Глава 8

Я не хотела этого ужина. Чувствовала, что ничем хорошим он не закончится. Да только Герман считал иначе и моё мнение его не волновало от слова совсем. Он даже не спросил хочу ли я сидеть за одним столом со Штормом. Вот так просто поставил меня перед фактом.

В загородном доме Боронецкого я была не впервые, но каждый раз ощущала себя здесь как не в своей тарелке. И дело не в роскошном коттедже, похожем на настоящий замок, суть в том, что я не видела себя хозяйкой этого дома. Да я вообще не видела себя Боронецкой. Мы начали встречаться полгода назад и Герман сделал мне предложение как раз перед командировкой в столицу. Я обещала подумать, но на этом всё… Больше мы к этой теме не возвращались. Да и колечко, которое мне подарил Боронецкий, я так ни разу и не надела.

– Даш, пиво принеси, – попросил Герман, продолжая стоять возле барбекюшницы и готовить мясо.

Я достала из ящика жестяную банку и отдала её Герману.

– Пахнет вкусно, – втянула ноздрями крышесносный аромат жареного на гриле мяса и тут же ощутила, как во рту начала собираться слюна.

Он ничего не ответил. Лишь обнял меня рукой за талию и притянул к себе. 

– Добрый вечер, – за нашими спинами послышались шаги, а спустя несколько секунд в поле видимости появился Шторм.

Молча кивнув головой, я оставила мужчин наедине и вернулась к столу. Схватила миску с овощами, нож и разделочную доску, и стала нарезать салат. Старалась фокусировать взгляд на овощах, но глаза то и дело останавливалась на спинах двух мужчин. Один – моё прошлое. Другой – настоящее. Волновалась до дрожи, не имея представления, чем обернётся эта встреча. 

К тому времени, как мужчины закончили готовить мясо, я завершила накрывать стол. Поэтому, когда они присоединились, мне лишь оставалось наполнить их стаканы прохладным морсом.

Герман сидел во главе стола, а мы с Александром по правую и левую стороны от него, друг напротив друга. Мужчины ели, выпивали, вели непринужденную беседу, а меня всю трясло, поэтому я ничего не ела, лишь жадно пила морс, хотя в этот момент не отказалась бы от чего-то покрепче.

У меня зазвонил мобильный и, извинившись перед Германом, я поднялась из-за стола. Отошла на приличное расстояние и только потом нажала “Принять вызов”. Это была Люда, звонила сказать, что у них с Егором всё хорошо: покупались, поели и легли спать. Я прям заулыбалась, представляя своего пухляша, тихо сопящего курносым носиком.

Только успела нажать на красную трубку, как из тени деревьев вышел Шторм. От неожиданности замерла. Сжалась и обняла себя обеими руками, но это не помогло – нервы натянулись до самого предела. 

Я наивно полагала, что смогу легко прошмыгнуть мимо, но Саша схватил меня за руку, заставляя остановиться:

– Отпусти, – процедила через зубы, боясь показать, как всю трясёт от его прикосновений.

Не отпустил. На себя рванул, впечатав мои бёдра в свои. Я остолбенела, не зная как реагировать на этот собственнический жест, а он зарылся рукой у меня затылке, приблизил к своему лицу и так тихо на ухо прошептал:

– Дашка, уходи от него, пока не поздно.

Секунда, две, три и меня будто ведром холодной воды окатили. Подняла вопросительный взгляд на серые глаза. Шторм устало улыбнулся и вместо ответа коснулся ладонью моей щеки.

– Он разрешил мне видеться с Егором.

– В смысле? – недоверчиво хмыкнула. – Что значит разрешил? Егор – только мой сын!

– Наш, – мягко поправил он.

Я с психом проехалась раскрытой ладонью по груди Шторма и сделала попытку высвободиться из плена его рук.

– Да не вырывайся ты, Дашка, – хриплым голосом сказал он, прижимая к себе больше прежнего. – На самом деле он тебя не любит. Ты будешь несчастлива в этом браке.

***

Герману о разговоре со Штормом ничего не сказала. Сославшись на плохое самочувствие, вызвала такси и уехала. Боронецкий не догадался о настоящей причине моего внезапного уезда или же просто сделал вид. В данный момент мне было всё равно, что он обо мне думает, если честно. От ярости в венах закипала кровь, а руки невольно сжимались в кулаки. Разозлили меня Саша с Германом, даже не знаю, кто из них больше. 

Такси тормознуло напротив моего подъезда. Рассчитавшись за поездку, вышла на улицу и не спеша двинулась вперёд. 

