20

— Галь, я пойду, — широко зевнула, прикрываясь рукой.

— На посошок, — соседка принялась наполнять опустевшие бокалы, но я отрицательно кивнула головой.

— С меня хватит. Кажется, я и так набралась больше некуда.

— Так от горя же. Если бы не продинамила банкира, у кого-то сейчас мог быть офигительный секс, — мечтательно закатила глаза Галя.

— Фу-у, нет, — брезгливо поморщилась я. — Даже не напоминай мне о Сергее Александровиче.

— Стрёмный?

— Не стрёмный, просто не моё. Не нравится он мне, понятно?

— А кто тогда тебе нравится? Руслан, то убожище?

— Не поминай всуе имя этого человека, а то снова появится, — поднялась со стула и сразу же ощутила лёгкое головокружение.

— Тебя до квартиры провести? — встрепенулась Галя, увидев, как меня развезло от наших посиделок.

— Сама. Дойду по чуть-чуть.

Попрощавшись с соседкой, вышла из квартиры и стала медленно подниматься по ступенькам на свой этаж. Голова кружилась, ноги заплетались. Ну зачем я так налегала на эту гадость?..

Остановившись напротив двери, принялась возиться с замком, но что-то пошло не так. Связка ключей выскользнула из моих пальцев и звякнула где-то на полу.

— Блин… — опустила голову вниз, только собиралась поднять с пола связку, как вдруг наткнулась взглядом на пару мужских кроссовок.

— Давай немного в сторону, котёнок. Вот так, — приобняв меня за талию, Мурат тактично отвёл в сторону, чтобы открыть дверь.

— Шахин, — ткнула пальцем в сильное плечо, — а ты что здесь делаешь, хм? Следишь за мной?

— Я бы сказал, присматриваю. Проходим.

Он помог зайти в квартиру. Я попыталась брыкаться. Еще чего? Не упаду! И незачем меня так открыто лапать, прикрываясь благородными жестами.

Вдруг скрутило желудок, а к горлу подкатили тошнотворные спазмы. Еле успела забежать в ванную комнату.

— Зачем было столько пить, Кать? — прозвучал голос Мурата, и я медленно повернула голову вправо. Шахин стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди и опираясь плечом о дверной косяк.

Ничего не ответила. Много он понимает! Я вот впервые напилась с момента беременности и родов, а потому так сильно развезло.

Остановившись возле раковины, умылась, прополоснула рот и вытерлась сухим полотенцем. Было бы замечательным принять душ, но на него у меня со совсем сил не осталось.

— Пропусти, — грозно прошипела, когда Мурат преградил своей фигурой весь проход.

— Кать, — за руку взял, игнорируя мой предупреждающий взгляд, — у тебя что-то случилось?

— С чего ты взял?

— Ну ты еле стоишь на ногах.

— Так я на радостях, Муратик, — иронично улыбнулась. — И вообще, почему ты всё еще здесь? Я же сказала, позвоню, когда вернутся родители с сыном.

Сильные руки опустились на талию и круговыми движениями погладили поясницу. Шахин склонился, прижался лбом к моему лбу, застав врасплох. Это что сейчас происходит? Мы так не договаривались, кажется…

— Постели мне на коврике у двери, если хочешь, но только не прогоняй этой ночью.

— Почему?

— Боюсь за тебя. Очень.

— Да что со мной случится? — тихо хмыкнула, а он прижал к себе еще крепче и этой ночью никуда не ушёл.

Утром проснулась с головной болью. Разлепила свинцовые веки и осмотрелась по сторонам. На второй подушке нашла бутылку с водой и, открутив крышку, стала жадно пить.

Ноздри защекотало аппетитным ароматом, доносящимся из кухни. Желудок в предвкушении заурчал, а во рту собралась слюна.

Поднялась с постели и подошла к шкафу-купе. В зеркале мне ухмыльнулась удивительная женщина с растрепанными волосами. Да уж… Вид такой себе, если честно, и с этим срочно что-то нужно делать.

В спешке расчесалась. На полке отыскала чистую одежду и комплект нижнего белья. Попыталась незаметно проскользнуть в ванную комнату. Фух… Получилось.

Чтобы привести себя в порядок понадобилась немного больше времени, чем я планировала. Убедившись, что отныне я выгляжу безопасно для мужской психики, решилась встретиться с Муратом лицом к лицу.

