Глава 26.2

Секретарь вывел очередную строку. Я узнала знакомый рисунок своей легенды — те же два блока знаков, которыми имя «Алиса Морриган» уже не раз обозначали в пропусках и списках. Свободно читать местную запись я всё ещё не умела, но собственное вымышленное имя научилась узнавать слишком хорошо.

И вдруг поняла, что больше не хочу его видеть.

Легенда спасала в порту, на дороге, у ворот Артории, в служебных коридорах Турнира. Имя было инструментом, как чужая печать или одежда помощницы писаря. Но инструмент начинал становиться клеткой, если держать его в руках слишком долго.

— Исправьте, — сказала я.

Секретарь поднял голову.

— Что именно?

— Имя.

Арториус ничего не спросил.

Каллан повернул ко мне лицо. От движения болезненно напрягся живот, но он промолчал.

— Алиса Фёдоровна Вельская, — произнесла я медленно. — Морриган — легенда.

Перо зависло над строкой.

— Повторите.

Я повторила.

Он записал местными буквами так, как услышал, и на секунду мне захотелось рассмеяться. Тридцать пять лет имя существовало в паспортах, протоколах, дипломах, на пропусках в лаборатории, в ведомостях МВД. Теперь чужой человек переводил его звуки в чужой алфавит по приказу короля другого мира.

Я смотрела, как он выводит последнее имя, и впервые особенно остро почувствовала, насколько далеко осталась та жизнь, в которой оно было чем-то совершенно обычным.

— Откуда вы? — спросил Арториус.

Я набрала воздух.

Вот она, граница. Её можно было снова отодвинуть. Сказать «далеко». «За морем». «В другой стране». Придумать ещё одну удобную дверь и закрыть её за собой.

Только старая легенда уже трещала по швам. Рокси поймала нас на одной несостыковке, Феордан с Горстом знали меня совсем из другой жизни, а теперь передо мной сидел король, который уже знал меня под моим настоящим именем.

Ещё одна ложь ничего бы не спасла. Только добавила бы следующую трещину.

— Я не из этого мира.

Секретарь перестал писать.

Арториус не изменился в лице.

— Уточните.

Я повторила, уже медленнее:

— Не из Авалории. Не из Лунной империи. Вообще не из страны, которую можно найти на вашей карте. Я из другого мира.

За окном шумели листья. В коридоре кто-то прошёл быстрым шагом. Обычные звуки огромного дворца, внутри которого только что прозвучала фраза, способная сделать меня либо очень ценным свидетелем, либо сумасшедшей.

— Что это за мир? — спросил Арториус.

— Земля. Я жила в России, в Санкт-Петербурге. И в моём мире нет магии. До того дня, когда я оказалась здесь, я никогда не видела ничего подобного.

— А ваша профессия?

— Криминалист. Старший криминалист МВД.

Секретарь опять остановился.

— Это военная должность?

— Нет. Полиция. Я осматривала места преступлений, работала со следами, телами, оружием, документами. Помогала устанавливать, что произошло и кто врёт о том, что произошло.

Арториус слегка откинулся в кресле.

— Это объясняет многое.

На этот раз в его голосе не было удивления. Скорее подтверждение уже сложившейся версии. Я вспомнила, как он наблюдал за мной в комплексе Нилрема: не за тем, как я дралась, а за тем, куда смотрела, что трогала и какие вопросы задавала.

Но взгляд Арториуса на секунду ушёл в сторону, к окну. Я поняла, что профессия интересовала его сейчас меньше другого.

Мир без магии он всё ещё переваривал.

— Сколько вам лет? — спросил он через несколько секунд.

Вопрос всё равно застал меня врасплох.

— На момент исчезновения — тридцать пять.

Секретарь поднял глаза от бумаги, а Арториус лишь внимательнее посмотрел на меня.

Не так, будто услышал невозможное. Скорее словно примерял новый факт к уже знакомым ему правилам. В конце концов, его собственный отец прожил не одно столетие благодаря магии. Молодость, продлённая жизнь, изменённое тело в этом мире не относились к категории чудес.

— После перехода я стала выглядеть примерно так, как сейчас, — добавила я. — Почему именно, не знаю. Я могу строить версии, но доказательств у меня нет.

— Сам переход изменил ваше тело?

