Глава 25.2

Удар пришёл не громким звуком, а сильнейшим давлением.

Меня подбросило и тут же впечатало во что-то твёрдое. Воздух исчез. В ушах зазвенело, рот набило известковой пылью. На секунду я перестала понимать, где верх, пока тяжёлое тело над мной не сдвинулось и в сером мареве не проступило лицо Феордана.

— Цела?

Я попыталась вдохнуть. Получилось только со второго раза — заметила, что вся вежливость Феордана испарилась, теперь он был на взводе и не «выкал» мне.

— Кажется.

— Конкретнее давай.

— Руки, ноги двигаются. Голова на месте.

— У тебя она и раньше была. Польза спорная.

Если он способен язвить, значит, тоже жив.

Феордан поднялся на одно колено. По его спине и плечам сыпалась каменная крошка. Там, где ещё несколько секунд назад была внешняя стена, зиял рваный прямоугольный пролом. Не развалина после случайного взрыва — слишком ровно. Камень ушёл внутрь крупными блоками, основная масса легла веером по заранее выбранному сектору. Один из техников лежал возле стола, прижав ладони к окровавленному лбу, другого отбросило к раме, лекарь полз к двери.

Нилрем стоял у платформы, держась за её край. По левому виску у него тянулась тонкая красная полоса. Он смотрел на пролом не испуганно — оскорблённо.

Из пыли появилась первая фигура.

Щит вперёд. Низко. За ним — человек в тёмной пластинчатой броне и коротком шлеме. Арбалет он держал не как охотник, только как оружие: приклад плотно в плечо, ложе — чуть ниже линии глаз. Сверху на корпусе сидела узкая металлическая кассета с несколькими болтами.

Многозарядный?

Я видела похожие механизмы только в очень далёких музейных родственниках этого мира. Здесь же оружейники явно решили, что один выстрел перед перезарядкой — слишком много уважения к противнику.

Первый боец взял левый сектор. Второй сразу ушёл вправо. Третий не смотрел на людей — смотрел на двери. Четвёртый прикрывал пролом. Никто не кричал «всем стоять», пока не были перекрыты линии движения.

Потом команда всё-таки прозвучала:

— Оружие на пол! Руки так, чтобы я видел!

Это не рыцари. Это самая настоящая штурмовая группа.

В другой жизни я несколько раз приезжала на места после работы СОБРа. Там всегда оставалось одно и то же странное впечатление: хаос для тех, кого брали, и почти скучная последовательность для тех, кто брал. Вход. Секторы. Двери. Руки. Оружие. Люди.

Здесь вместо автоматов были арбалеты и мечи. Но логика не изменилась.

Охранник в легкой кожаной броне у дальней стены дёрнулся к короткому жезлу на поясе. Болт вошёл в камень в ладони от его пальцев.

— Ещё раз, — сказал арбалетчик, — и следующий будет в локоть.

Охранник медленно поднял руки.

Гвардейцы входили один за другим. На их наплечниках я увидела одинаковые небольшие знаки, но разглядеть не успела. Две пары сразу ушли в боковые коридоры. Один офицер короткими жестами распределил людей к медицинскому крылу и нижнему двору.

Они знали план комплекса. Или получили достаточно времени, чтобы его добыть.

Нилрем выпрямился.

— На каком основании вы проникли в закрытый объект Капитула?

Офицер даже не повернул голову.

— Руки, лорд Нилрем.

— Вы понимаете, с кем разговариваете?

— Да.

— Тогда уберите оружие.

— Нет.

Краткость ответа почти заставила меня улыбнуться.

Нилрем медленно поднял руки. Его правая ладонь осталась пустой. Синий жезл лежал на столе в двух шагах. Я отметила расстояние автоматически.

Потом стало очень тихо. Хотя нет — не совсем. Кто-то стонал. Камень осыпался с края разбитой стены. Из дальнего коридора доносились команды. Но гвардейцы вокруг меня одновременно изменились — едва заметно, будто через всю группу прошёл один сигнал.

Офицер опустился на колено, за ним второй. Не все — арбалетчики у дверей остались стоять и продолжали держать сектора. Один даже не повернул головы.

В пролом вошёл мужчина.

Без короны.

Это я заметила первым. Наверное, потому что ожидала именно её — глупое наследство всех земных картинок с монархами. На нём была тёмная одежда под лёгким боевым нагрудником и длинный плащ, запылённый у края. Волосы, когда-то, вероятно, тёмные, заметно тронула седина. Лицо было сухим, жёстким, без той ухоженной красивости, которой Дамиэн превращал появление королевской персоны в спектакль.

Этот человек не играл власть. Он привык, что пространство освобождают до того, как он потребует.

Гвардейцы преклонили колено, и имя сложилось само.

Арториус.

Король Авалории впервые оказался в нескольких шагах от меня.

Он осмотрел комнату быстро. Разбитая стена. Техники. Рамы. Феордан рядом со мной. Нилрем под прицелом. Потом его взгляд остановился на мне.

Глаза были светлыми. Почти того же ледяного оттенка, который я слишком хорошо знала.

И в этот момент за ним появился Каллан. Я не сразу его узнала. Не потому, что изменилось лицо. Изменилось наполнение вокруг него.