Я застала его на кухне, как и предполагала. Выглядел он крышесносно. Обнажённый по пояс, в одних джинсах, с кухонным полотенцем через плечо. Залюбовалась им, чего уж там. Мужчина, готовящий завтрак — тот ещё секс, если честно. Тут хочешь не хочешь, но взгляд сам приковывается к широкой обнажённой спине с перекатывающимися под кожей мышцами, а затем скользит ниже и замирает на очертаниях крепких ягодиц.

— Доброе утро, котёнок, — ласково произнёс он, не оборачиваясь. — На столе таблетка и стакан с водой — выпей перед завтраком.

* * *

Отложила в сторону вилку и поднесла ко рту чашку с ароматным чаем.

— Понравилось? — спросил Мурат, продолжая упираться бёдрами в кухонную тумбу и пожирать меня своими чёрными глазами.

— Спасибо. Было очень вкусно, но тебе пора уходить.

— Продолжаешь меня ненавидеть?

— Хм, это провокационный вопрос.

— А если серьезно?

— А если серьезно, — многозначительно ухмыльнулась, затем демонстративно положила ногу на ногу, проследив за взглядом Мурата — домашнее платье такое короткое, — то ничего не изменилось.

Он тяжёло вздохнул и устало потёр рукой лоб.

— То есть, вот так категорично, да? — спросил он и я согласно кивнула.

Шахин еще немного постоял в прежней позе, но вскоре вышел из кухни, а потом и вовсе ушёл, захлопнув за собой дверь. Он ушёл и моё хорошее настроение сразу исчезло. Вместо озорства внутри появилась пустота, та самая, с которой я жила все эти три года, как мы не виделись. Когда-то я хотела сделать ему больно: лёжа на кровати перед сном представляла, как выхожу замуж за другого и как его называет отцом мой Никита. Идеальная месть! Да только сейчас таковой не казалась. Вместо переполненного ненавистью сердца, в груди сверкала воронка чудовищных размеров, и я не знала, как жить с этим новым чувством.

Как же я запуталась, Господи… Любить. Ненавидеть. Это трудно!

* * *

С трудом дождалась приезда родителей и сына. Стоя на пироне, я всматривалась в лицо каждого человека, кто выходил из вагона. Увидев отца, держащего на руках внука, широко улыбнулась и, едва не подпрыгнув от счастья, побежала навстречу.

— Мама, привет! — воскликнул сынишка, сразу как увидел меня.

— Любимый мой, сладкий мой, — целовала и обнимала, а сыночек в ответ хохотал и обвивал мою шею обеими руками. — Дай на тебя посмотрю. Как ты вырос, а загорел как!

— Кать вы не виделись десять дней всего, — мама тепло улыбнулась.

— Это много! Я чуть с ума не сошла, пока ждала вас.

Родители понимающе переглянулись между собой, а затем отец всё-таки осмелился спросить:

— То есть, нет надежды на то, что ты отпустишь с нами Никиту до конца лета?

— Куда отпустить?

— С нами. На родину твою, Кать, — вмешалась мама.

— Исключено, — отрицательно кивнула головой, и родители решили не настаивать на продолжении этого разговора.

Вчетвером мы покинули вокзал и, поймав такси, добрались домой. Папа и мама очень устали с дороги, а потому буквально сразу завалились спать. Никита же долго бодрствовал. Покормив и искупав ребенка, я читала ему сказку перед сном, как неожиданно постучали в дверь.

— Мам, ты куда? — встрепенулся Никита, обращая на меня взгляд тёмно-карих глаз.

— Побудь здесь, малыш. Я пойду посмотрю, кто пришёл.

Никита порывался пойти следом, но я посмотрела на него с родительской строгостью, и сын остался в спальне.

Накинув на плечи халат, вышла в коридор. Взглянула в глазок на двери, нахмурилась. Он же не уйдёт! Если сейчас не открою дверь, то разбудит не только моих уставших с дороги родителей, но и всех соседей.

Провернула замок против часовой стрелки, распахнула дверь и сразу заблокировала проход, выставив ногу вперёд.

— Стоять! — грозно прошипела, когда Башаров взял резкий старт.

— Привет.

— Пока.

— Кать, — умоляюще посмотрел на меня, а я так и видела его затуманенный алкоголем взгляд, — я помириться пришёл.

— Неужели? Ты? Помириться? — откровенно хохотнула.

— Не веришь мне, да?

— Нет, — качнула головой и попыталась захлопнуть дверь перед носом бывшего мужа, как он неожиданно оттолкнул меня в сторону и всё-таки ворвался в квартиру.

— Стой, — схватила его за руку. — Не смей!

Но Руслан не стал слушать. Демонстративно прошёл на кухню прямо в обуви. Открыл холодильник и стал рыскать по кастрюлям, гремя крышками.