— После него я обнаружила себя такой. Это всё, что могу утверждать.

Арториус медленно кивнул. И снова замолчал на секунду дольше, чем требовал разговор.

Я почти видела, к какой мысли он возвращался.

Не к моему возрасту — к Земле. К миру, где человек мог прожить всю жизнь и ни разу не увидеть магии.

— Вы не знаете, что именно перенесло вас?

— Знаю часть.

Я посмотрела на серебристую линию света на столе. Надо было начать не с Дамиэна как чудовища, а с Дамиэна как первого человека, которому я поверила. Иначе всё снова превратится в удобную историю, где умная женщина видит зло сразу, а потом зачем-то идёт рядом.

— Когда я появилась в Лунной империи, рядом лежало тело убитого принца, — сказала я. — Старшего сына Джулиуса. Меня нашли возле него. Я не знала страны, законов, письменности, магии. Даже не понимала, почему слышу чужую речь как свою. Первые люди, которых я увидела, решили, что я убийца.

Каллан опустил взгляд.

Я вспомнила чёрный зал, тело на полу, руки Ловцов Душ. Собственное сердце, колотившееся так, будто могло пробить рёбра. И голос, возникший именно тогда, когда мир уже выбрал для меня роль.

— Дамиэн вошёл и первым сказал, что я не убивала его брата. Не «мы разберёмся». Не «если невиновна, докажите». Просто — ты не делала этого. Он знал, что я чужая. Объяснил, что у меня нет местной магической искры. Обещал защиту и предложил вместе искать настоящего убийцу.

Арториус слушал неподвижно.

— То есть вы доверились ему из благодарности.

— Нет. Хотя было бы проще…

Я провела пальцем по краю стола.

— Я была в шоке, одна, обвинённая в убийстве человека, о котором узнала впервые уже рядом с его телом. Вокруг существовал мир, где все знали правила, кроме меня. Дамиэн первым дал мне карту. Объяснение. Роль. Он не просто спас от обвинения — он сделал себя единственным источником, через который я понимала происходящее. Это было очень… эффективно.

Я замолчала. Можно было добавить ещё одно удобное объяснение.

После перехода мне снова дали тело девятнадцатилетней девчонки. Иногда я сама ловила себя на мысли, что, может быть, вместе с молодой кожей, быстрым пульсом и гормонами мне вернули и часть той возрастной безрассудности, которую я давно считала пережитой. Очень хотелось в это верить. Свалить хотя бы кусок ответственности на чужую физиологию.

Только память у меня осталась прежней. Тридцать пять лет никуда не делись. Академия, трупы, допросы, люди, которые врали мне в лицо и были уверены, что делают это убедительно, — всё это тоже осталось со мной.

Значит, молодое тело могло быть объяснением. Возможно. Оправданием — нет.

— И вы в него влюбились, — внезапно сказал Арториус.

Не вопрос.

Я могла соврать. Или заменить слово «любовь» на «доверие», как делают в протоколах, когда личное мешает выглядеть убедительно.

— Да.

Горло сжалось на секунду. Не от желания вернуть то, что было. От отвращения к собственной памяти, которая всё ещё знала тепло его рук, запах кожи, интонации, от которых когда-то становилось спокойно.

— Позже. Не в первый день. Но да. Я его любила.

Каллан чуть повернул голову к окну.

Я заметила это движение и разозлилась на себя за то, что заметила.

— Именно поэтому дальше я буду разделять вещи, — продолжила я. — То, что Дамиэн сделал со мной, даёт мне причины ненавидеть его. Ненависть не является доказательством его остальных преступлений.

Секретарь приготовился писать быстрее.

— Первое. Дамиэн связан с Тенями и зеркальной сетью. В Империи он представлял их как угрозу, которую пытается остановить. Позже я увидела достаточно, чтобы понять: как минимум частью Теней управлял он сам. Он же оказался Лордом Теней.

— Вы видели управление лично? — спросил Арториус.

— Видела его при Тени без прежней маски. Видела, как он отдавал ей команды. Видела результат. Но полную механику не знаю.

— Первое. В той истории была одна Тень. Та самая, что убила старшего принца.

Арториус чуть прищурился.

— Вы уверены, что та же?

— Сейчас — да. Тогда я этого не знала.

