55. Лиза

— Мама! Мамочка! — бросаюсь на шею маме, как только захожу домой. — Прости меня, мама! Прости!

Слезы сами катятся по щекам.

— Что случилось, Лиза? Что такое? — обеспокоенно спрашивает мама. — Что с тобой?

Я напугала ее. Надо успокоиться. Ей нельзя знать о том, что случилось только что.

Как стыдно. Как я могла? Мама… Она же не пережила бы этого… Я плохая дочь. Я совсем не думаю о ней.

Просто молча обнимаю ее и целую.

— Все в порядке, мам, — стираю слезы. — Все в порядке. Я просто в такси вздремнула и мне приснился кошмар. Просто сон. Прости, что напугала тебя.

— Нет, Лиза, расскажи мне, — настаивает мама. — Я чувствую, что что-то не так. Это Антон, да? Из-за него? Почему он так долго не появляется у нас? У вас с ним все? Ты поэтому плачешь?

— Мам, я пойду отдохну? — прошу с мольбой в голосе. — Мы с тобой обязательно поговорим. Потом. Обязательно.

Целую ее в щеку и иду в свою комнату.

Ложусь в кровать прямо в одежде. Заворачиваюсь в одеяло. И сразу же вырубаюсь. Просто падаю в пустоту. И это сейчас как спасение. Ни одной мысли. Ни одного сна. Только темнота и тишина.

Утром просыпаюсь, уже когда лучи солнца пробиваются сквозь шторы. Хватаю телефон. Начало десятого. Я опоздала на работу. Но сразу же вспоминаются слова господина Дженаба, что на работу пока мне ходить не надо.

Наверное, будут готовить мое увольнение.

Пусть так.

Так даже лучше.

Раз я сама не решаюсь сделать это.

Выхожу из комнаты. Мама уже ушла на работу.

Иду в душ и испытываю облегчение от капель воды, смывающих с меня следы вчерашнего дня. Просто стою под душем. Долго. Очень долго. Но мне так хорошо, что выходить не хочется.

Наконец, выхожу, кутаясь в махровый халат. Есть не хочется. Иду на кухню только для того, чтобы выпить воды.

Но тут звонок в дверь.

Я никого не жду. И почему-то первая мысль, что это опять Арман. И мне страшно. Не шевелюсь. Сижу тихо. Пусть там думают, что дома никого.

Но звонок повторяется. Кто-то настойчиво звонит раз за разом.

Нет. Я не открою.

Потом тишина. И я выдыхаю. Ушел.

Но нет. Слышу скрежет в двери. Кто-то ломает дверь?! Вдруг это воры?

Подбегаю к ней.

— Эй! — кричу. — Я сейчас полицию вызову.

Там все затихает и потом знакомый уже голос:

— Елизавета, открой. Это господин Дженаб. Нам надо поговорить.

Радоваться или нет, что это не Арман, а его отец?

Стою какое-то мгновение, раздумывая, что делать. Если я не открою, они взломают дверь. Вызвать полицию? Но господин Дженаб не сделал мне ничего плохого.

— Елизавета, — как будто подталкивает меня к принятию решения, — я не причиню тебе вреда. Но нам надо поговорить.

— Подождите, — говорю я. — Мне надо переодеться.

Иду в комнату, снимаю халат и переодеваюсь.

Возвращаюсь к двери. И открываю ее.

За ней и правда стоит господин Дженаб. С ним двое, по-видимому, охранников.

Он делает им знак и они остаются снаружи, а он сам заходит в квартиру.

— Мы не хотели ломать дверь, но ты не открывала и я подумал, что ты опять решила…

— Нет, — обрываю я его. — Проходите.

Мы идем на кухню.

Я встаю у окна, кутаясь в теплый свитер и пряча половину лица в высокое горло.

Господин Дженаб встает в дверях.

Так необычно видеть его у себя в квартире. До этого я встречалась с ним всего несколько раз. И на нем всегда была маска каменного безразличия. Сейчас ее нет.

— Мы можем поговорить? — строго спрашивает он.

— Да.

— Как самочувствие? — уточняет.

— Все хорошо. Спасибо, — я пока не понимаю, как вести себя с ним.

— Тогда поехали, — и, не дожидаясь моего ответа, он разворачивается.

— Куда? — не понимаю я.

— Туда, где мы сможем нормально говорить, — он оборачивается и строго смотрит на меня. — Здесь это невозможно. Ты боишься. Мы одни. Поехали туда, где твой страх пройдет.

Стоит и ждет моих действий. Я медлю. Да, я боюсь. Но он прав во всем.

Во-первых, нам действительно надо поговорить.

А, во-вторых, лучше на нейтральной территории.

Поэтому, пораздумав, иду за ним.