19

Шахин

— Привет, это тебе.

Катя перевела взгляд на букет полевых цветов, тепло улыбнулась и, увидев как меня радует её улыбка, тут же приняла строгий вид.

— Зачем пришёл?

— Извини, что вчера свалился тебе как снег на голову. Вот… Дубль два. Впустишь? — протянул коробку с тортом.

Нахмурилась. Потуже затянула пояс халата, но я и так успел разглядеть соблазнительный вырез декольте и стройную ножку, которую она выставила вперёд и невзначай.

Проследив за моим взглядом, карабкающимся от колен и ныряющим под подол халата, Авдеева вспыхнула ярким румянцем, так естественно, почти как девчонка.

— Не отцепишься же…

— Нет.

— Ладно, — вздохнула и отошла назад, пропуская меня внутрь квартиры. — Входи.

Катя, забрав цветы и торт, ушла на кухню. А я опустился на корточки и, пока развязывал кроссовки, прикидывал в голове с чего начать разговор. То, что она меня выслушает — не сомневался, но вот поймёт ли? Здесь очень и очень сомневался.

— Руки помой, — выкрикнула из кухни, и я молча поплелся в ванную комнату.

На встроенной в стену сушилке сохло нижнее бельё. Так и залип на кружевных трусиках чёрного цвета. Красивые. Полупрозрачные. Прикрыл глаза и в голове тут же возник образ обнаженной Авдеевой, снимающей эти самые трусики в весьма интимной обстановке.

Класс. Возбудиться от одного взгляда на женские трусики — это что-то новое и, кажется, уже диагноз…

Вытер руки сухим полотенцем. Огляделся по сторонам. Не то чтобы я искал следы пребывания в доме другого мужика, но полки и тумбу всё-таки проверил. Ни одного намёка. Всё женское и детское. Даже квадратиков фольги не нашёл или может быть, она их прячет в спальне, или же пьёт противозачаточные, или полагается на здравомыслие мужика…

От злости стиснул челюсти, ощущая как начинает щемить в груди, стоит только представить Катю с другим. Да нет же у неё никого. Нет! Нужные люди всё разузнали и предоставили подробный отчёт, вплоть до того, чем Авдеева наполняет в магазине продуктовую корзину.

Вышел из ванной комнаты. Молча сел на стул и стал смотреть, как Катя возится у кухонной плиты. Всё-таки она красивая. Женственная. Изящная. Столько лет прошло, но не изменилась, и я по-прежнему болен той самой безответной любовью.

— Ты вчера не захотела меня слушать. Сегодня как? Готова?

— Я не понимаю, что даст тебе этот разговор? Хочешь исповедаться? Так я не священник. Грехи не отпускаю, — иронический смешок, а затем добавила серьёзно: — мне уже всё равно, если честно.

От злости стиснул челюсти. Ей всё равно. Да неужели? А мне что прикажет делать, если она и сын — единственный смысл в моей жизни?

— Тогда просто послушай меня, даже если тебе всё равно.

— Но я не хочу, — мотнула головой, и я ощутил, как она вздрогнула, — единственное, о чём я могу с тобой говорить — это о Никите.

Улыбнулся. Ладно. Пусть будет о Никите. По крайней мере уже не обзывает «донором спермы» и не кричит, что он только её сын. Мы двигаемся достаточно быстро, что весьма неплохо при сложившихся обстоятельствах.

— Сын знает обо мне?

— Нет.

— А что ты ему рассказываешь, когда он спрашивает, почему у него нет отца?

— Никита не спрашивает от таком, — ответила Катя, а я почему-то ощутил в груди тупую боль, словно только что выхватил удар под дых. — Чай или кофе?

— Чай.

Я замолчал. Потёр лицо рукой, вздохнул. Как же всё неправильно, грёбаный случай… Ведь и поговорить надо, но Катя совсем не хочет, и я не знаю, как заставить её выслушать меня.

Не удержался. Поднялся со стула и подошёл к Авдеевой со спины. Такая желанная, любимая и рядом! Приблизился вплотную, но рукой не стал касаться. Я, как долбаный наркоман, вдыхал аромат её кожи и, прикрыв глаза, кайфовал словно от полученной дозы.

Катя резко развернулась и уперлась лицом в мою грудь. Хотела оттолкнуть от себя, выставив руки вперёд, но я сжал её талию тисками и приблизил к себе вплотную.

