? Чудеса! А Ямпольский, отсмеявшись, вытер уголки глаз и посмотрел на Эву уже вполне серьезно.

— Ты права, Эвангелина, я не собираюсь предлагать тебе отношения. Я предлагаю тебе стать моей женой.

В воздухе повисла гробовая тишина, казалось, слышно, как внизу воды Сены плещутся о парапет.

— Вы шутите? — только и смогла выговорить ошеломленная Эва, когда к ней вернулась способность говорить.

— Как ты верно подметила, для шутки довольно накладно устраивать целый конкурс, — ответил Ямпольский. — Нет, Эва, я не шучу, я вполне серьезен. Брак я тебе предлагаю фиктивный. Мы подписываем контракт на год, этот год ты играешь роль моей жены, и все что требуется от тебя — быть самой собой и демонстрировать на людях взаимные чувства. Должен заметить, что я достаточно сдержан и не склонен к сантиментам, поэтому демонстрация супружеской любви от тебя потребуется весьма условная.

— Но… зачем это вам?

«А главное, зачем это мне?»

 — Видишь ли, мне предстоит заключить ряд выгодных контрактов, но у моих западных партнеров возникают определенные сомнения в связи с моим затянувшимся холостяцким статусом.

 — Они думают, что вы гей? — осторожно спросила Эва, и Ямпольский снова рассмеялся.

 — Было бы так, думаю, у меня вовсе не возникло никаких проблем. Нет, Эва, они считают меня коронованным криминальным авторитетом, если ты понимаешь, о чем я.

Она кивнула. Конечно, понимала.

 — А вы… Не он?

 — Нет, Эвангелина. Я не вор в законе, — от былого веселья не осталось и следа, Арсен казался предельно серьезным, — в молодости у меня были трения с законом, так у кого их не было, когда поднимались большие деньги? А сейчас я добропорядочный гражданин и бизнесмен, но согласись, что гораздо убедительнее будет для всех, если у меня появятся жена и дочь, которыми я буду дорожить и, соответственно, иметь далеко идущие планы для обеспечения их будущего. Любимая женщина, маленькая дочка, красивая семья —  это послужит лучшей гарантией моих намерений.

 — А почему бы…  — во рту стало сухо, и Эва облизнула пересохшую губу, — почему бы вам по-настоящему не найти женщину и не влюбиться? Почему по-настоящему не завести семью? Вы очень… привлекательный мужчина, Арсен Павлович.

 — Правда? — его глаза все еще смотрели настороженно, но теперь в них вновь появился знакомый блеск. — Я польщен, что ты считаешь меня привлекательным, только это твое «Арсен Павлович» все портит. Постарайся обходиться без отчества независимо от принятого тобой решения. Что касается семьи… Семь лет назад мои жена и сын погибли в ДТП, с тех пор у меня больше не возникало желания рисковать своим сердцем.

 — Простите, я не знала,  — пробормотала Эва,  — я очень сочувствую вам, Арсен Павлович…

 — Спасибо, Эва. Но давай вернемся к договору, теперь я хотел бы озвучить твой профит. Итак, по истечении срока договора ты получишь определенную сумму денег и недвижимость в нескольких странах, а также сможешь оставить мою фамилию после развода. Если он потребуется.

— Это так почетно?  — не смогла она удержаться, но Арсен как будто не заметил иронии.

— Без ложной скромности заявляю, что в определенных кругах моя фамилия приравнивается к титулу. Ты даже не представляешь, какие возможности перед тобой откроются, когда ты станешь Ямпольской, Эвангелина. И когда Ямпольской станет твоя дочь.

 — Маша?  — Эва взволнованно заморгала.

 — А у тебя есть еще одна дочка?  — нетерпеливо повел плечом Арсен.

 — Н-нет…

 — Значит, Маша. Я ее удочерю.

— Но зачем вам моя дочь? — у нее даже руки затряслись, что явно не укрылось от Арсена.

— Напоминаю, что по нашему договору я в тебя безумно влюблен. И это абсолютно нормально, когда мужчина хочет дать свое имя ребенку любимой женщины…

Ямпольский еще что-то говорил, а ее насквозь пробивали невидимые токи. Сердце сначало зацарапало, потом засаднило, а потом запекло обжигающе, будто старые раны открылись.

«Я хочу дать твоей дочери свое имя». Макар говорил, что они нужны ему обе, и Эва, и Маша, он обещал развестись с Аленой, но тогда Эва сочла его слова ложью и не позволила удочерить собственного ребенка. Так насколько теперь честно по отношению к Макару разрешить это сделать постороннему мужине? За деньги. И от того, что пришло дальше, сделалось еще хуже.

А если она тогда ошиблась? Эва вновь облизнула сухие губы и спросила, понимая как жалко и не к месту это сейчас звучит, но сил удержаться и не спросить не хватило.

— Арсен, пожалуйста, мне очень нужно знать. Может такое быть, что мужчина хочет усыновить ребенка, а сама женщина ему безразлична?

И затаила дыхание. Ямпольский смерил ее задумчивым взглядом.

— Я правильно понимаю, что это вопрос не по нашему договору? — и получив утвердительный кивок, скептически сморщил лоб. — Честно? Конечно, в жизни всякое бывает, но как правило, нет. Если это не его ребенок, то нет. Не знаю, насколько тебя это утешит.

Эва с оглушенным видом пыталась осмыслить услышанное. Наверное, нельзя принимать мнение Ямпольского за единственно правильное, иначе… Иначе все плохо. Наверное, Арсен понял ее настроение, потому что перед ней материализовалась протянутая ладонь.

— Ты позволишь пригласить тебя на танец?

Эва в растерянности подала руку. Они танцевали под «Une vie d’amour» — «Вечную любовь» Шарля Азнавура, и Эва не заметила, в какой момент рядом оказалось панорамное окно. Вмиг ее схватили за плечи, развернули и так крепко сжали, что чуть кости не захрустели. Арсен подтолкнул ее к самому краю, она почти касалась лбом стекла. Он сдавил ей плечи и заговорил, прожигая жаром до кончиков нервов:

— Смотри туда, Эва, сейчас Париж лежит у твоих ног. Я не стану обещать весь мир, но я многое положу к твоим ногам, если ты согласишься. Это будет незабываемый год, соглашайся, Эвангелина, не разочаровывай меня!

Она в страхе зажмурилась, а потом распахнула глаза. Париж сверкал огнями, будто склонялся перед ней, и удивительно, но Эва в самом деле почувствовала себя особенной.

— Чего ты хочешь, скажи? Вот здесь и сейчас? — Ямпольский даже слегка встряхнул ее.

— Хочу Машке образование дать…

— Не то, Эва, дочь Ямпольского и так получит все это, еще?

Она колебалась ровно секунду, а потом на одном выдохе выпалила:

 — Выставку. Я хочу выставку своих работ!

Ямпольский ослабил тиски, а потом и вовсе убрал руки, и когда Эва осмелилась посмотреть на него, удивилась, каким отсутствующим был его взгляд.

— Нельзя, — сказал Арсен, продолжая разглядывать Эву, — нельзя быть такой…

— Какой? — спросила Эва, смутившись.

— Непритязательной, Эва. Жена Ямпольского может позволить себе много больше.

— Я еще не согласилась, — протестующе мотнула она головой, но, натолкнувшись на выразительный взгляд Арсена, умолкла и повернулась к Парижу. 

— У тебя есть время, чтобы подумать, — ровным тоном продолжил Ямпольский, — достаточно времени. Пока не подадут десерт.