Глава 25.3

Нилрем посмотрел на железные рамы так, будто вопрос касался не людей, а плохо составленного отчёта.

— Я исполнил поставленную передо мной задачу, Ваше Величество.

— Я поручил тебе создать средство подавления вражеской магии.

— И именно это было сделано.

В комнате стало ещё тише. Даже раненый техник у стены перестал стонать и смотрел на них с тем выражением, с каким люди наблюдают, как два сапёра спорят, кто неправильно посчитал длину фитиля.

Арториус подошёл к схеме, закреплённой над рабочим столом.

— Я поручил Капитулу создать масштабируемое подавление. Стационарные контуры для крепостей, тюрем и городских узлов. Полевой вариант — для войск. Если магический отряд входит в зону, его преимущество должно исчезнуть.

— И исчезает.

— Я не поручал вам вшивать управление в позвоночник моих подданных.

Нилрем слегка наклонил голову.

— Ваших осуждённых мы использовали с вашего разрешения.

Арториус не стал отрицать. Вот это было важно.

Не «я ничего не знал». Не удобная лазейка, через которую можно выйти из комнаты чистым.

Король сам приказал испытывать подавление на людях.

— Для проверки контуров, — произнёс он. — На заключённых и осуждённых магах. Под медицинским наблюдением.

— Медицинское наблюдение присутствует.

Я посмотрела в сторону коридора, за которым лежала Сейра. На ремнях. Под препаратами. С временными пластинами в спине.

— Очень успокаивает, — сказала я.

Арториус скользнул по мне взглядом, но не потребовал молчать.

Нилрем тоже посмотрел.

— Вы видели ранние стадии, Алиса. Они всегда выглядят хуже, чем конечный результат.

— Особенно когда человек привязан к столу и не может отказаться от этого результата.

Нилрем слегка поджал губы.

— Госпожа Морриган, вы не понимаете всей процедуры.

— Зато я понимаю слово «нет».

— Достаточно, — произнёс Арториус.

Я повернулась к нему.

— Ваше величество?

— Я допрашиваю Нилрема. Не вы.

Отступить следовало бы хотя бы из чувства самосохранения. Наверное.

— Тогда спросите его, давали ли эти люди согласие.

Каллан рядом едва заметно напрягся, но не вмешался.

Король выдержал паузу.

— Мне докладывали о закрытом отборе на Великом Турнире, — сказал он Нилрему, проигнорировав мою просьбу. — Перспективные бойцы. Отдельное предложение службы. Повышенное жалование. Работа для Капитула.

Нилрем ничего не ответил.

— Мне не докладывали о стирании имён из реестров, о ложных смертях, о транспортных кодах вместо личностей.

— Добровольность снижает пригодность выборки.

Феордан коротко рассмеялся.

— Вот и ответ.

Нилрем повернулся к нему.

— Вы военный. Приказы не исполняют по желанию.

— Их можно не выполнить.

— И получить трибунал.

— Да.

— Я убрал этот выбор.

Феордан шагнул вперёд.

— Ты убрал человека, который его делает.

— Сознание осталось.

— Тем хуже.

Нилрем вздохнул.

— Свобода, рабство, выбор. Красивые слова. Я решал военную задачу.

Он подошёл к схеме. Гвардейцы позволили только потому, что руки оставались на виду.

— Авалория окружена государствами, где магия встроена в армию. Один подготовленный маг способен разрушить строй, поджечь обоз или открыть ворота крепости. Мы отвечаем антимагическим полем, в котором преимущество исчезает. Но поле действует и на наших людей. Значит, мы оказываемся в равных условиях. Равенство — плохая военная доктрина.

Нилрем коснулся пальцем рисунка железной сетки.

— Мне требовался солдат, который внутри подавления сохранит преимущество.

— Поэтому Турнир, — сказала я.

— Поэтому Турнир удобен. Сотни людей демонстрируют способности под стандартным контуром. Не нужно искать редкие свойства по всей стране, если носители сами приходят к вам и дерутся перед наблюдателями.

Я вспомнила Сейру, чья кровь сворачивалась слишком быстро. Олвина, чувствовавшего металл. Брута, выгнувшего скобу. Феордана с даром Ловца Душ и телом, которое выдерживало урон больше нормы.

Не один дар, не один критерий — полезность там, где система должна была сделать всех одинаковыми.

Арториус провёл пальцами по нижнему краю схемы.

— Объясните контур.

Нилрем впервые посмотрел на него с чем-то похожим на настоящий интерес.

— Вы получали технические сводки.

— Я читал отчёты. Теперь объясните так, как объяснили бы человеку, который впервые видит эту систему.

Он кивнул на меня и Феордана.

