Глава 25.4

Смех был неправильным.

Не громким и не безумным. Сначала Нилрем просто выдохнул через нос, будто Арториус наконец произнёс особенно удачную глупость. Потом рассмеялся ещё раз — уже открыто.

Гвардейцы остановились.

— Вы всё ещё не поняли, — сказал он.

Арториус не изменился в лице.

— Просветите.

— Ваш отец построил эту страну на магии. Вы потратили жизнь, пытаясь доказать, что Авалория способна обойтись без неё. Но когда вам понадобилось оружие против магов, вы сами поручили мне его создать.

— Я поручил вам создать средство подавления. Не это.

Нилрем усмехнулся.

— А теперь, когда результат оказался полезнее, чем вы рассчитывали, вы называете меня предателем.

— Я называю предателем человека, который продал этот результат чужой державе.

— Нет, ваше величество. Вы пришли не уничтожить мою работу. Вы пришли забрать её себе.

Нилрем посмотрел на железные полосы в стенах, на рамы, на панель, на людей в королевских доспехах.

— Вы хотите поле, которое убирает магию у врага. Хотите солдата, который не боится этого поля. Хотите всё преимущество силы, но не хотите произносить слово «магия», потому что оно напоминает вам, на чём стояла эта страна до вас.

Арториус сделал едва заметный жест.

Двое гвардейцев двинулись к Нилрему.

— Вы хотите пользоваться силой магии, не признавая её, — произнёс Нилрем, и улыбка исчезла. Смех сорвался выше, резче. — Хорошо. Тогда вы её получите. Всю.

Он рванулся к столу.

Первый гвардеец успел схватить его за плечо. Нилрем ударил локтем, вывернулся и буквально упал ладонью на короткий жезл с синим кристаллом.

Офицер крикнул:

— Оружие!

Сразу щёлкнули три тетивы. Нилрем большим пальцем нажал углубление под кристаллом.

Металлический привкус исчез. Не ослаб. Не стал меньше. Исчез.

Один болт ударился о воздух в полуметре от лица Нилрема и остановился.

Второй замер рядом. Третий развернуло боком.

На секунду они висели перед ним тремя тонкими чёрными линиями. Потом полетели обратно.

Гвардеец слева успел поднять щит. Болт ударил в дерево и прошил верхний край. Второй скользнул по наплечнику. Третий вошёл в бедро человеку у пролома, и тот рухнул с коротким криком.

Я не сразу поняла, что произошло.

Не сработал артефакт. Не ожила одна из рам.

Нилрем колдовал сам. И сразу стало ясно: не учёный, случайно сохранивший сильную искру. Боевой маг.

Он поднял ладонь — коротко, без лишнего замаха.

Железный стол рядом сорвало с места и развернуло набок как щит. Почти одновременно с него взлетели ножницы, зажимы, пластины и хирургические иглы.

— Назад! — рявкнул офицер.

Арбалеты щёлкнули. Нилрем даже не обернулся.

Перед ним воздух дрогнул. Первый болт ушёл в сторону, второй ударился о невидимую преграду и отскочил в стену. Пальцы Нилрема сжались.

Феордан перехватил меня поперёк груди и дёрнул за раму. Металл звякнул рядом с лицом. Тонкая игла воткнулась в деревянную стойку именно там, где секунду назад была моя шея.

Гвардейцы закрыли Арториуса щитами.

Король не отступил сразу. Он смотрел на Нилрема так, словно впервые видел не подчинённого, нарушившего приказ, а неизвестный вид оружия.

— После болезни ты считался почти выгоревшим. Неспособным к боевой магии.

— Считался.

— По заключениям, которые проходили через тебя...

— Именно поэтому они и выглядели убедительно.

— Сколько лет ты скрывал?

— Достаточно.

Нилрем поднял жезл и синий кристалл вспыхнул. По стенам комплекса прокатился низкий металлический звон.

Я уже слышала похожий сигнал во дворе. Тогда после него вышли двенадцать серых.

— Нет, — сказала я.

Нилрем услышал.

— Да.

Из бокового коридора донеслись шаги. Не бег. Ровный тяжёлый ритм нескольких людей, которым не требовалось ни торопиться, ни спрашивать зачем.

— Вы хотели знать, что построено на ваши деньги, Ваше Величество? — Нилрем поднял подбородок. В голосе уже не осталось прежней сухой ровности. — Смотрите. Я — великий архимаг Авалории. И это моя армия.

Первый серый вошёл через дверь медицинского крыла. За ним второй. Третий появился из служебного прохода. На шеях у двоих блеснули тонкие металлические пластины. Глаза оставались живыми — именно это теперь било сильнее пустого выражения.