— Ты совсем охренел? — снова схватила его за руку, но он оттолкнул меня в сторону, и я чуть не упала, с трудом удержав равновесия. — Руслан, уходи, пожалуйста, иначе я вызову полицию.

Руслан обернулся и посмотрел на меня исподлобья.

— Вызывай, — нагло ухмыльнулся, а я чуть не взорвалась от негодования!

Знает же гад, что кроме профилактики ему ничего не светит! Сколько раз с ним общался участковый? Не помогло, раз Башаров до сих пор приходит в мою квартиру как к себе домой.

— Мама, — прозвучал детский голос и моё сердце ухнуло вниз.

Обернувшись, я увидела Никиту, смотрящего на Руслана перепуганным взглядом, отчего всё внутри перевернулось.

— Идём, — я подхватила сына на руки и, быстрым шагом двинулась в спальню.

Оказавшись в комнате, усадила Никиту на кровать, приказав сидеть здесь и ни в коем случае не выходить. Малыш послушно кивнул головой и тут же укрылся простыней с головой.

Проснулся папа и быстро прогнал взашей бывшего зятя. Напоследок спустил с лестницы, чтобы впредь невпопад было приходить и жрать из чужих кастрюль.

— Башаров совсем докатился, — громко вздохнула мама. — Кто бы мог подумать, такой порядочный…

— Был, — добавила я, разливая по чашкам чай.

— И что ты думаешь делать дальше, дочка? — спросил отец.

— В смысле?

— Сегодня я помог тебе избавиться от Руслана. А если он опять придёт?

— Надеюсь, больше не придёт, — тяжело вздохнула я.

— Это ненормально, Катя, — вмешалась мама. — Нужно что-то делать!

— Что делать, мама? Снова пожалуюсь на бывшего в полицию, Руса закроют в обезьяннике, а потом опять выпустят. Всё.

— Значит, пора возвращаться домой. Пожила в столице и хватит. С родителями под боком лучше будет. Мы с отцом всегда на подхвате. Никитку в садик отведём, заберём. Накормим, поиграем, в кружок запишем какой-то или на футбол отдадим. Да и тебе спокойнее, Кать, больше свободного времени. Может, наконец-то, личную жизнь устроишь, хм?

— Исключено, — качнула головой, — из столицы я не собираюсь уезжать. Мой дом здесь. На худой конец, продам квартиру и куплю новую в совсем другом районе.

— Упрямая.

— Мам, мы не один раз говорили на эту тему. В родной город я ни за что не вернусь. Пора бы уже привыкнуть за столько лет.

Мама хотела возразить, но вдруг передумала. Махнув рукой, поднялась со стула и двинулась к выходу со словами:

— Идём, отец. Нужно выспаться перед дорогой.

* * *

Родители уехали утром. Мы с сыном проводили их, посадив на поезд, а затем решили погулять в парке и покататься на аттракционах. Пока ехали на заднем сиденье в такси, я написала Шахину в Вайбере, мол, если он хочет увидеть сына, то у него есть такая уникальная возможность. Мурат ничего не ответил, хотя я видела, что сообщение он прочитал.

Рассчитавшись за поездку, мы с сыном вышли из машины и двинулись к главному входу в парк. Увидев голубей, Никита бросил мою руку и помчался вперёд.

— Никита, далеко не убегай, без мамы нельзя, — крикнула вслед.

Сын никак не отреагировал на мои слова, а поэтому пришлось догонять его бегом.

— Какой непослушный мальчишка, — подхватив на руки, стала кружить сына.

* * *

Шахин

Давно не курил, но сейчас бы не отказался. Нервы ни к чёрту…

Катю и сына заметил еще возле входа, но так и не подошёл. Только посмотрел на темноглазого мальчугана, как сердце остановилось, а затем, совершив крутое сальто, поскакало настоящим галопом по всей грудной клетке.

Мой сын. Руки. Ноги. Всё моё! И чёрные игольчатые ресницы тоже мои, а улыбка Катина.

По щеке скатилась слеза и капнула на руку. Растер по коже солёную влагу — мужчины не плачут, разве только от большой радости.

Они шли по аллее, а я за ними. Наблюдал со стороны, позволяя себе помечтать. В мечтах всё было иначе. Крепко держа за руку, малыш называл меня «папой», а ещё мы вместе катались на машинках и наперегонки бежали вон к тому фонтану.

Когда Катя подхватила Никиту на руки и закружила, моё сердце забилось с такой силой, будто намереваясь выпрыгнуть. Слышать звонкий смех собственного ребёнка — оказалось самой большой радостью, которую я когда-либо испытывал в жизни. Оставаться в стороне и дальше больше не имело никакого смысла. Катя сама меня позвала, значит, она тоже этого хотела.