Пронзительно смотрел на неё, не дыша и не отводя взгляда. Она тоже смотрела на меня своими большими голубыми глазищами, и я не знал, насколько долго хватит моей выдержки.

— Не делай так, — сказал после того, как Катя в очередной раз провела кончиком языка по нижней губе.

— Как не делать? — невинно захлопала ресницами и повторила действие сначала.

Вся моя выдержка полетела к чертям. Внутри сломался последний предохранитель и я, подхватив Катю под ягодицами, усадил на столешницу. Снял с головы полотенце, зарылся пятернёй в копне мокрых волос и впился в губы глубоким поцелуем.

* * *

Его поцелуй обрушился на меня неожиданно, застав врасплох. Первые секунды я никак не реагировала, пребывая в состоянии шока, словно всё происходило не со мной и не сейчас. А затем в голове ожили картинки из прошлого и закружили на таких крутых виражах, что я ощутила почти всё то же самое, что и тогда, когда увидела Шахина в ювелирке с другой.

— М-м-м, — промычала в губы, уперлась ладонями в широкие плечи и, когда он не отреагировал на этот жест, стала стучать по ним кулаками.

Прокусила губу до крови. Мурат отпрянул, разжав тиски на моей талии, и поднёс к окровавленной губе указательный палец. Посмотрел на алую капельку, поднял взгляд на меня.

— Ты перешёл допустимые границы, — грозно прошипела и стала завязывать распахнувшийся халат.

— Прости, сам не знаю, что на меня нашло, — прозвучало весьма искренне, но я всё равно продолжила злиться.

Спрыгнула со столешницы, подняла с пола полотенце, которое сорвал с моей головы Шахин, и молча пошла в ванную комнату. Закрылась изнутри на замок. Дала волю слезам.

Горько. Обидно! Но, а что делать? Он предал меня, а такое я прощать не собираюсь.

Вон Руслана никак не прощу, хотя ходит второй год. Наивный. Рассчитывает, я позволю ему жить в моей квартире. Первое время он даже пытался ухаживать и я, грешным делом, подумала, что у него действительно проснулись ко мне какие-то чувства. Но какие там чувства? Горбатого исправит только могила. Башаров показал своё истинное лицо в очередной раз, когда заявился ко мне по пьяни и тогда я поняла, что поступаю абсолютно правильно — нельзя давать второй шанс предателю! Оказывается, после смерти мамы Руслан просрал всё, что можно было: родительскую квартиру, нашу дачу и машину. Как так вышло? А вот не знаю. Но такой голодранец стал неинтересным моей бывшей лучшей подруге. Она его выгнала и теперь этот гад требует разделить мою квартиру пополам, мол, это будет по-честному.

Включила в кране холодную воду и стала умываться. Тёрла глаза до тех пор, пока не ощутила жжение. Выключила воду, схватила с вешалки полотенце и промокнула влажное лицо.

В зеркале увидела красные глаза и чуть опять не разревелась. Да за что мне всё это, Господи? Неужели платою за долгожданного сына станут все эти тяжёлые испытания судьбы? Шахин же теперь никуда не уйдёт. Да он теперь мне и Никите жизни спокойной не даст…

Проторчала в ванной комнате больше, чем планировала, ну и ладно. Вышла в коридор и только успела зайти на кухню, как встретилась взглядом с Муратом. Он посмотрел на моё слегка припухшее от слёз лицо и недовольно нахмурил брови.

— Ты плакала, Кать? — спросил он, но я ничего не ответила, сделав вид, что очень сильно занята приготовлением чая. — Если это всё из-за того поцелуя, то я обещаю тебе, что подобное не повторится.

Ухмыльнулась. А может я хочу, чтобы он повторился, да только не отмотать жизнь на много-много лет назад, как и ничего уже не изменить.

Поставила на стол чашки с чаем, а на большое блюдо выложила порезанный торт. Села на стул напротив Шахина и стала смотреть на него пронзительным взглядом.

— Давай договоримся сразу. Я пока не знаю, как всё это провернуть, но если ты захочешь, то с Никитой можешь видеться, — у Шахина загорелись глаза, но я быстро продолжила, — правда, юридически ты продолжишь оставаться никем. Так будет лучше.