Полные рыцарские доспехи. Не турнирная смесь пластин и дорожной брони, в которой он ходил последние недели, а собранное тяжёлое облачение: нагрудник, наплечники, наручи, защита бёдер, меч на перевязи. На груди и плаще открыто стоял герб де Вернов — ящерица на горе, которую он столько времени прятал или снимал.

Кал Рен исчез. В проломе стоял сир Каллан де Верн.

Он сделал шаг, и я заметила короткую задержку движения справа. Доспех не отменил рану между рёбрами. Под металлом всё ещё были швы, повязка и тело, которому лекарь велел отдыхать, а не штурмовать тайные лаборатории вместе с королём.

Арториус повернул голову на звук. Одного этого движения хватило.

До этого я видела только глаза. Теперь увидела остальное: линию скул, то, как оба чуть опускали подбородок словно в вопросе, одинаковую экономность жестов. Не копия. Не молодое и старое лицо одного человека. Родство было хуже портретного сходства — оно сидело в движениях.

Каллан остановился перед королём и опустился на одно колено.

— Сир де Верн, — сказал Арториус.

Ни капли тепла. Ни секунды удивления. Ни слова «сын».

— Ваше Величество.

Феордан остался стоять. Я тоже. В моём случае это было не демонстрацией независимости. Я просто понятия не имела, что положено делать женщине с поддельным пропуском, земным прошлым и украденным донесением иностранной разведки под корсажем при встрече с королём авторитарной страны.

Решила не импровизировать с поклонами.

Арториус снова посмотрел на меня.

— Алиса Морриган.

Это был не вопрос.

Внутри всё неприятно сжалось.

— Значит, доклады Нилрема до вас всё-таки доходили, Ваше Величество.

Каллан чуть повернул голову. Видимо, собирался что-то сказать, но король опередил.

— Некоторые.

— Удобное слово.

— Для нашего первого разговора — достаточное.

Голос у него был спокойным. Не бархатным, как у другого властителя, которого я знала — Джулиуса из Лунной империи. Без попытки сделать власть приятной. Я поняла, почему Каллан говорил короткими фразами: возможно, это было не только военное воспитание.

Нилрем наконец нарушил паузу.

— Ваше Величество, я требую объяснений.

Арториус повернулся к нему.

— Вы их получите.

— Королевская гвардия разрушила стену секретного объекта, нарушила внутренний режим Капитула и сорвала подготовку к срочной транспортировке по государственной программе.

— Не государственной.

Впервые на лице Нилрема что-то изменилось. Совсем немного.

Арториус продолжил:

— Не в том виде, который я вижу сейчас.

Нилрем посмотрел на Каллана.

— Понятно.

Это слово прозвучало почти брезгливо.

Каллан поднялся только после короткого жеста короля.

— Он пришёл во дворец менее часа назад, — сказал Арториус, не отводя взгляда от Нилрема. — Назвался рыцарем Ордена и потребовал немедленной аудиенции по делу о государственной измене. Когда дежурный распорядитель решил, что этого недостаточно, назвал своё полное имя.

Нилрем усмехнулся.

— И вы поверили всему что он наплёл вам?

— Нет.

Каллан не шелохнулся.

Мне этот ответ понравился больше, чем должен был.

— Сир де Верн предъявил восковые оттиски номера четыреста двенадцать и транспортной пластины. Сообщил о двенадцати людях, которыми вы управляли в закрытом дворе. После этого моя служба проверила три вещи.

Арториус загнул палец.

— Ваш приказ закрыть внешние переходы.

Второй.

— Перемещение людей через нижний двор вне обычных реестров.

Третий.

— Снятие двух постов гвардейцев, которые должны были находиться у этого крыла.

Он опустил руку.

— Мне хватило.

— И всё же вы пришли лично, — сказал Нилрем. — Ради закрытого двора?

Арториус посмотрел на железные рамы за его спиной.

— Приказ на программу отдавал я. Если его превратили в нечто иное, я хотел увидеть это сам. Кроме того, внутри находился бывший капитан Ловцов Душ из Лунной империи, а рядом с ним — женщина с Островов, уже фигурировавшая в ваших же докладах. Это стало государственным вопросом до того, как мы вошли в стену — я бы даже сказал, международным.

Вот почему гвардия знала, куда идти. И вот почему король не остался во дворце: не вера в бастарда, не семейное прозрение. Улика, независимый свидетель, быстрая проверка.

Я почувствовала странное, почти профессиональное облегчение — и тут же одёрнула себя. Хорошая процедура не делала хорошим человека, который ею пользовался.

— А наши остальные спутники? — спросила я.

Каллан ответил раньше короля:

— Во дворце.

Я резко посмотрела на него.

— Кто?

— Рилет. Рокси. Брут. Горст.

— Под арестом?

— Под охраной, — сказал Арториус.

— Разница зависит от того, можно ли выйти добровольно, Ваше Величество.

— Нельзя.

По крайней мере, честно.

— До окончания проверки никто из людей, связанных с этим делом, не покинет дворец. Феллхарта задержат в Карн-Думе. Его архив и кабинет в Капитуле будут опечатаны.

Нилрем впервые повернулся к королю всем телом.

— Вы изолировали лорда Феллхарта?

— Да.

— На основании слов этих людей?

— На основании ваших действий, которые лишь подтверждают их слова.

Арториус сделал ещё шаг в помещение и посмотрел на железные рамы.

— Теперь, лорд Нилрем, вы объясните мне, что именно построили на деньги короны.