Я дождался, когда Катя посадит Никиту в вагончик и станет за ограждение, пока сын будет кататься на поезде.

— Никита на тебя похож, — сказал вместо приветствия и весьма неожиданно, стоит заметить.

Катя встрепенулась, хватаясь рукой за сердце. Обернувшись через плечо, смерила меня гневным взором, но уже через пару секунд её голубые глаза подобрели, а губы растянулись в улыбке.

— Зачем ты так пугаешь?

— Прости, на самом деле не хотел.

Катя повернулась ко мне спиной, упираясь руками в забор и продолжая наблюдать за составом из десяти вагонов. Увидев маму, малыш помахал ей рукой, а я еле сдержался, чтобы не ответить ему взаимностью. Наверное, нельзя так резко, да? Мы же еще не познакомились совсем.

— Ты ему не сказала?

— Нет.

— Скажешь сегодня или нужно подождать?

— Я не знаю, Мурат. Без понятия, как правильно поступить.

Поезд остановился, и все детишки стали выбегать из вагона. Наш прибежал одним из первых. Не обратив на меня никакого внимания, схватил Катю за руку и повёл в противоположную сторону.

— Мама, идём туда!

— Куда, сынок?

— Туда хочу! Туда!

— Нет, — качнула головой Катя. — Ты еще маленький и тебе туда нельзя.

— Но я хочу, — возмутился малыш, топая ногой.

Я проследил за его взглядом.

«Э-э-э, нет, малыш. Тебе реально рано. Я на эту «Центрифугу» в трезвом уме и сам боюсь.»

— Давай «Ромашку»? Хорошие же качели, тебе в прошлый раз понравились, — сказала Катя и малыш повернулся назад, чтобы посмотреть на ту самую «Ромашку».

— Ну ладно, — огорченно, — давай.

Всё повторилась с самого начала. Катя помогла сыну устроиться на качелях, пристегнула ремнём безопасности и вышла за ограждение.

— А в ваших планах есть хотя бы одна минутка для меня? — спросил я уже не надеясь, что сегодня меня познакомят с сыном.

— Что, Шахин? — хмыкнула Катя. — Надоело ждать?

— Кать, — осмелев, взял Авдееву за руку, разворачивая лицом к себе, — тебе не кажется, что я делаю это слишком долго? Три года. Мало?

Между нами зависла пауза. Смотрели друг на друга, не отводя взглядов.

«Ну же, девочка, сдавайся», — говорили мои глаза.

«Ещё подождёшь», — ухмылялась она.

И я согласен был ждать, если честно, но неожиданно подбежал сын и дёрнул Катю за руку.

— Мама! Мама, идём туда, — потребовал малыш, показывая на магазин детских игрушек.

— Никитушка, подожди, — ответила Катя, подхватывая сына на руки, — я хочу тебя кое с кем познакомить…

* * *

Задрав голову, сын с любопытством посмотрел на Мурата. Его чёрные глаза скользнули вверх-вниз, будто изучая каждую черточку лица. Тёмные брови взлетели вверх, затем вдруг сошлись на переносице, а губы приоткрылись в букве «о».

— Я знаю тебя, — неожиданно сказал малыш, заставляя нас с Шахиным немало удивиться.

— Правда?

— Да, — кивнул головой сын и вытянул вперёд руку, — я — Никита, а ты — тот дядя на фотографиях! Давай знакомиться.

— На каких ещё фотографиях? — спросил Шахин, обращаясь ко мне, а сыну пожал руку и улыбнулся.

Я покраснела. Попыталась отвести взгляд. Вот же ж какой наблюдательный малыш и я даже не знала, что так плохо шифруюсь.

— Мама плачет, когда смотрит на твои фотографии, — выдал Никита и в этот момент я была готова провалиться сквозь землю.

— Кать, это правда? — усмехнулся Шахин, продолжая фокусировать взгляд на маленьком человечке перед собой.

— Неважно, — через зубы ответила я. Опустила сына на пол, поправила платье, — Никитушка, на самом деле, кх…

Хотела сказать, что на самом деле Мурат — не просто дядя на фотографиях, а папа, да только не смогла. Шею сдавило невидимым обручем, а сердце так бешено застучало…

— Я — твой папа, — произнёс Шахин вместо меня.

Малыш недоверчиво посмотрел на «дядю» с фотографий. Нахмурился. Губы поджал.

— У меня нет папы, — решительно качнул головой.

