Глава 4

– Дарья Геннадьевна, вас подвезти? – спросил Арсений Петрович, когда мы сошли с трапа самолёта.

– Спасибо я на такси, – только успела ответить, как среди толпы встречающих увидела рослого мужчину в деловом костюме, держащего в руках небольшую табличку с моей фамилией.

Босс проследил за моим взглядом и понимающе кивнул:

– Похоже, вас встречают.

– Похоже, да.

– Хороших выходных, Дарья. Встретимся в понедельник.

– И вам хорошо отдохнуть, Арсений Петрович.

Попрощавшись, мы разошлись с боссом в разные стороны. 

– Дарья Геннадьевна, здравствуйте, – поприветствовал мужчина и, сунув под мышку табличку с моей фамилией, поспешил к дорожной сумке. – Давайте помогу.

– Привет, Боря, – усмехнулась я. – Какой ты смешной с этой табличкой. Шеф заставил?

– Нет, это была исключительно моя инициатива. 

– Забавно, но я бы и так тебя узнала, – подмигнула.

– Да я решил перестраховаться, – пожал плечами Борис, забирая у меня сумку на колесиках.

Стоило выйти из здания аэропорта, как у меня ожил мой мобильник. Порыскав в сумочке, достала жужжащий телефон и нажала на зелёную трубку.

– Привет, радость моя, – отозвался баритон на том конце провода. – Борис уже встретил?

– Привет. Да, встретил. С табличкой меня встречал, как в американских фильмах, представляешь? – тихо хихикнула.

– Ну, а вдруг ты бы его не узнала? Даш, извини, что не смог приехать сам лично – очень занят. 

– Я не обижаюсь, если что.

– Соскучился… Хочу увидеть. Вечером приедешь?

– Приеду. Семейный ужин с детьми?

– Сегодня хочу быть только вдвоём, – ответил на пониженных тонах, и я на мгновение замерла, прислушиваясь к внутренним ощущениям. – Заеду за тобой в девять. 

Попрощавшись, нажала на красную трубку и сунула телефон обратно, в сумку. А оказавшись на заднем сиденье в Мерседесе, откинулась на спинку, прикрывая глаза. Глубокий вдох носом, выдох через рот. 

“Всё хорошо. Я пережила эту поездку”, – повторяла про себя, прокручивая в голове заученные наизусть фразы.

Машина остановилась напротив высокоэтажки. Я оживилась. Поправила бретельки платья, заправила за ухо выбившийся из прически локон волос и, наконец, открыла дверцу.

– Спасибо, Боря, дальше я сама, – сказала я, забирая из рук Бориса свою дорожную сумочку.

– Дарья Геннадьевна, приказано провести до самой квартиры. 

– Считай, провёл, – подмигнув, я оставила Бориса стоять возле открытого багажника Мерседеса, а сама быстро зашагала к подъезду.

Пока ехала в лифте считала каждую секунду. В груди бешено колотилось сердце, а дыхание становилось жёстким и рваным. Я так скучала по сыну, что в предвкушении встречи вся разволновалась. В душе творился раздрай, а внутренний голос всё твердил и твердил, что я ужасная мать, которая уделяет работе больше времени, нежели собственному ребенку. Это гадкое, противное чувство душило меня словно удавка, накинутая на шею, и я не знала, как притупить боль, которая прорастала в моём сердце всё больше и больше день ото дня.

– Наша мама приехала! – воскликнула Люда, открывая дверь и пропуская меня внутрь квартиры.

– Егорка.

– Руки мыть, – пробубнила за моей спиной сестра и я в спешке рванула в ванную комнату, чтобы поскорее помыть с дороги руки, а затем закружить своего сынишку в родительских объятиях. 

Сероглазый малыш с тёмными волосами показался на горизонте. Держась за стену маленькими ручками, он несмело перебирал ножками. Увидев меня, улыбнулся своим наполовину беззубым ртом и стал топать немного быстрее.

– Егорушка, сыночек, – я опустилась на колени и, подхватила малыша на руки, крепко прижала к груди. – Мамино счастье, – целовала всего с ног до головы, а малыш звонко хохотал.

– Ма-ма, – произнёс сынок, хватаясь за меня обеими руками.