Они видели. Понимали. Тела просто не спрашивали их мнения.

Гвардейцы взяли серых на прицел.

— Не убивать без необходимости! — рявкнул офицер. — Конечности, оружие, захват!

Нилрем рассмеялся снова.

— Какая трогательная гуманность.

Ещё шестеро вошли из дальнего прохода.

У одного на груди качнулась бирка. №64. Гарн Вей.

Я видела только его номер в стёртой записи и историю купца, который нанял бойца, оплатил жильё, а потом обнаружил, что человека будто никогда не было. Теперь Гарн шёл к нам с коротким мечом в руке. На лице выступил пот. Челюсть была сжата так сильно, что желваки ходили под кожей.

Он не хотел идти. Рядом появился второй мужчина с длинным старым шрамом на бедре.

На пластине — №306. Марн Эл.

Все пять номеров.

№412 уже лежал мёртвым во дворе. Сейра была за стеной. Олвин — тоже. Гарн и Марн сейчас стояли перед нами.

Мы искали людей по кускам бумаги, как будто документы были единственным местом, где их можно вернуть в реальность. Реальность наконец собрала список целиком — и оказалась хуже реестра.

— За короля! — крикнул кто-то из гвардейцев.

Комната взорвалась движением.

Я успела увидеть, как Феордан встретил Гарна не клинком, а плечом. Ударил снизу, сбил с ног и сразу наступил на запястье с мечом. Не добивал. Слева два гвардейца зажали Марна щитами, пока третий выбивал оружие.

Каллан пошёл к Нилрему. Без спешки. Меч уже был в руке. Нилрем повёл жезлом. Камень под ногами Каллана треснул.

Не раскололся от удара — выгнулся, будто под плитой кто-то поднял плечо. Каллан успел переступить, но из пола вырвалась железная полоса и ударила его по нагруднику. Звук был такой, будто кузнец промахнулся молотом по наковальне. Каллана бросило к стене.

Он ударился боком.

Я увидела, как его лицо на мгновение побелело.

Швы. Чёрт.

— Каллан!

Он уже поднимался.

— Я справлюсь, — бросил он. — Делай, что считаешь нужным.

Я чуть не выругалась. Потом развернулась к панели. Моё решение уже было принято.

Нилрем отключил подавление не заклинанием. Он нажал на жезле элемент управления, и поле исчезло сразу. Значит, жезл был не только фокусом. Мастер-ключ.

Но до жезла я не доберусь, пока он в руке человека, который только что согнул пол.

Зато панель оставалась у стены.

Я побежала.

Серый выскочил из боковой двери прямо передо мной. Не Гарн и не Марн. Молодой мужчина с парными швами над воротом. Он поднял дубинку.

Я ушла под удар, врезалась плечом в его грудь и почти отлетела обратно. Серый был тяжелее. Его рука уже разворачивалась на второй удар, когда Феордан перехватил запястье сзади.

— Иди, — сказал он.

Потом дёрнул мужчину на себя и очень аккуратно, насколько это вообще возможно для Феордана, впечатал его лицом в стол.

Я добралась до панели: четыре рычага.

Третий техник опускал, когда уменьшал подавление в установочной. Нилрем отключил всё через жезл, но физические линии никуда не делись.

Я схватилась за третий. Он стоял в нижнем положении.

Поднять. Ничего.

Синий кристалл в центре панели оставался тёмным.

Рядом с рычагами шли короткие подписи. Я не могла прочитать ни одну. Отлично. Спасти всех с помощью инструкции, написанной на неизвестном языке, — очень профессиональный план.

Я посмотрела на медные дуги. На линии в стене. На четыре рычага.

В главной установочной техник менял именно третий. Но это было локальное управление интенсивностью, а не питание всей секции.

Нилрем нажал на жезле углубление — и поле исчезло целиком.

Значит, сначала вернуть питание.

Какой из остальных?

Первый стоял вверх. Второй — вверх. Четвёртый — посередине.

На металле возле четвёртого была свежая светлая царапина, как от частого движения. Под ним — маленький рисунок железной сетки, перечёркнутой косой чертой.

Не слово. Символ.

Я дёрнула четвёртый вверх. Панель загудела.

Синий кристалл вспыхнул тускло.

Металлический привкус вернулся.

Слабо, но вернулся.

Нилрем резко обернулся. Барьер дёрнулся, один из зависших перед ним болтов звякнул о пол.

— Что вы делаете?!

— Возвращаю контур.

Его лицо исказилось.

— Не смейте.

