Глава 43
Ринат стоял у окна своего кабинета, скрестив руки на груди в ожидании Ямпольского, жена Демидова — или правильнее теперь говорить, дочка Бессонова? — безмолвно застыла под стенкой. И снова Арсену подумалось, что меньше всего они с Ринатом похожи на любовников. Испуганным и одновременно испепеляющим взглядом она, скорее, походила на заложницу. Тут же вспомнилось, по чьей вине здесь очутилась настоящая заложница, и гнев едва не выплеснулся через края.
Нельзя, Арсен, нельзя… Гнев плохой советчик, нельзя думать об Эве, это выбивает из нужного настроя. Она слишком дорога ему, он слишком виноват перед своим ребенком, чтобы сохранять хладнокровие, поэтому самым правильным будет сейчас о ней не думать. Демидов справится, можно сколь угодно его не переносить, но Арсен видел, он ее любит, и он выведет ее из этого дома.
— Хорошо, что приехал, Арсен, — одобрительно кивнул Маркелов, — я уверен, мы договоримся.
— О чем, Ринат? — конечно, Ямпольский знал, чего хочет старый враг, но ни к чему ему сейчас понимать, что Арсен приехал сюда не договариваться. Значит, следует тянуть время.
— Я о сделке. Отойди в сторону, не мешай, пошли этого Ермака, их все равно додавят. Только не толкай, будь добр, речи о старых договоренностях. Времена другие, люди другие…
— Люди, может, и другие, а структура та же, Ринат, — Ямпольский будто невзначай сделал шаг ближе, и Маркелов напрягся. Знает же, что он безоружный, пистолет отобрали еще у машины. Тот самый Андрюха, Крот, и отобрал. Забавная у парня фамилия, подходящая…
— Всем нужны деньги, Арсен, — отмахнулся Маркелов.
— И тебе? — насмешливо спросил Ямпольский, делая еще полшага. — Сколько тебе их надо, Ринат? И так на несколько жизней хватит.
— Ты сам знаешь ответ, Арсен, — конечно знет, тут он прав, — дело не в деньгах, а в драйве. Скучно мне, развернуться негде, а здесь мозги работают, кровь разгоняют.
— Отпусти Эвангелину, сами разберемся, — на полшага ближе — не по-мужски втягивать в разборки жещин.
— Запал ты на эту девочку, Арсен, — прищурился Маркелов, — не думал, что ты способен так быстро забыть Леру.
Кровь ударила в голову, но так же быстро откатила обратно. Провоцирует? Похоже на то. Он хочет вынудить Арсена броситься на него, но зачем? Конечно, у Ямпольского у самого руки чешутся вцепиться ему в глотку, но он не имеет права подставить под удар Эву. Его девочек оставит ни с чем тот подписанный договор, пакт о ненападении, нарушив который, Ямпольский окажется за решеткой, а все, что ему принадлежит, будет конфисковано.
Он должен найти средство обезвредить Рината, мозг работал как бешеный, отметая всевозможные варианты, пока взгляд не остановился на Бессоновой. А что, если…
— Ты с ней и правда спишь? — не удержался Арсен, ну зачем-то он ее возле себя держит? Вот даже сейчас, зачем она здесь, или Ринат отвел ей определенную роль? Козла отпущения, к примеру. Маркелов удивленно взглянул на затаившуюся Бессонову.
— С чего ты взял? — и тут же заключил со смехом. — Это она тебе сказала? Чушь, — Ринат оборвал смех, — у нас взаимные договоренности, она мне помогает, я — ей.
«Например, заманить сестру в машину. Что же она сказала тебе, Эвочка, что ты так неосмотрительно поверила?»
Тем временем Алена закусила губу и еще больше вжалась в стену, что-то в ее облике напрягало, внушало Арсену безотчетную тревогу. Внезапно внутри него как щелкнуло — только что Бессонова стояла свесив руки, а сейчас одна была заведена за спину. Миг, их взгляды пересеклись, и Арсен понял, что не ошибся. Дура... Дура? Да нет же, умница!