— Кому лучше, Кать? Тебе? Или нашему сыну? — озлобленно спросил он, а я так и видела, как сжимались его пальцы просто до побеления.

— Ты своё право стать отцом утратил еще до рождения Никиты.

— Бред, — закатил глаза. — Я был вынужден поступить именно так. Позволь обо всём рассказать? Ты же ничего не знаешь.

— Хм, ты уверен, что мне это действительно нужно?

Он молча поднялся со стула, а я вся сжалась, замерев на месте и боясь дышать. Опустился передо мной колени, несмело коснулся ладонью моей руки. Вздрогнула, но виду не подала, как бередят сердце эти касания, как рвёт душу этот пронзительный взгляд черных глаз.

— Выход из криминала не предусмотрен, — начал говорить он, — разве только вперёд ногами и в белых тапках. Я же решил с этим покончить и, естественно, просто так никто бы не отпустил. Павел Петрович уже был стар и чувствовал, как теряет силу и власть. Ему нужен был преемник, кто сможет управлять империей, защищать и развивать её.

— Звучит как-то не очень, — демонстративно закатила глаза. — Мне нет дела до твоих бандитов и всяких там бандитских раскладов.

— Кать, — за руку взял, перекрещивая наши пальцы в замок. — Ради спокойного будущего твоего и сына, мне нужно было порвать с прошлым навсегда. Единственным правильным выходом стало пойти на сотрудничество с «органами».

— Ну да, по этой причине ты женился на дочке главаря, а меня динамил, придумывая нелепые отмазки.

— Да! Именно так и было, — я вырвала из цепких пальцев свою руку и, оттолкнув Мурата в сторону, поднялась со стула. — Кать, я знаю, что тебе не хочется ворошить прошлое и мне ведь тоже больно, да. Но давай разберёмся во всём один раз и навсегда.

Он дождался пока я подойду к окну, а затем неслышно подкрался со спины и нежно обнял меня за плечи.

— Я виноват перед тобой и сыном. Ты можешь меня не прощать, — коснулся губами виска и продолжил шёпотом: — но не забирай у меня право быть отцом. Я и так столько всего потерял, Кать… Хотел как лучше, но не получилось. Не вышло! Ты не должна была ни о чём узнать. Полковник обещал, что всё будет тихо. Свадьба, чтобы собрать в одном месте нескольких авторитетов и теракт, чтобы навсегда с ними попрощаться. Я почти сразу развелся, Кать, и должен был отсидеть в тюрьме гораздо меньше, чем получил по факту, но это уже такое… Я пошёл на эту сделку с «органами», чтобы выйти из криминала и обезопасить вас с сыном. Ты ни о чём не должна была узнать. Прости меня, котёнок, я просчитался…

* * *

Мурат ушёл, а у меня целый день не выходили из головы его слова: «Ты можешь меня не прощать, но не забирай право быть отцом».

Чёрт…

Как же всё сложно. Запутанно. Непонятно. Одна половина меня понимает, что Шахин имеет право воспитывать сына, но вторая — утверждает, что тогда мы будем часто видеться, а вот этого я совсем не хочу. Три года назад я дала себе обещание, что начну новую жизнь, в которой не будет места моим бывшим.

В итоге так ничего и не решив, я провела субботу за уборкой квартиры. Позвонила родителям. У них всё хорошо: купаются в море, загорают, ходят на экскурсии — красота, одним словом, и Никита безумно счастлив. Попрощалась с мамой и только успела нажать на зелёную трубку, как телефон снова ожил. Бросила взгляд на неизвестный номер и приняла вызов.

— Здравствуйте, Катерина, — на том конце провода раздался мужской голос и моё сердце совершило кульбит.

Он всё-таки позвонил, как и обещал, просто я закрутилась и забыла про это свидание…

— Здравствуйте, Сергей Александрович.

— Как ваше настроение? — спросил он, а я даже в ступор впала, не зная, что ответить. Да и что отвечать-то, я сколько лет с мужиками не общалась? Точнее, с ними-то я общалась, но не как с потенциальными ухажерами.

— Всё хорошо, — ответила запоздало.

— То есть, у меня есть все шансы пригласить вас в ресторан?

— Есть.

— Итальянскую кухню любите?

Я призадумалась. Пиццу люблю, лазанью люблю, спагетти люблю.

— Люблю.