Железный лоток сорвало со стены.

Я пригнулась. Он пронёсся над головой и врезался в панель. Кристалл треснул, но поле удержалось.

Нилрем стиснул зубы. На виске под старой царапиной выступила новая кровь — тонкая, почти чёрная на запылённой коже. Подавление уже мешало ему.

Он поднял жезл и нажал углубление.

Синий свет панели погас.

Поле снова исчезло.

Мастер-ключ имел приоритет.

Вот теперь я знала точно.

Нилрем тоже понял, что я поняла.

— Отойдите от панели.

— Не хочу.

— У вас нет искры. Вы даже не понимаете, с чем работаете.

— Зато ваша замечательная система меня почти не замечает. Неловко вышло.

Его лицо дёрнулось.

Я бы предпочла не превращать собственную аномалию в преимущество. Но выбирать момент для принципов было поздно.

Нилрем сделал движение жезлом. Из стены рядом со мной вышло сразу три металлических крепления.

Каллан оказался между нами раньше, чем они долетели.

Меч отбил первое. Второе скользнуло по наплечнику. Третье ударило в бедренную пластину и развернуло его боком.

Под доспехом точно что-то потянуло. Каллан резко вдохнул.

По вороту пошёл белый иней. Я увидела его раньше, чем поняла смысл.

Каллан замер. Губы шевельнулись.

Голос, который вышел из его рта, был не его. Ниже, глуше, будто два звука легли друг на друга.

— Распахни дверку посильней. Я закончу.

По спине прошёл холод, никак не связанный с контуром.

Арториус услышал.

Я увидела это по тому, как он повернул голову. Не удивление даже — резкая, очень внимательная фиксация детали, которую до этого знал только в виде сухих докладов о печати и опасной силе.

Каллан сжал рукоять меча.

— Нет.

Обычным голосом.

Иней на вороте не исчез сразу, но не пошёл дальше.

Нилрем поднял брови.

— Благородство?

— Нет, — ответил Каллан. — Выбор.

Он пошёл вперёд.

Нилрем ударил силой. Воздух перед ним сжался, как невидимая стена. Каллан принял удар на щит, которого у него не было, — просто плечом и бронёй — и отступил на шаг. Потом ещё на один.

Феордан тем временем держал Гарна на полу и одновременно отбивался от второго серого. Марна уже прижали к стене трое гвардейцев. Никто из них не колол в корпус. Они били по оружию, суставам, закрывали щитами, вязали руки ремнями. Медленно. Опасно. Но живыми.

И тогда из медицинского коридора вышел Олвин.

Я узнала его сразу.

Не по лицу. По копью.

То самое оружие, которое прошло вместе с ним через все транспортные отметки, теперь было в его руке. На шее блестела пластина внешнего канала. От неё под одежду уходили две жёсткие линии. К поясу был пристёгнут уменьшенный накопитель, уже не тот тяжёлый лабораторный ящик, который я видела у койки.

Значит, его успели перевести на переносную схему.

— Олвин! — крикнула я.

Его глаза нашли меня.

На секунду в них появилось узнавание.

Рука всё равно подняла копьё.

— Не могу, — выговорил он.

Два слова.

Потом тело пошло на Каллана.

Каллан увидел его номер на пластине и изменил удар в последний момент. Вместо шеи меч встретил древко. Дерево затрещало. Олвин развернул копьё с такой точностью, будто все препараты, швы и чужие команды не отняли ни одного года тренировки.

Нилрем был прав в одном: система сохраняла навыки.

И от этого становилась только страшнее.

— Сто восемьдесят второй жив! — крикнула я гвардейцам. — Не убивать!

— Уже поняли! — рявкнул офицер.

Олвин ударил снова.

Каллан отступил, не желая входить в обмен клинком. Это дало Нилрему секунду. Он вскинул руку, и из разбитого пролома вырвало длинный железный штырь.

Штырь полетел к Каллану.

Тот ушёл в сторону.

Олвин в этот же момент получил новую команду и шагнул наперерез.

Металл прошёл не через него — ударил в переносной накопитель на боку.

Раздался сухой треск.

Синий кристалл в корпусе вспыхнул белым.

Олвин закричал.

Не как человек, получивший удар. Как будто кто-то дёрнул за все нервы одновременно.

Его выгнуло. Копьё выпало. Пластина у основания шеи рванулась в сторону вместе с креплением. Под воротником мгновенно выступила кровь.

Он рухнул на колени, потом лицом на камень.

— Олвин!

Я дёрнулась от панели.

Феордан успел первым. Отбросил ногой оружие серого, подхватил Олвина за плечо и перевернул на бок.