Когда переступила порог квартиры, Егорка уже сладко спал и это полоснуло по сердцу тупым ножом. Как бы я хотела никуда не уезжать, не ходить на работу, а сидеть со своим малышом и видеть, как он растёт, но… В моей жизни слишком много “но”. Во-первых, ответственность за маленького сына и сестру. Со стороны Люда ничем не отличается от обычного человека и только я знаю, чего ей это стоит. Она ежедневно пьёт таблетки горстями, периодически лежит в больницах и регулярно проходит курсы реабилитации. 

– Даш, а ты чего так рано приехала? – шёпотом спросила сестра.

Я погладила детскую ручку, поцеловала любимого малыша в лобик и вышла из спальни, оставив дверь немного приоткрытой. 

– Чай хочешь?

– Давай, – кивнула Люда, и мы молча двинулись на кухню

– Дашка, так что там у тебя произошло? Ты вернулась сама не своя. Тебя Боронецкий обидел, да?

– Я не знаю, – пожала плечами, продолжая возиться с приготовлением бутербродов к чаю. – Просто с появлением Шторма всё так запуталось… 

– Тебе он не нужен.

– Конечно, не нужен. Пусть со своей женой играют в семью и детишек рожают.

– Я Германа имела в виду, Даш.

Люда поднялась со стула и подошла ко мне, обняла за плечи и по-сестрински поцеловала в щеку. 

– Ты же знаешь моё мнение. Боронецкий – тот ещё экземплярчик. Он тебе рассказывал по какой причине был дважды женат? 

– Мы не говорим на подобные темы.

– Да это понятно, – хмыкнула Люда.

– Люд, ну ты же знаешь правду, да?

– Знаю, поэтому не осуждаю тебя, Даш. Помог нам выплатить ипотеку? Круто. Поставил тебя на должность коммерческого директора. Супер. Но, а дальше что? Будешь его личной игрушкой, а если захочет, станешь голой танцевать на столе перед его деловыми партнёрами?

– Ты перегибаешь. И он сделал мне предложение, если ты забыла.

– Угу, да. То-то я смотрю ты обрадовалась его предложению, – ухмыльнулась Люда.

– Люда, ну не могу я сейчас от него уйти. Мы слишком зависимы, понимаешь? Ты же в курсе во сколько обходится твоё лечение?

– Ну, да… Твой якорь сестра-инвалид тянет все деньги из семьи, – с горькой усмешкой произнесла Люда, и я тут же ощутила удар под дых.

Обняла Людку за плечи, прижала к себе. Моя маленькая мышка… Я не хотела так, чтобы по больному.

– Ты – не якорь и больше никогда так не говори, поняла?

– Да понимаю я, Даша. Всё понимаю, что как папы с мамой не стало, так вся твоя жизнь пошла наперекосяк. Ты много работаешь и даже не видишь, как растёт твой сын. А если бы меня не было, то тебе бы и не приходилось...

Я не дала Люде закончить фразу. Что за глупости она говорила? Она и Егор – мой смысл жизни, мой воздух и всё, что я делаю, то только ради них двоих.

***

Шторм

– Спасибо за консультацию, Андрей Николаевич. Надеюсь, наш с вами разговор останется в тайне.

– Не волнуйтесь. Я никому ничего не скажу.

– Спасибо, – пожал руку адвокату.

– Александр Александрович, это не моё дело, разумеется, но будь я на вашем месте, то сто раз подумал, прежде чем разводиться.

Я ухмыльнулся, но в ответ ничего не сказал. Еще раз поблагодарил за уделенное мне время и проводил до дверей. Только успел устроиться в кресле и сосредоточиться на документах, которые принёс на визирование секретарь, как дверь распахнулась и порог кабинета переступил отец.

– Черняховский? Что-то случилось? – вместо приветствия произнёс Шторм-старший.

– Привет, – поднялся с кресла, подошёл к отцу и обнял. – Садись. Чай, кофе или что покрепче?

– Да ничего не буду, – отец плюхнулся на небольшой кожаный диванчик, стоящий в углу. Откинулся на спинку и стал стаскивать с шеи галстук. – Душно сегодня. Прям дышать нечем.

– Угу, – кивнул на автомате и вернулся в своё кресло. – Сейчас под кондиционером остынешь.

– А почему к тебе приходил адвокат? 

– Личное.

– Консультировался, как забрать ребёнка? – ухмыльнулся отец.

– Развестись хочу.