— Тогда в девять вечера я буду ждать возле вашего подъезда, — сказал он, а я коротко бросила «хорошо» и в спешке нажала на красную трубку.

Ну и что надеть? У меня ведь и платьев нормальных нет, разве только строгие костюмы-тройки, ну и вечная классика — чёрное платье-карандаш до середины колен. В таком идти на свидание к «такому» мужчине — это как-то неприлично даже.

Набрала на мобильном номер соседки.

— Галь, выручай… Платье нужно. Меня позвали в ресторан, а мне даже нечего надеть.

— В ресторан? — удивилась Галя, но уже через секунду с энтузиазмом добавила: — а приходи, Катюнь. Есть у меня отличные варианты.

Спустилась к соседке на третий этаж и постучала в дверь.

— Заходи, — сказала Галя, пропуская меня вглубь квартиры. — В спальню проходи.

Я послушно потопала в спальню и замерла посреди комнаты, увидев на кровати несколько платьев. Все они выглядели потрясно, но как по мне, были слишком вызывающими. Да какая открытая спина в мои тридцать шесть лет? Я такое даже по дому не ношу, не то, чтобы в люди. Нет, у меня нормальная спина без каких-то там дефектов, чтобы стесняться, но всё-таки…

— Посмотри это серебристое, — Галя сунула мне в руки длинное платье, и я сперва обрадовалась, пока не заметила разрез до середины бедра. — Стесняюсь спросить, Галь, а куда ты надевала эти платья?

— Ой, — отмахнулась соседка, — давняя история.

— С этого момента поподробнее, — подмигнула я.

— Ну вот придёшь ко мне завтра с бутылочкой белого полусладкого, а лучше с двумя бутылочками, вот тогда я тебе и расскажу.

— Ох, Галя, Галя, — в шутку пожурила пальцем, смеясь. — Чувствую история будет очень длинной и интересной, и на двух бутылках мы не остановимся.

— Всё может быть.

Я всё-таки выбрала платье с открытой спиной. Соседка убедила, что оно сидит на мне как влитое, да и вообще сказала, синий — подходит идеально, оттеняет цвет глаз и приковывает к себе взгляд. Глупости, конечно. Мне кажется, она просто выбрала самое провокационное платье из предложенных, а я почему-то повелась…

— Хорошо, что мы одинаковый размер носим, — подмигнула Галя, уже прощаясь со мной на пороге квартиры.

— Спасибо, галчонок, ты здорово выручила.

— Иди-иди, красавишна моя. Ты там это… В ванной не забудь, как следует подготовиться и чтобы утром принесла мне одни бретельки от платья, — хихикнула Галя, а я, засмущавшись, покраснела.

— Галя, — закатила глаза. — Это первое свидание. К тому же, Сергей Александрович очень порядочный мужчина и ничего такого предлагать не станет! Ты плохо о нём думаешь.

— Очень жаль, — вздохнула соседка, — в твоём случае непорядочный мужчина подошёл бы куда больше. Ты сколько еще в монашках ходить будешь? Не надоело?

— Всё, Галь! — строгим голосом сказала я. — Я пошла.

— Иди-иди, — крикнула мне вслед, а затем добавила, когда я уже миновала еще один лестничный пролёт: — если порвёте платье, то можешь не париться, я буду только рада!

Я усмехнулась, но промолчала. Порвём платье! Ага, да. Я же приличная девочка и на первом свидании не даю. Шахин не считается, тогда мне муж изменил, и я была в невменяемом состоянии, да и вообще, то было совсем не свидание…

* * *

Пойти на ужин с боссом моего босса было ужасной идеей, только поняла я это слишком поздно. Жуткий дискомфорт. Он смотрел на меня томным взглядом, говорил комплименты, а я не знала куда себя деть. Отвечала слишком взволнованно и невпопад. Господи, да я несла откровенный бред, когда он стал спрашивать о том, что я люблю. Наверное, хотел узнать моё хобби, интересы в музыке, ну или что-то подобное, я же ему стала рассказывать о сыне и о наших прогулках на самокате в парке.

— Катерина, вы совсем не едите, — укоризненно покачал головой, — вам ничего не понравилось?

— Понравилось, — поспешно улыбнулась и схватила со стола стакан с водой.

— Давайте закажем десерт? Тирамису любите?