— Кровь идёт из крепления! — крикнул он.

Лекарь у стены сделал движение к ним, но Нилрем резко повёл жезлом.

— Никому не двигаться!

Камень перед лекарем лопнул, и мысль наконец сложилась. Нилрем держал комплекс на одном преимуществе: пока жезл оставался у него, он мог в любой момент снова отключить поле. Панель была лишь вторичной точкой управления.

Значит, нужен был жезл.

Я посмотрела на Каллана. Он уже смотрел туда же.

Я снова дёрнула четвёртый рычаг и сразу подняла третий до упора. Во рту появился металлический привкус, гул в стенах усилился.

Нилрем пошатнулся. Серые искры вокруг его пальцев вспыхнули и тут же рассыпались.

Он попытался продавить поле. Лицо исказилось, по белку правого глаза поползла красная нитка.

— Вы не понимаете! — выкрикнул он. — Это моё!

— Вот это я как раз поняла, — ответила я.

Нилрем поднял жезл, собираясь снова нажать мастер-ключ.

Каллан оказался рядом.

Нилрем успел повернуться. Его барьер вспыхнул на долю секунды — слишком слабый в возвращающемся поле. Меч Каллана ударил сверху вниз.

Я услышала звук раньше, чем увидела результат.

Металл по кости.

Правая рука Нилрема упала на камень вместе с жезлом.

Он закричал.

Не великий архимаг. Человек, которому только что отрубили кисть выше запястья.

Каллан толкнул его плечом назад и выбил ногой из равновесия. Нилрем рухнул на колени, прижимая культю к груди. Кровь сразу пошла между пальцами второй руки.

— Лекаря! — рявкнул офицер.

Даже предателей здесь собирались допрашивать живыми.

Я уже была у отрубленной руки.

На секунду желудок попытался напомнить, что человеческая кисть, лежащая отдельно от человека, всегда выглядит неправильно, сколько бы трупов ты ни видела за жизнь.

Не сейчас.

Пальцы всё ещё сжимали жезл.

Я наступила носком на запястье, разжала два пальца руками и выдернула металлический стержень. Кристалл был тёплым.

— Алиса! — крикнул Каллан.

— Знаю!

На панели рядом с центральным кристаллом имелось узкое круглое гнездо. Раньше я приняла его за крепёж. По размеру жезл подходил почти идеально.

Если ошиблась — мы узнаем быстро.

Я вставила жезл.

Сначала ничего.

Потом синий кристалл панели вспыхнул так ярко, что пришлось отвернуться. По железным полосам в стенах прошёл низкий гул. Он уходил дальше, за помещение, в коридоры, вниз, к медицинскому крылу.

Металлический вкус ударил по языку.

Поле вернулось полностью.

Нилрем поднял голову.

— Нет.

Он протянул левую руку.

Магия всё ещё была в нём. Я увидела, как дрогнула железная пластина на полу. Сдвинулась на сантиметр.

Нилрем напрягся сильнее.

Пластина поднялась.

На два пальца.

Из его носа пошла кровь.

— Не надо! — крикнул кто-то из техников.

Нилрем не услышал или не захотел.

Он пытался продавить контур собственной силой. Именно так, как сам только что объяснял: форма распадалась, а он вливал больше.

Под кожей на его шее проступили тёмные линии.

Пластина упала.

Нилрем выгнулся, судорожно хватая воздух. Из левого уха потекла кровь.

Арториус смотрел без сочувствия.

— Достаточно, — сказал он.

На Нилрема навалились двое гвардейцев. Один перетянул культю ремнём выше раны, второй защёлкнул железную скобу на оставшемся запястье. Лекарь уже прижимал к ране сложенную ткань.

Нилрем попытался что-то сказать, но вместо слов вырвался только хрип.

— Великий архимаг, — бросил Феордан. — Впечатляет.

Я уже хотела его одёрнуть, но он резко сменил тон:

— Олвин жив.

Я выдохнула.

— Насколько всё плохо?

— Очень. Крепление вырвало, кровь не останавливается.

Я бросилась к ним.

Олвин лежал на боку. Лицо стало серым. Под воротником и вдоль спины расползалось тёмное пятно. Лекарь, которого наконец пропустили гвардейцы, уже прижимал ткань возле основания шеи.

— Не трогать пластину, — сказал он. — Если сосуд рядом повреждён, снимем — откроем сильнее.

— Накопитель разбит.

— Вижу.

Олвин открыл глаза.

— Металл… — выдохнул он.

— Потом, — сказала я. — Сейчас просто лежи.