— Без терминов, за которыми можно спрятать смысл.

Нилрем на мгновение задумался, затем указал на линии в стене.

— Железо задаёт геометрию. Не поглощает магию и не уничтожает искру, как любят писать в уличных листках. Оно удерживает поле в форме. Рабочая среда — глушащий шпат и его соли.

— Из Чёрной страны, — сказала я.

— Основные залежи там, да. Хотя «чёрная соль», как её называют шахтёры, — смесь нескольких фракций, а не одно вещество.

Вот и весь секрет: глушащий шпат для техников, «чёрная соль» для людей, которые его выкапывали и, вероятно, умирали рядом с заражённой водой.

— Что он делает конкретно? Контур — спросил Арториус.

Нилрем перевёл взгляд на меня, будто отвечал уже мне.

— Искра остаётся. Энергия остаётся. Но устойчивая форма заклинания начинает распадаться быстрее, чем маг способен её удерживать. Чем сильнее поле, тем дороже попытка продавить его собственной силой.

— Поэтому подавители истощают людей, — сказала я.

— Поэтому глупый маг может сам сжечь себе каналы, пытаясь доказать, что сильнее физики.

— Магии.

— Здесь разница терминологическая.

Он снова указал на схему.

— Железная решётка определяет зону. Шпат создаёт нарушение устойчивости формы. Накопители позволяют менять интенсивность. В городе можно накрыть площадь или участок стены. В крепости — коридор, ворота, тюрьму. Полевые установки меньше и слабее, но принцип тот же.

Я посмотрела на панель с рычагами. Значит, моя догадка была правильной хотя бы частично. Сектор можно было регулировать. Не магией. Инженерией, которая управляла условиями для магии.

— А потом вы решили добавить к полю людей, которых оно не выключает, — сказал Арториус.

— Сначала — людей, сохраняющих полезные свойства. Потом выяснилось, что внешний канал позволяет использовать их искру внутри самого контура. Сложное заклинание поле рассеивает. Но простому импульсу форма почти не нужна.

— Какому импульсу? — спросил Арториус.

— Двигательному. Рефлекс. Сокращение мышцы. Шаг. Удар.

— Приказ телу, — сказала я.

— Именно.

— При живом человеке внутри.

— Именно поэтому сохраняются его навыки.

Нилрем произнёс это почти с гордостью.

— Если уничтожить сознание, вы получите тупой механизм. Если оставить — получите память, боевой опыт, реакцию на ситуацию. Солдат видит, понимает, оценивает. Внешний импульс лишь гарантирует действие.

Феордан смотрел на него совершенно неподвижно.

— Государство и так требует от солдата действия, — продолжил Нилрем. — Я сделал приказ абсолютным. Разница философская, не техническая.

— Разница в том, что солдат может сказать «нет», — произнёс Каллан.

Это были первые слова, которые он сказал с момента начала объяснения.

Нилрем перевёл на него взгляд.

— Вы особенно хорошо знаете цену неповиновения, сир де Верн.

В комнате что-то изменилось. Каллан замер так резко, что я сразу это заметила. Челюсть напряглась, взгляд стал жёстче.

Арториус тоже заметил.

— Его печать относится к другому проекту, — сказал король.

— Разумеется. Вы знаете только, что она ограничивает опасную силу.

Арториус повернул голову к Каллану.

Каллан не стал объяснять. Король действительно знал не всё.

Нилрем почти улыбнулся.

— Вот в этом и проблема, Ваше Величество. Вы всегда хотели результат, но предпочитали не знать механику, если она выглядела неприятно.

Удар попал точнее, чем я ожидала.

Арториус не повысил голоса.

— И это, по-вашему, оправдывает частную армию?

— Частную?

— Людей, которые исполняют ваш сигнал, не королевский приказ.

Нилрем посмотрел на короткий жезл с синим кристаллом, лежавший на столе.

Всего на секунду. Я заметила.

Кажется, Арториус тоже.

— Система должна была перейти государству после завершения испытаний.

— Через сколько похищенных участников?

— Столько, сколько потребовалось бы для устойчивой серии.

Феордан выругался очень тихо.

Арториус не отреагировал. Он смотрел на Нилрема так, будто человеческая часть разговора закончилась и началась бухгалтерия предательства.

— Теперь деньги.

Нилрем впервые чуть нахмурился.

— Какие?

— Не оскорбляйте меня плохой ложью.

— Вы имеете в виду внешние поставки.

— Я имею в виду Лунную империю.

Нилрем медленно опустил руки. Арбалеты поднялись на пару сантиметров.

— Я не работаю на Империю.

— Деньги брали?

— Брал ресурсы.