А та вдруг выдернула руку из-за спины и, глядя на Арсена широко распахнутыми глазами, плаксиво выкрикнула:
— Да, я записываю ваш разговор! — она повернулась к Ринату, выставив перед собой руку с зажатым в ней футляром. — Это мне Ямпольский дал. Ты обещал освободить меня от Демидова, но ничего не сделал! Может, теперь станешь шевелиться?
«Нет. Все-таки, дура».
Они начали движение одновременно, Маркелов бросился на Алену, схватил за запястье и вывернул руку. Та охнула и разжала пальцы, футляр упал на паркет и, пролетев по инерции, скрылся в узкой щели под стеллажом с книгами.
Он ставил таймер на шесть минут или восемь? И так, и так осталось совсем ничего, Арсен в два прыжка оказался возле Рината. Ребром ладони в кадык, простой правый прямой, и Маркелов грузно начал оседать на пол. Арсен схватил его за ворот рубашки, встряхнул и заглянул в глаза, уже помутневшие от отключающегося сознания. Говорить было тяжело, клокочущая ярость забивала гортань, но он нашел в себе силы просипеть бывшему Греку в самое ухо:
— Это не прослушка, это бомба, Ринат. Наш тебе подарок от меня, от Леры и от Пашки. Покойся с миром.
Развернулся и пошел к выходу, ускоряя шаг, как вдруг сзади бахнуло, грудь обожгло, и будто свет выключили. Стало невозможно ни идти, ни дышать, но он упрямо допер до двери и повис на ней, чувствуя, как силы уползают в дыру, откуда-то взявшуюся на груди вместо Шерхана. Опираясь о проем, обернулся — Ринат лежал, раскинувшись, и сжимал в руке пистолет. Как же он так глупо подставился? Забыл, какой живучий этот змей? Мимо пробежала Бессонова с перекошенным от страха лицом.
Арсен заставил себя сделать еще пару шагов, вышел из кабинета и сполз по стенке. Все к лучшему, он не заслужил семью, не заслужил своих девочек, ведь он собирался хладнокровно ими пожертвовать. Внезапно перед глазами встала Кира, очень четко, будто качественный снимок, а ведь он ее почти не помнил.
— Арсен! — раздался знакомый голос, он заставил себя открыть глаза. — Арсен!
Эва бросилась к нему, упала на колени и, немного не рассчитав, проехалась по паркету. Ямпольскому совсем некстати подумалось, как ей больно, у нее, наверное, совсем ободрались коленки. Хорошо бы смазать зеленкой, он в детстве тоже их без конца разбивал, и мама тоже мазала. Тогда все ходили с зелеными пятнами на коленях…
— Все хорошо, моя маленькая, — прошептал он, гладя по голове свою рыдающую девочку, — я люблю тебя, Эвочка.
***
У Макара все переворачивалось внутри, когда он видел, как Эва жмется к Ямпольскому, обнимает его, заходится в рыданиях. Он голову на отсечение давал, что за ним бы она точно так не убивалась. У Ямпольского грудь была залита кровищей, Эва тоже вся перемазалась, и выглядело это как в фильме ужасов.
Она безуспешно пыталась сдвинуть Арсена с места, забрасывала себе на шею его руку, пыталась подлезть и взвалить его себе на плечо. Его-то тушу?..
— Макар, — сипло позвал Арсен, — забирай ее и уходите отсюда. Сейчас тут все взлетит на воздух, осталась одна-две минуты.
Они все-таки активировали эту проклятую бомбу, чертовы уголовники… Макар наклонился и попытался оторвать Эву от Арсена, но та вцепилась в него, мотала головой и твердила безостановочно, как безумная:
— Нет, нет, пожалуйста, пойдем, я не брошу тебя, я не хочу без тебя, пожалуйста… Я люблю тебя!
Ямпольский почему-то улыбался и гладил ее по голове, продолжая повторять «моя девочка, родная…», хоть было видно, как ему больно от этих движений. Кровь толчками выходила из раны, да она же вся сейчас вытечет к херам…
— Ты уведешь ее или нет, Демидов? — рыкнул внезапно Арсен. — Сказано же тебе, забирай. Отдаю!