Ровно на несколько секунд в кабинете повисла напряженная тишина. А затем отец резко вскочил на ноги и, поравнявшись с моим креслом, угрожающе навис сверху.

– Ты головой долбанулся, Саша?

– Нет, – равнодушно пожал плечами.

– Да нет, всё-таки у тебя явные проблемы с кукушкой. Так ты скажи, сын, и мы быстро организуем лечение.

– Я серьезно на самом деле, – только успел сказать, как отец резко крутанул моё кресло и схватил за плечи.

– Только через мой труп, понятно? Ты нашу семью хочешь по миру пустить, да? Совсем крыша поехала из-за той бабы!

Стряхнул с плеч руки отца, вскочил с кресла и отошёл к окну, чтобы отдышаться и немного успокоить участившийся пульс.

– Во-первых, моя крыша на месте, – спокойным голосом начал говорить я, – и Даша не баба, а мать моего сына, выбирай выражения.

– Что? – рявкнул отец. – Ты мне будешь давать указания? Щенок…

От злости отец стиснул челюсти, а руки сжал в кулаки. 

– Тебе лучше уйти, отец. Разговор не клеится у нас.

– Саша, я прошу тебя не пороть горячку. Сына ты и так заберёшь, ну зачем тебе разводиться? Я всё уже узнал. Сейчас сделаем тест ДНК, затем подадим в суд иск о признании отцовства, выиграем дело, а потом на законных основаниях лишим твою бывшую материнских прав. Например, признаем её психически больной и отправим в психушку на принудительное лечение. И всё! Ребёнок только твой!

– Что за херню ты несёшь? – от внезапно нахлынувшего приступа ярости, я сжал руки в кулаки и чудом сдержался, чтобы не наброситься на собственного отца.  – Не смей приближаться к Даше и Егору, понял?

– Я не узнаю тебя, сын. Ради какой-то девки ты готов всё разрушить и вывалять в грязи имя Штормов?

Я ничего не ответил, лишь шумно втянул воздух ноздрями и указал рукой на выход. Отец помедлил, а затем всё же двинулся к двери, но перед тем, как выйти, бросил вслед:

– Не глупи. Иначе я обо всём расскажу деду и попрошу переписать завещание.

Дверь с грохотом закрылась и я, наконец-то, облегчённо вздохнул. Попытался снова включится в работу, но не смог. В голове всё время крутились слова отца. С психом отшвырнул шариковую ручку. Нет! Я не могу допустить, чтобы отец каким-то образом навредил Дашке.

Схватился за мобильник и набрал номер Янушева.

– Привет, Вадик. Есть одно дело. Нужно встретиться.

– Моя печень говорит тебе “нет”, – ухмыльнулся друг вместо приветствия.

– Да нет. Я не за этим. Помощь твоя нужна.

– Хм, хочешь совета какие акции стоит купить в этом месяце?

– Мля, – вздохнул, – если бы всё так было просто.

***

Стандартный рингтон мобильника разлился по салону автомобиля. Бросив взгляд на экран, прочитала имя входящего абонента и приняла вызов по громкой связи.

– Привет, – прохрипел мужской голос, и я ухмыльнулась. Значит он уже в курсе! – Ну и куда ты сорвалась, радость моя?

– В отпуск поехала. Ты же сам говорил, что мне пора.

– Поэтому ты не сказала о своём отпуске ни слова, и я узнал о нём от Титова?

– Наверное, я должна была предупредить. Да.

– Даш, – вздохнул, – что происходит, хм?

– Ничего. Я устала. Хочу отдохнуть.

– И с кем ты уехала? Да и куда?

– Вдвоем с Егором. В деревню.

– К вам третьим можно?

– Даже не представляю тебя в деревне, – откровенно хохотнула. 

– Это ещё почему? Думаешь, я не впишусь в деревенский антураж?

– Ну в спортивных штанах и резиновых шлёпанцах я тебя слабо представляю. Да и вряд ли тебе здесь понравится. Удобства на улице, кондиционера нет, кровати с ортопедическим матрасом тоже нет. Здесь всё по-простому, ты к такому не привык.

– Вот, значит, как ты обо мне думаешь? – спросил Герман, и я услышала в его голосе радостные нотки. – Я приеду, солнце, но чуть позже.

– Приезжай, если хочешь.

Попрощавшись, завершила вызов и кинула телефон на соседнее сиденье. Бросила взгляд на зеркало заднего вида. Всё в порядке, малыш по-прежнему был надёжно пристегнут в детском автокресле. Спал крепко, подпирая маленьким кулачком свой подбородок.