– Да, мама приехала, Егорушка, – ответила я и перевела взгляд на сестру: – как вы тут, мои родные? Денег хватало, никто не обежал?

– Нормально мы. Да, Егорыч? Ели, спали, гуляли, голубей гоняли в городском парке, – отозвалась Люда. – Даш, ты иди переоденься, а мы пока с Егором стол накроем. Ты же, наверное, голодная с дороги.

– Людок, – взяла сестру за руку, – спасибо, что ты у меня есть. Даже не знаю, чтобы без тебя делала, – мой голос предательски дрогнул, я едва сдержалась, чтобы не пустить слезу.

– Да, брось, Дашка. Кроме тебя и Егора у меня тоже никого нет, – грустно улыбнулась сестра и в моём сердце неприятно кольнуло. Всё так и есть… После смерти родителей в этом огромном мире мы с Людой остались вдвоём.

***

Шум волн, разбивающихся о борт яхты. Красное солнце, уходящее за горизонт. Солоноватый, влажный воздух и море! Романтика в каждом вздохе, мгновении, секунде…

– Соскучился, – уткнувшись в шею, кончиком носом провёл по коже вверх, слегка поцарапав колючим подбородком. 

– Спасибо за романтику, Герман, – я немного отстранилась. Потянулась к блюду с фруктами и наколола на вилку небольшой кусок персика. 

– Всё для тебя, Дарья, – он взял меня за руку и стал выводить пальцем незатейливые узоры. 

– Яхта, море и ты… – сделала глубокий вдох, оглянулась по сторонам. – Это всё очень круто. У меня просто дух захватывает.

Герман едва заметно улыбнулся, а затем отвлёкся, чтобы взять со стола бокал с шампанским и передать его мне.

– За тебя.

– За нас, – ответила я, чокаясь бокалами.

Сделала несколько глотков прохладного напитка и на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Боковым зрением уловила взгляд Германа. Откинувшись на спинку дивана, он сидел в расслабленной позе, не сводя с меня глаз. Взрослый, успешный и уверенный в себе мужчина. Широкие плечи обтягивала обычная футболка белого цвета, а вместо классических брюк – голубые джинсы. В таком амплуа Боронецкий был похож на простого мужика, а не главного акционера “Корп-Групп” и, честно признаться, таким он нравился мне куда больше, чем в обычный день.

– Как съездили в столицу? – неожиданно спросил он, и моё сердце замерло на мгновение, а затем застучало с повышенной скоростью. 

– Да всё нормально, – пожала плечами, напуская на себя мнимое спокойствие. – В понедельник услышишь отчёт Титова.

– Титова… Он тебя не обижает, Даш? А то я три шкуры с него сдеру, ты только скажи. 

– Арсений Петрович – идеальный. Мне он нравится.

– Идеальный у тебя я, – ухмыльнулся Герман, фокусируя томный взгляд на вырезе моего сарафана. – А он просто… Босс. 

Неожиданно Герман потянул меня за руку и усадил к себе на колени. Одной рукой обнял за талию, а второй – скользнул под сарафан. По-хозяйски погладил ногу и стал подниматься выше, к внутренней стороне бедра. 

Я поёжилась, ощутив неловкость. Тактично положила руку поверх мужской ладони, на что Герман удивлённо повёл бровью.

– Что-то не так?

– Женские дни, прости, – соврала я, мысленно отругав саму себя за трусость.

Герман разочарованно вздохнул и, убрав с моей ноги свою руку, потянулся к бокалу. Я наблюдала за ним украдкой, боясь что-либо сказать в этот момент. Да и что говорить? Что душу разбередил другой, тот, что появился из прошлой жизни, и теперь все мои мысли лишь о нём? Нет. Такое я точно никогда не скажу, даже под дулом пистолета не признаюсь. Боронецкий – лучшее, что может быть в моей жизни, и я буду настоящей дурой, если потеряю этого мужика. Старше меня на пятнадцать лет? Был дважды женат и от каждого брака имеет детей? Ну и что! Я же тоже давно не девочка. Да и Егора Герман полюбил, пусть не как родного сына, но всё-таки…

– Жаль, – осушив бокал, сказал он. 