Макар, сцепив зубы, смотрел на их прощание и Эвино неподдельное горе вызывало у него только горечь и осознание, что самое правильное сейчас — силком оторвать Эву от Ямпольского, забросить на плечо и вынести наружу. А дальше…
А дальше ничего. Ничего с Эвой у них не будет, она ему этого не простит. И пусть Мак окажется последним идиотом, если не послушает Ямпольского, но он точно не даст повода Эве его презирать. Макар взял ее за плечи и решительно отодвинул в сторону.
— Ямпольский, если ты на мне сдохнешь, я тут ни при чем, — предупредил он заранее, осторожно взвалил Ямпольского на плечи и поднялся. Какие же это разные вещи — жим штанги и жим Ямпольского…
— Как… — Арсен закашлялся, — как многообещающе это прозвучало. Демидов!
— Молчи уже, а то и точно помрешь. Тяжелый же какой, сволочь...
Он старался не идти, а бежать, но и чтобы не сильно трясло Арсена. Эва спешила следом, они уже добрались до конца коридора, как тут навстречу вылетела Алена и понеслась мимо них в кабинет.
— Куда ты, стой! — крикнул ей Макар вслед. — Там сейчас рванет, поворачивай обратно!
Та остановилась в нерешительности, и как раз в этот момент рвануло.
***
Надо же, еще так светло, он был уверен, что уже ночь…
Макар сидел прямо на траве и смотрел на кружащие в небе вертолеты. Поначалу он им очень удивился, пока запоздало не сообразил, что не дал Корнееву отбой, вот тот и постарался.
В доме работали пожарные, три бригады скорой помощи и спецназ. Для Макара оставалось загадкой, зачем нужны вертолеты, но он признавал, что кружили они красиво. Какая же увлекательная жизнь у этих уголовников, не то, что у скромных бизнесменов…
Когда раздался взрыв, Макар жалел об одном, что нельзя сбросить с себя каменного Ямпольского и подхватить на руки Эву. Он бежал и кричал ей, что надо быстрее, чтобы она не отставала, и она кричала в ответ, что бежит и не отстает. Но Мак продолжал подгонять.
Адская машина, взорвавшаяся в кабинете, явно не была рассчитана на большие пространства, это их и спасло. Ударная волна лишь дохнула вслед, догнать их она не смогла. О том, что случилось с Аленой, которая оказалась вдвое ближе к эпицентру взрыва, Мак старался не думать.
Яркий свет резанул глаза, он немного постоял, привыкая, а потом с удивлением отметил, что двор полон людей и машин. Покрутил головой, выискивая место, куда можно положить раненого Ямпольского и решил уж было свалить его прямо в траву, как тут в открытые ворота въехали сразу три машины скорой помощи.
Макару помогли переложить Арсена на носилки, и он ощутил невиданное облегчение, избавившись от своего неподъемного груза. Или от того, что Ямпольский был все еще жив и в сознании. Ему как раз вводили шприцом какое-то лекарство.
Над носилками склонился высокий мужик с сединой, в форме и генеральскими звездочками на погонах. Эва стояла рядом, как приклеенная, и держалась за носилки обеими руками. Что ж, значит он все сделал правильно…
Макар отошел и опустился на идеально подстриженный газон, с интересом разглядывая прибывших. Складывалось стойкое ощущение, что здесь снимают голливудский боевик. Или фильм про бандитов а-ля девяностые. Но вертолеты его, надо признать, совершенно покорили.
— Макар Романович!
«Ну что ж они все меня знают, а?»
К Макару подошел седой мужик, и Мак нехотя поднялся. Только ведь присел отдохнуть…
— Вас зовет Арсен Павлович.
Сразу захотелось сообщить, что Ямпольского и без того в сегодняшней демидовской жизни было непозволительно много, с него хватит с головой. Но что-то в голосе генерала подсказывало, что правильнее будет заткнуться и не выпендриваться. Однозначно не стоило портить отношения с государственной службой безопасности.