Я ненадолго замолчала, собирая события в правильном порядке. Самым простым было рассказать так, как я понимала их теперь. Самым честным — не забывать, сколько из этого я поняла только потом.

— Ещё до моего переноса она появлялась на Земле. Тогда я не знала, что вижу, и уж точно не связывала происходящее с этим миром. Были смерти с похожими повреждениями, а непосредственно перед тем, как оказаться здесь, я видела это существо возле зеркала. Уже в Империи Тень тоже использовала зеркала: исчезала в одном отражении, появлялась из другого. Для меня это был способ передвижения монстра. О какой-то системе или устройстве, подобном тому, что мы нашли в Артории, я тогда не знала.

Секретарь записывал быстро, почти не поднимая глаз.

— И вы знали, что принц Дамиэн контролирует это существо? — спросил Арториус.

— Нет. В этом как раз и состояла одна из лучших частей его спектакля.

Я почувствовала, как напряглись пальцы на краю стола, и заставила их разжаться.

— Я считала Тень нашим общим врагом. Дамиэн при мне с ней сталкивался, получал ранения, выглядел человеком, на которого она тоже охотится. Мы искали того, кто стоит за её появлением. Искали Лорда Теней.

— И подозревали Валуа.

Я посмотрела на Арториуса.

— Да. Довольно долго — именно его.

Это имя всё ещё вытаскивало слишком много лиц сразу. Валуа. Кайл. Склеп. Кровь на камне. Чужая уверенность, что наконец-то всё сложилось в одну понятную картину.

— Валуа подходил почти идеально. Глава Ловцов Душ, огромный административный ресурс, доступ к закрытым разработкам, собственные преступления, тайные приказы. Чем дальше мы заходили, тем больше следов указывало в его сторону. После Склепа версия выглядела почти законченной.

Я провела большим пальцем по ногтю.

— В этом и была проблема. Он оказался слишком удобным Лордом Теней.

— Но сама Тень к тому времени ещё существовала?

— До определённого момента. Её уничтожил Кайл, когда мы пришли освобождать Дамиэна из лечебницы.

При имени Кайла в груди привычно сжалось, но теперь боль уже не выбивала воздух полностью. Просто становилась ещё одним предметом в комнате, который приходилось обходить.

— До смерти Тени я ни разу не видела, чтобы Дамиэн отдавал ей приказ. Не видела, чтобы она подчинялась его жесту или голосу. У меня не было сцены, после которой можно было бы сказать: вот, я собственными глазами видела управление.

Арториус чуть подался вперёд.

— Тогда почему вы утверждаете, что Тень принадлежала ему?

— Потому что он сам мне это рассказал.

Перо секретаря на мгновение остановилось.

— При каких обстоятельствах?

— Когда собирался меня убить.

Я услышала, как Каллан чуть глубже вдохнул, но смотреть на него не стала.

— Дамиэн больше не пытался ничего изображать. Он рассказал, что Тень была связана с ним, что использовал её задолго до моего появления здесь. По его словам, на Земле он проверял на людях, что она умеет, как действует, как убивает. Потом использовал её уже в Империи. Старшего принца убила она.

Арториус не перебивал.

— И всё то время, пока мы якобы искали источник угрозы, Дамиэн прекрасно знал, что именно мы расследуем. Знал, потому что сам был источником значительной части этой истории.

— Значительной?

— Я специально говорю именно так. Не собираюсь приписывать ему то, чего не могу доказать.

Арториус едва заметно кивнул.

— Продолжайте.

— Он признался, что является Лордом Теней. До этого мы считали, что под этим именем скрывается Валуа или кто-то связанный с ним. Дамиэн также утверждал, что к тому моменту несколько Домов Империи уже фактически подчинялись Лорду Теней, а его люди были встроены в разные структуры гораздо глубже, чем мы подозревали.

— Какие именно Дома?

— Он не дал мне полного списка. А проверять его слова после этого разговора возможности у меня не было. Поэтому это пока его заявление, а не установленная мной структура подчинения.

Я сделала короткую паузу.

— Но после того, что мы нашли здесь, в Артории, я уже не могу считать все его признания простым хвастовством. Старый узел содержал моё земное имя, запись о выборе цели и завершённом переносе. И принадлежность исходного ключа Дамиэну подтверждается не его словами, а самим устройством.