Я виновато улыбнулась и, повернувшись к Герману лицом, обвила его шею обеими руками. Коснулась губами небритой щеки, но мужчина перехватил инициативу, впиваясь в мой рот глубоким поцелуем. Я целовала его, а думала о другом мужчине. Глупо. Неправильно. По-дурацки! Нельзя целоваться с одним, а в мыслях представлять другого, того, которого должна ненавидеть до конца своих дней…

Шторм

– Ничего себе! А наша Дарья Геннадьевна зря время не теряла, – Вадим просмотрел фотки, которые я только что подсунул ему под руку, и задержался на одной. – Боронецкий Герман… Что-то знакомое.

– Главный акционер “Корп-Групп”.

– Да не гони? – присвистнул Вадим. – То-то она тебя бортанула полтора года назад.

– Не знаю, – шумно вздохнул, наполнил опустевшие бокалы янтарной жидкостью, бросил кубики льда. – Она с ним не так давно. Меня другое парит. Там фотки есть… Дальше смотри.

Подождал пока Янушев переберет весь веер глянцевых карточек и остановиться на нужных. Его глаза округлились точно также, как и мои сегодня утром, когда детектив предоставил досье, собранное на Исаеву Дарью Геннадьевну.

– Это её пацан?

– Её.

Друг подозрительно замолчал. Бросил взгляд на фотку, поднял глаза на меня и так по кругу раз десять. 

– Я что-то ни хрена не понимаю. Твой?

– Нет.

– Но он на тебя похож или мне показалось? Сколько пацану?

– Года еще нет.

Вадик принялся загибать пальцы.

– Ну точно твой, а ты не знал? 

– Так в том-то и дело, что у мальчика есть отец и это не я.

– Да ладно? – ухмыльнулся Янушев. – Это вообще как?

– Не знаю, – пожал плечами, – но обязательно узнаю. 

– Охренеть… Вот это у вас мексиканские страсти.

– И не говори. Сам в шоке, – выпил залпом весь виски в бокале и стал подниматься из-за стола. – Ладно, поеду я. Уже поздно.

– Сань, да оставайся у нас ночевать. Утром поедешь.

– Домой, – махнул рукой, – на такси поеду.

Дождался, когда приедет такси и всю поездку проспал на заднем сиденье. Машина остановилась. Выглянул в окно и тяжело вздохнул, примечая в окнах спальни жены включенный свет. Опять не спит. Меня ждёт? Чтобы снова вынести мозг?

Всё случилось именно так, как и я предполагал. Стоило зайти в дом и забраться по лестнице на второй этаж, как в коридоре появился женский силуэт. Я даже не взглянул в её сторону, решив, что игнорирование – лучший способ не допустить разбор полётов. Но жена посчитала иначе. Юркнула за мной в комнату и, захлопнув дверь, стала посреди спальни как вкопанная.

– Ты сегодня рано, – насмешливо произнесла, но меня не зацепило.

Молча подошёл к прикроватной тумбочке и включил ночник. Повернулся лицом к окну. Расстегнул запонки на манжетах, снял с запястья часы. Потянулся к пуговицам на рубашке.

– Ты меня игнорируешь? – послышались тихие шаги. Она подошла ко мне со спины, но прикоснуться не посмела. – Саш…

– Что? – бросил через плечо. 

– Ты вернулся домой за полночь и от тебя пахнет алкоголем.

– И? Тебе какая разница?

Расстегнув все пуговицы, стал снимать с себя рубашку. Она обняла меня, пропустив руки под мышки. Прижалась полной грудью, замерла на мгновение.

– Ань, отстань, а? 

Сбросил её руки и двинулся в ванную комнату. Она последовала за мной.

– Да что ты ходишь за мной по пятам? Я вообще могу принять душ, сходить в туалет?

– Ты постоянно игнорируешь меня. Утром уезжаешь пораньше, а ночью приезжаешь попозже. Когда нам еще поговорить?

– Ладно, – ухмыльнулся. – О чём ты там хотела. Говори, только недолго, Ань. Мне еще нужно поспать перед работой.

– Я сегодня была в больнице… – неожиданно замолчала, потупив взор в пол. 