Внутри меня всё сжалось, замерло, а затем перевернулось. Не знаю, что испытал в этот момент Шахин, но я так точно остолбенела, не ожидая такого поворота.

— Теперь будет, — улыбнулся Мурат.

— Мама! — Никита дёрнул меня за руку. — Он — мой папа? — кивнул на Шахина.

Сделав глубокий вдох, обняла сына за плечи и притянула к себе.

Мгновение. Тяжёлый взгляд, глаза в глаза. Смотрели друг на друга и не дышали, кажется. Не выдержав, Мурат криво ухмыльнулся, мол, говори трусиха.

— Да. Это твой папа! — наконец-то смогла ответить.

— Настоящий? — подозрительно сощурился Никита.

— Конечно, настоящий, — улыбнулась я.

— Ну ладно, — вздохнул Никита, а затем подошёл к Мурату и протянул ему руку, — тогда пошли домой.

Шахин опешил. Так и застыл на месте, будто памятник. Пришлось толкнуть его в плечо, чтобы наконец-то перестал тупить и взял сына за руку, пока предлагают.

Мы шли по парку, держась за руки. Я, Мурат и наш маленький Никита. Со стороны ничем не отличались от обычных прохожих. Классическая семья, вроде бы, но нет. И от осознания этого факта моё сердце болезненно сжималось в груди. Конечно же, папа домой не пойдёт, точнее, он может приходить к нам только в гости. И вот это еще нужно как-то объяснить трёхлетнему сыну…

Вышли из парка и остановились напротив высоких белых колонн.

— Ты можешь поехать с нами, если хочешь, — сказала я, стараясь не смотреть Шахину в глаза.

— И остаться навсегда? — усмехнулся он.

— Не наглей, — в спешке ответила, ощущая, как щёки покрываются алым румянцем. — В гости.

— Я согласен, — ответил Мурат, а затем обратился к сыну: — ты когда-нибудь катался на большой машине?

* * *

Было так необычно сидеть за одним столом и есть в полной тишине. В голове роились мысли, будто дикие пчёлы. На языке крутились слова, но я молчала.

Сосредоточив взгляд на тарелке, старалась не смотреть в сторону Шахина, но это плохо получалось. Глаза то и дело, что всматривались в его гордый профиль.

С того момента, как появился Мурат, мне не давали покоя мысли, как мы будем жить дальше. Шахин хотел принимать участие в воспитании сына, и я была не против, но как воплотить в реальность всё это — представляла с огромным трудом.

— Идём, — отложив в сторону вилку, Никита вскочил со стула и потянул Мурата за руку.

— Иди с ним, — кивнула Шахину.

Они встали из-за стола и вышли из кухни, а я еще долго смотрела им вслед, радуясь. Малыш принял отца сразу вопреки моим страхам!

Я убрала со стола грязные тарелки и отнесла их в мойку. Поставила на газовую плиту чайник и, пока он закипал, решил понаблюдать за мальчиками со стороны. Крадясь на цыпочках, чтобы остаться незамеченной, я подошла к залу и замерла в дверном проёме.

Отец и сын сидели на полу, повернувшись ко мне спиной.

— Держи эту, вот эту… Нет. Эта моя, — командовал Никита, расставляя в ряд игрушечные машинки.

Наверное, я была слишком громкой, потому что Мурат вдруг обернулся и посмотрел на меня снизу вверх двусмысленным взглядом.

— Кать, присоединяйся к нам.

— У меня чайник закипел, — протараторила я и сбежала на кухню.

Разлила по чашкам чай, выложила на тарелку пирожное и переместилась к мойке мыть посуду.

Из-за шума воды его шагов я не услышала, а потому, когда Мурат остановился за моей спиной, вздрогнула.

Он ничего не сказал, я — тоже. Вместо слов приблизился вплотную, но не прикоснулся. Я слышала стук его сердца, ощущала дыхание на своей коже и мне так отчаянно хотелось повернуться, чтобы заглянуть ему в глаза, но не смогла. Будто к месту приклеилась, не в силах пошевелиться.

— Спасибо, — прохрипел куда-то мне в затылок.

— Пожалуйста, — ответила с большим трудом, а он робко коснулся моей руки чуть выше локтя, погладил плавными движениями вверх-вниз и замер, не смея продолжать.

— Кать, если у тебя ко мне остались хоть какие-то чувства, то давай начнём всё сначала. Ради нашего сына… Пожалуйста.

Помедлила с ответом, а затем всё-таки набралась смелости и отрицательно кивнула головой.

— Нет никаких чувств. Я давно остыла.