— От иностранной державы.

— От посредников.

— Конечную сторону вы узнали.

— Позже.

Это совпадало с донесением.

— И продолжили, — сказал Арториус.

— Потому что было глупо отказываться. Они оплачивали то, что делало Авалорию сильнее. Накопители, реагенты, технические образцы. Империя сама снабжала нас тем, что ускоряло наши исследования.

— Что получали они?

— Ограниченные результаты. Отдельные показатели и промежуточные данные. Этого было недостаточно, чтобы воспроизвести систему целиком.

— То есть вы отдавали им только часть результатов? — спросила я.

— Именно.

Вот теперь.

Я просунула пальцы под край корсажа. Бумага зацепилась за ленту, и на секунду мне показалось, что я сейчас порву единственную вещь, ради которой стоило терпеть весь предыдущий час. Потом лист вышел.

Гвардейцы среагировали мгновенно. Два арбалета повернулись ко мне.

— Бумага, — сказала я и остановила руку. — Служебное донесение Нилрему. Я нашла его здесь.

Арториус посмотрел на лист.

— От кого?

— Эдрен Саал. Посредник лунной стороны.

— Вы читаете авалорскую письменность?

— Нет. Феордан прочитал мне содержание.

Король едва заметно поднял бровь. Хорошо. Он тоже проверял источник знания, а не только удобство ответа.

Я протянула лист не ему, а ближайшему офицеру.

— Проверьте сами.

Офицер принял бумагу двумя пальцами за края. Эта маленькая деталь почти успокоила меня: хотя бы у королевской гвардии существовало понятие не лапать доказательства всей ладонью.

Он быстро пробежал глазами текст.

— Печать служебная, — сказал. — Подпись: Эдрен Саал. Ссылка на личное распоряжение Дамиэна Кровавого Цветка.

На имени Дамиэна Феордан напрягся, но не произнёс ни слова.

Офицер продолжил:

— «Продолжить обмен материалами и результатами по устойчивым свойствам…» Здесь перечислены накопители, реагенты, технические образцы. Далее: «после доступа к закрытым запасам увеличить объём передачи». Есть упоминание предыдущих партий.

Нилрем шагнул к нему.

Арбалетчик сразу перекрыл путь.

— Дальше, — сказал Арториус.

— «Особый интерес представляет сохранение функционала при высоком уровне подавления и стабильность внешнего двигательного контура». Потом окно передачи. Получатель обозначен личной связкой, не имперским ведомством.

Он поднял глаза.

— Это не похоже на устаревшие сводки.

Нилрем побледнел не от страха. От ярости.

— Вы не понимаете контекст.

— Тогда объясните, — сказал Арториус.

— Им была нужна проверка совместимости. Без наших параметров их оборудование бесполезно. Я получал больше, чем отдавал.

— Вы передавали характеристики авалорской военной системы личной сети наследника Лунной империи.

— Теперь правителя, — сухо поправил Феордан. — Императорская печать у него.

Мне не понравилось, как естественно это прозвучало. Но он говорил факт, а не присягал.

Арториус повернулся к нему.

— Вы служили Ловцом Душ?

— Капитаном.

— И считаете документ подлинным?

Феордан посмотрел на лист у офицера.

— Печати и форма похожи на настоящие. Содержание я уже читал. Подлинность подписи Саала без образца не подтвержу.

Не «да». Не удобный ответ.

Арториус кивнул.

— Достаточно для изъятия и проверки.

Он снова посмотрел на Нилрема. Пальцы медленно сжались, костяшки побелели. Лицо почти не изменилось, но голос стал тише и жёстче. Вот тогда я поняла, что он по-настоящему взбешён.

Не из-за людей, которых оставляли в сознании внутри собственного неподчиняющегося тела. Даже не из-за отряда, слушавшего жезл Нилрема.

Его ярость вызвало другое: иностранная сторона, переданные военные результаты и чужой правитель, получивший доступ к авалорской разработке.

Король мог терпеть многое, пока жестокость оставалась внутренним инструментом государства. Предательство начиналось там, где инструмент переставал принадлежать ему.

Мне следовало помнить это прежде, чем решить, что Арториус пришёл нас спасать.

— Лорд Нилрем, — произнёс он, и голос стал холоднее, — вы будете взяты под стражу по обвинению в государственной измене, незаконном формировании вооружённого подразделения и сокрытии истинного масштаба проекта от короны.

— Вы серьёзно?

— Полностью.

— После всего, что я вам дал?

— Вы дали это не только мне.

Офицер сделал знак. Гвардейцы начали сужать кольцо.

Нилрем смотрел на них несколько секунд.

Потом рассмеялся.