– И? Ань, у меня нет столько времени. Отложим разговор на потом, да?

– Саш, врач сказала, что забеременеть я могу только с ЭКО, – я непонимающе уставился на жену, – это зачатие в пробирке. 

– Ясно. А от меня ты что хочешь? Денег дать?

– Нет, – качнула головой, – мне нужны твои сперматозоиды.

***

– Да я этого Дёмина в порошок сотру, – крикнул отец, стукнув ладонью по гладкой поверхности стола из красного дерева.

– Выпей таблетку и успокойся, – протянул отцу бутылку с простой водой.

– Хватит меня пичкать таблетками. Вот они уже где ваши пилюли, – наглядно продемонстрировал, коснувшись рукой своего горла. – Саша, как ты мог это допустить? Почему фирма Дёмина выиграла этот тендер? Ты же знаешь, как мы рассчитывали на этот госзаказ!

– Из-за цены. Они предложили меньше на двадцать центов.

– Чёрт… Чёрт! Двадцать центов, и ты не смог это пронюхать? За что ты вообще платишь своим людям, если они не могут нормально нарыть информацию? Распоясались здесь без меня.

Я тоже злился, да. От злости даже карандаш сломал, но легче не стало ни на секунду.

– Что с “Корп-Групп”? Надеюсь, там у вас всё схвачено, и ты не подкачаешь, сынок?

– Будем подписывать контракт через неделю-две. 

– Смотри мне! – пожурил пальцем. – Не просри это объект. Я с “Корп-Групп” начинал работать, когда ты еще под стол пешком ходил.

Я ухмыльнулся, но уже через секунду отвлёкся, чтобы ответить по внутреннему телефону.

– Александр Александрович, к вам пришёл Гордеев. Пропустить? 

– Пропускай, Алла, – ответил секретарю, ловя на себе удивлённый взгляд отца.

Через минуту в кабинет вошёл сутуловатый мужчина возраста отца. Вежливо поздоровавшись, он занял кресло напротив моего стола, но говорить не спешил, с опаской поглядывая на Шторма-старшего.

– Всё нормально, Иван Владимирович, это мой отец. Можете говорить при нём. Вы узнали про отца ребёнка?

– Да, – согласно кивнул головой и, порывшись в своём портфеле, достал оттуда пластиковую папку с документами. – Вам будет интересно.

Перебирал фотографии, копии документов. Чем больше смотрел, тем сильнее хотелось разнести всё здесь в пух и прах…

Горло сдавило будто удавкой. Потянувшись к шее, сорвал галстук и отшвырнул в сторону. Откинулся на спинку кресла и тяжело задышал.

Мгновение. Минута.

В голове стучало набатом, пульс отдавал в виски, а в груди больно сжималось сердце.

– Сын, всё нормально, да? – отец тряхнул за плечо и меня будто ведром холодной воды окатили – вмиг пришёл в себя.

Потянулся к ящику, достал белоснежный конверт с деньгами и передал детективу за работу. 

– Саша, что это? Что-то по работе? – спросил отец, дождавшись, когда за Гордеевым захлопнется дверь.

– Нет. Смотри, – передал отцу фотографии Егора и стал наблюдать за реакцией.

Отец отреагировал так же, как и Янушев пару дней назад. Долго смотрел на фотку мелкого, затем на меня.

– Твой? –  спросил после всего.

– Де-юро нет. Но де-факто – сто процентов.

– Я что-то не понимаю. Ты этому рад или нет? 

– А сам как думаешь?

– Ты в бешенстве – это единственное, что я понимаю, – согласно кивнул и отец продолжил говорить: – с матерью ребенка не пробовал говорить?

– Она не захочет, – ухмыльнулся я.

–  Не захочет, – пробубнил отец. –  Да кто её будет спрашивать? Если этот мальчик действительно Шторм, то он должен воспитываться в семье своего отца. Только так.

– Угу, да. Только вот незадача. Его мама меня ненавидит. А еще я женат, если ты забыл.

– Ну, вот и отлично. Забери своего ребенка, и воспитывайте вдвоём с женой. Аня сколько лет не может забеременеть? Не девочка давно. Тридцать пять в прошлом году было. С такими темпами я никогда внуков не дождусь!