— Да. Нет, — качнула головой. — Простите, но ничего не нужно. Правда.

— Катя, — он неожиданно накрыл мою руку своей большой ладонью и меня будто током прошибло. — Предлагаю перейти на «ты».

— Уже пора, да? — искренне спросила, а он широко улыбнулся, и я в очередной раз ощутила себя дурой.

Ну зачем, зачем я согласилась на это свидание? Где он, а где я? Да мы разные, как север и юг. Я птица не его полёта — это же очевидно.

— Расслабься, Катерина, — мягким тоном сказал он и, поднявшись со своего места, подошёл ко мне. — Потанцуем?

Я проглотила ком, неожиданно подкатывающий к горлу. Медленно подняла взгляд вверх и встретилась взором с зелёными глазами. Сергей Александрович смотрел на меня с нескрываемым теплом, его губы улыбались, а мне что-то совсем было не до улыбок. Он же сейчас прикасаться ко мне будет, мамочка…

Давать задний ход было глупо. Ну мне же не двадцать лет, чтобы качаться как маятник между «хочу» и «передумала». Взрослая тётка должна чётко знать, чего хочет, но я не знаю! Точнее, не так. Я знаю, чего точно не хочу — не хочу морочить голову главному банкиру области, а с другой стороны, встречу ли еще когда-нибудь такого мужчину? Весьма сомнительно.

Наконец-то сумев собраться с духом, я согласно кивнула и вложила руку в раскрытую ладонь. Поднялась со стула и замерла напротив высокого мужчины, одетого в дорогой костюм. Мы немного отошли от нашего столика. Я несмело положила ладони на сильные плечи и вздрогнула, когда моей талии коснулись чужие руки.

Звучала живая музыка. Мой любимый саксофон! Да разве я слушала? Я тряслась словно листик на ветру и всё время боялась, что Сергей Александрович услышит стук моего сердца, которое билось с таким грохотом, что мне казалось барабан стучит гораздо тише.

Три минуты, или сколько мы там танцевали, тянулись непростительно долго. Я несколько раз успела отругать саму себя за поспешное решение пойти на свидание, как танец прекратился. Танец закончился, но мужчина не спешил раскрывать объятия. Вместо этого, он коснулся ладонью моей обнаженной спины между лопаток и стал вести вниз, к пояснице.

— Кать, я тебе не нравлюсь или чего ты боишься? — прямо спросил он, заставив меня густо покраснеть.

Я на мгновение прикрыла глаза и мысленно перенеслась на почти что четыре года назад. Шахин. Вип-кабинка в ресторане. И наш медленный танец, закончившийся бурным сексом прямо на столе. Мотнула головой. Нет! Со мной всё нормально и перед собой я вижу Сергея Александровича…

— Извините, я бы хотела поехать домой, — честно ответила, весьма неожиданно для нас двоих.

— Хорошо, — мужчина согласно кивнул и, разочарованно вздохнув, убрал с моей талии свои руки.

Я вернулась к столику. Подхватила сумочку и стала ожидать, пока Сергей Александрович рассчитается за наш ужин.

Он повёл нас к выходу, так ничего и не сказав. Да и что было говорить? Я же честно ответила на его вопрос.

Глупости всё это! Больше в жизни не пойду на такое свидание. Ну не трогает меня этот мужчина. Волнуюсь? Да. Сердце грохочет с повышенной скоростью? Да. Но всё почему? Да я просто не знаю как себя вести рядом с этим человеком. Мне даже не хочется к нему прикоснуться, не то, чтобы поцеловать. С такими темпами он будет ухаживать за мной до самой пенсии, а там уже и надобность отпадёт в связи с мужским «на полшестого».

Иномарка остановилась напротив моего подъезда. Поблагодарив Сергея Александровича за ужин, я в спешке выскочила на улицу и побрела домой. Пока шла, ощущала на своей спине тяжёлый взгляд, а потому боялась обернуться.

Влетела в квартиру. Захлопнула дверь и какое-то время просто стояла в коридоре, переводя дух. Возобновив дыхание, стащила с уставших щиколоток высокие шпильки, сняла платье через голову, переоделась в обычную майку и шорты. На часах одиннадцать ночи. Галя точно не спит! Верну-ка я ей платье, прихватив с собой пару бутылок белого полусладкого — уж очень интересно узнать, кого она там развращала в этих нарядах.