Через час пути я свернула с главной дороги и въехала в деревню. Миновала центральную улицу и в скором времени оказалась возле нужного двора. Только успела остановить машину и выйти, как отовсюду раздался лай собак. Оглянувшись по сторонам, сделала глубокий вдох и двинулась к забору.

– Баба Вера, – крикнула я. – Баба Вера.

Скрипнула дверь и на крыльце появилась сгорбленная старушка с ярким цветастым платком на голове. 

– Баба Вера, это я, Даша! – приветливо улыбнулась, махая рукой. 

Буркнув себе под нос, старушка стала спускаться с крыльца. Шаркая обувью, она шаг за шагом приближалась к забору, заставляя меня томиться от ожидания.

– Дашка, ты, что ли? – спросила баба Вера, открывая калитку.

– Да, я. Дашка.

Калитка распахнулась, и я тут же обняла бабу Веру за щуплые плечи и поцеловала в сморщенную щеку.

– А это что? – перестав обниматься, баба Вера кивнула на мою машину. – Ты на ней приехала, что ли? Сама?

– Да, – широко улыбнулась в ответ. – Завтра вас покатаю, хотите?

– Ой, батюшки, – вздохнула старушка, берясь за голову двумя руками, – такого Джипа, наверное, и у председателя райцентра нет.

– Это Нисанн, – усмехнулась я.

– Да я не разбираюсь в этих ваших машинах, – махнула рукой. 

– Баб Вер, а ключики от родительского дома дадите? 

– Даш, – тихим голосом сказала старушка, опуская взгляд, – в позапрошлом году беда случилась. Сгорел дом родителей.

К горлу подкатил ком, а из глаз едва не брызнули слёзы. Грудь сдавило стальным кольцом и дышать вдруг стало невыносимо тяжело.

– А Людмила не с тобой приехала? 

Отрицательно кивнула головой.

– А это кто там? 

Не дождавшись ответа, старушка двинулась к машине. Я обогнала бабу Веру и распахнула заднюю дверцу. Достала из автокресла ребёнка, прижала к груди.

– А это мой сын. Егор.

– Тьфу на тебя, поганый мальчишка, – произнесла баба Вера, улыбаясь беззубым ртом. – Сколько ему, Даш?

– Скоро будет год.

– Славный карапуз. Родители бы были счастливы.

– Знаю, – согласно кивнула. – Баб Вер, если честно, то я взяла отпуск на две недели. Хотела пожить в родительском доме, но раз он сгорел… Можно тогда я у вас переночую, а завтра утром уеду?

– Деточка, да, конечно, можно. Оставайся хоть до конца лета, если хочешь.

***

В деревне оказалось хорошо. Свежий воздух и тишина пошли на пользу. Уже через день я чувствовала себя значительно лучше, избавившись от усталости и давящем чувстве тревоги. 

Утром, пока еще не было жарко, помогла бабе Вере подвязать помидоры, а затем спустила в погреб банки с консервацией.

– Всё сделала, – отчиталась я, смахивая со лба капли пота.

– Спасибо, деточка. Ты иди… там сынок проснулся. 

Разулась на пороге. В спешке помыла руки в умывальнике и, вытерев их о передник, двинулась в глубь дома.

– Воробушек, ты проснулся? – увидев меня Егор стал широко улыбаться. 

Я подошла к кровати. Откинула в сторону подушки, которыми обложила малыша, чтобы он, крутанувшись во сне, не упал на пол. Подхватила сына на руки. Умыла, сменила подгузник и переодела. Уже собиралась идти с Егоркой в летнюю кухню, чтобы готовить завтрак, как зазвонил мобильник. Нажав на зелёную трубку, приняла вызов, поднесла к уху телефон, зажимая плечом.

– Да, систер. Уже соскучилась по нам? – улыбаясь спросила я.

– Привет, Дашка. Конечно, скучаю. Сейчас бы всё отдала, чтобы быть вместе с вами.

– Ну вот пройдешь курс химиотерапии и снова будешь с нами. 

– Не могу уже, – тяжёлый вздох. – Надоело. Домой хочу.

– Знаю, мышка. Мы с Егоркой тоже хотим, чтобы ты поскорее вернулась домой. 

– Даш…

– Да?

– Я тебе сейчас кое-что скажу, но ты только не ругайся, ладно? К вам скоро приедет папа.

– Чей папа?

– Не тупи, Дашка. Егоркин папа, чей же еще?

– В смысле? Как это “Приедет”? – на мгновение я прикрыла глаза, успокаивая нервы. – Зачем ты ему сказала, Люда?