— Трещина…

Даже полумёртвый, он пытался сообщить про металл.

— Потом. Обещаю, что дадим тебе сколько угодно отвратительного авалорского железа для критики.

Не знаю, понял ли он. Глаза закрылись.

— Он потерял много крови, — сказал лекарь. — Нужен стол. Сейчас.

Я схватила его за рукав.

— В медицинском крыле ещё женщина. №247. Временные проводники, сильные препараты. Никому не снимать ничего без осмотра всей схемы.

— Я понял.

— Нет, — сказала я жёстче. — Там уже пытались «понять» за неё. Сначала стабилизировать. Потом решать, что можно отключать.

Лекарь посмотрел на Арториуса.

Король коротко кивнул.

— Независимая бригада из дворца уже идёт. До их прибытия — никаких необязательных вмешательств.

Вот и всё. Одним приказом он мог остановить то, что Нилрем считал неизбежным.

И одним приказом когда-то разрешил испытания, из которых это выросло.

Я не позволила себе забыть второе из-за удобства первого.

Гарн лежал лицом вниз, связанный, но живой. Марн сидел у стены с зафиксированными за спиной руками и тяжело дышал. Ещё троих серых держали щитами и ремнями. Один гвардеец был ранен болтом в бедро, другому рассекло щёку. У пролома неподвижно лежал техник Нилрема — я не видела, дышит ли. Массовой бойни не случилось.

После двенадцати тел во дворе это ощущалось почти невозможным.

Каллан вытер клинок о серую ткань, убрал его в ножны и на секунду прижал ладонь к боку. У нижнего края нагрудника проступала кровь.

— Швы?

— Не все пережили бой.

Я уставилась на него.

— Ты сейчас пошутил?

Каллан неожиданно улыбнулся мне — коротко, почти мальчишески.

— Не привыкай.

Я уже собиралась объяснить, что думаю о людях, которые лезут в полный доспех со свежей раной, когда заметила взгляд Арториуса.

Король смотрел на Каллана — не на кровь, а на тонкий белый след инея у ворота. Он слышал чужой голос и видел, как Каллан отказался от предложенной силы. Лицо Арториуса осталось спокойным, только взгляд стал внимательнее.

Пока.

Каллан тоже это заметил. Просто отвернулся ко мне.

— Ты цела?

— Феордан уже проводил этот допрос.

— И?

— Голова на месте. Польза спорная.

Уголок его рта едва дрогнул.

Я посмотрела на доспехи, на открытый герб.

— Ты пошёл к нему.

— Да.

— Не зная, что он ответит.

— Да.

— И назвался.

Каллан помолчал.

— Иначе меня бы не пустили достаточно быстро.

Вот так. Без героического монолога. Человек, который месяцами прятал происхождение, использовал его как отмычку, потому что за закрытой дверью оставались мы.

Мне хотелось сказать что-то правильное. Благодарность казалась слишком маленькой, а всё остальное — слишком большим.

— Спасибо, — сказала я наконец.

Он кивнул.

Не приблизился. Не коснулся.

— Остальные во дворце, — напомнил он. — Рилет, Рокси, Брут, Горст. Отец приказал задержать всех до окончания расследования.

— Ты сказал «отец».

Каллан посмотрел на меня с лёгким раздражением.

— Он им является независимо от того, нравится мне слово или нет.

— Просто проверяю, слышишь ли ты после взрыва.

— Тебя — да.

— Значит, всё в порядке.

Арториус подошёл прежде, чем разговор успел стать чем-то личным.

Рядом с ним офицер держал донесение Саала в отдельной кожаной папке. Синий жезл Нилрема уже лежал на другом столе под охраной. Сам Нилрем был в сознании, белый от потери крови и отката, но живой. Его уносили на носилках со скобой на оставшейся руке.

— Сир де Верн, — сказал король.

Каллан сразу стал собраннее.

— Ваше Величество.

Ни «Каллан». Ни «сын».

Арториус перевёл взгляд на меня.

Теперь, когда бой закончился, от этого взгляда стало не легче. Наоборот. Пока летел металл, всё было просто: не умереть, вернуть контур, не дать убить людей. Теперь снова существовали документы, происхождение, Дамиэн, ложное имя и король, который только что показал, насколько быстро умеет превращать чужие показания в государственное действие.

— Госпожа Морриган, — произнёс Арториус. — Теперь вы расскажете мне всё.

Я промолчала.

Он чуть повернул голову к Каллану.

— Мой сын утверждает, что финансирование Нилрема — не единственное, к чему причастен Дамиэн Кровавый Цветок.

Конец двадцать пятой главы.