Мак подошел к Арсену. Тот лежал с закрытыми глазами, обескровленное лицо казалось незнакомым — шутка ли, столько крови вылилось. Мак слышал, как медики говорили, что пуля прошла навылет, теперь следовало определить, насколько серьезно задеты внутренние органы.
Дышал Ямпольский прерывисто, неравномерно, будто сломанный паровой механизм. Скорее не увидел Макара, а услышал, открыл глаза и снова замер, уставившись в небо. Может, его тоже впечатлили вертолеты?
— Макар… — донеслось хриплое, и когда Мак наклонился ниже, цепкая рука схватила за запястье, — она моя дочь.
— Она моя дочь! — сразу накатило раздражение и злость. Макар дернул рукой. — Это что, последняя воля умирающего? А не пошел бы ты, Ямпольский…
Но Арсен еще крепче сжал руку. Сильный, сволочь… Остановился, переведя дыхание, было заметно, как тяжело ему говорить.
«Ну так и молчи, обойдемся без твоих напутственных речей…»
Но Ямпольский молчать не собирался, он сипло продолжил, через силу выталкивая каждое слово:
— Дурак! — и даже оскалился. — Машка твоя, а Эва моя…
Сказанное повисло в воздухе, отказываясь проникать в мозг. Эва… кто? А Арсен продолжал торопливо, ввинчивался пальцами в руку Макара, словно боялся не успеть, перемежая слова с хрипами и судорожными вдохами, как будто легкие были затерты наждачкой:
— Брак фиктивный, есть договор… Ермак знает, он поможет… Отмыть… И ты помоги… Не было… Ничего не было, ни разу, клянусь… Даже в мыслях…
Если бы сейчас подошли санитары со смирительной рубашкой, Мак сам бы с радостью согласился на лечение. Длительную такую и мощную терапию. А Арсен снова потянул за руку и сипло выдал:
— Прииски… Машке… Обещай!
Конечно, он обещал, разве сумасшедший может отказать сумасшедшему!
— Макар Романович, на два слова… — подошедший генерал вздохнул несколько сочувствующе, а Макар стоял, весь закаменевший, и смотрел, как носилки грузят в салон реанимационной машины, туда же садится Эва, дверцы захлопываются, и машина выезжает со двора.
Ермаку пришлось дважды объяснять Макару, как открылось кровное родство Арсена и Эвангелины Ямпольских, при этом на вопрос о причине фиктивного брака он ответил весьма уклончиво. Или сам не знал, или не хотел говорить. Зато сообщил, что результаты ДНК-теста будут готовы со дня на день. И конечно, Макар может всячески рассчитывать на помощь соответствующих органов.
Но Макара сейчас интересовали два конкретных органа — собственные мозг и сердце. Если они взорвутся от полученной информации, вряд ли Ермак сможет чем-то помочь. А хотелось, чтобы не взорвались, потому что все, все виделось теперь в другом свете. Будто до сих пор он смотрел на плоскую невыразительную картинку, а потом ее вдруг развернули другой стороной, и это оказалось качественное трехмерное изображение.
Полиция все-таки посадила свои вертолеты — один на крышу, второй во двор. Безопасники не скрывали своего недовольства, а полицейские по обыкновению имели это недовольство в виду.
— Макар Романович, вас подвезти до города? — кажется, Мак этого капитана даже знает. Он благодарно кивнул, не мешало бы, ему как раз надо в больницу.
Завибрировал телефон, Макар взглянул на экран. Отец…
— Мак, сынок, что это там за шняга с твоим похищением? Что вообще происходит, ты где? — Роман нервно дышал в трубку, и Макара окатило теплой волной признательности.
— В вертолете. Ребята предложили подбросить до города. Пап, — он мечтательно улыбнулся, — пап, у меня дочка есть. Маша. Три года уже. Конечно, привезу. Она Эвина, папа, моей Эвочки…
Мак решил поберечь сердце отца и милосердно умолчать, что у того есть все шансы заполучить себе в сваты Арсена Ямпольского. Все-таки, результаты теста пока не получены, пусть еще поживет несколько дней счастливым человеком.
Он привалился к внутренней обшивке салона и не заметил, как уснул.