Арториус некоторое время молчал.

— То есть признание в принадлежности Тени вы получили от него самого. А существование более широкой инфраструктуры Дамиэна позднее подтвердили уже независимо.

— Именно.

Он перевёл взгляд на секретаря.

— Отделить в протоколе признанные им сведения от подтверждённых материально.

Секретарь кивнул.

Я почти одобрительно отметила формулировку. Почти.

— Второе? — спросил Арториус.

— Расследование убийства его брата было выстроено так, чтобы Валуа постепенно стал главным организатором всего происходящего.

— Но вы только что сказали, что Валуа действительно совершал преступления.

— И от этого я не отказываюсь.

Здесь было особенно легко сделать удобный скачок: раз Дамиэн оказался настоящим Лордом Теней, значит Валуа автоматически превращался в невиновную жертву. Только уголовные дела так не работали. Один преступник не переставал быть преступником только потому, что рядом обнаруживался второй, более талантливый.

— Валуа виновен в чистках, незаконных приказах, покушениях и действиях, которые Феордан подтверждает собственными показаниями. У меня нет оснований перечёркивать всё это. Но теперь есть основания сомневаться, что именно Валуа организовал убийство старшего принца и был тем человеком, за которого мы принимали Лорда Теней.

Секретарь потянулся к отдельному листу.

— Показания бывшего капитана Феордана получены утром, — сказал он. — Он подтверждает прежние наблюдения относительно приказов Валуа и событий в Склепе. Отдельно указано, что обнаруженные позднее сведения о принце Дамиэне не меняют содержания его собственных показаний.

— Да, — сказала я. — Это как раз важно. Феордан сомневается в общей картине, но не переписывает то, что видел сам.

Арториус медленно кивнул.

— Значит, ваша нынешняя версия состоит не в том, что Валуа невиновен, а в том, что его реальные преступления использовали, чтобы сделать убедительным обвинение в другом преступлении.

— Именно.

Это прозвучало неприятно точно.

Дамиэну даже не понадобилось создавать идеального невиновного козла отпущения. Гораздо удобнее было взять человека, на котором и без того хватало крови, и добавить к ней ещё одну.

— И вы считаете, что Дамиэн сознательно направлял расследование к Валуа?

— Считаю. Но здесь тоже есть граница между выводом и тем, что можно доказать отдельным документом. Я видела последствия. Знаю, какие версии Дамиэн поддерживал, какую информацию давал мне и какие факты скрывал. Теперь знаю, кем он был на самом деле. Это образует очень сильную картину, но прямого приказа с формулировкой «подставить Валуа» у меня нет.

Арториус принял это без возражений.

— Третье?

Мне внезапно захотелось встать. Просто пройтись от окна к двери и обратно, почувствовать ноги, заставить тело заниматься чем-нибудь кроме воспоминаний.

Я знала эту реакцию слишком хорошо. Организм предлагал движение, когда мозгу особенно не нравилось место, куда пришёл разговор.

Я осталась сидеть.

— Дамиэн пытался меня убить.

Секретарь опустил перо чуть медленнее.

— Как? — спросил Арториус.

— Сбросил с высоты.

Я произнесла это без подробностей. Пока без подробностей.

— Он был уверен, что я погибну. Позже в Империи появилась официальная версия: несчастный случай в закрытой части дворцового комплекса, падение с высоты, тело не найдено. По словам Феордана и Горста, меня искали несколько дней.

Я помолчала.

— Дамиэн устроил поминальную церемонию. Публично скорбел. Плакал.

Последнее слово я произнесла спокойно.

Наверное, потому что именно оно уже не причиняло боли. Осталось только что-то холодное и почти профессиональное: понимание того, насколько тщательно он умел обслуживать собственную версию событий.

Арториус смотрел на меня несколько секунд.

— Он признался вам во всём этом до того, как сбросил вас?

— Да.

— Почему?

Я усмехнулась едва заметно.

— Потому что был уверен, что через несколько минут единственный человек, которому он всё рассказал, перестанет существовать.

В комнате стало очень тихо.

— И ошибся, — сказал Арториус.

— Да.

На этот раз я позволила себе посмотреть на Каллана.

Он сидел неподвижно, но в его лице было слишком много того, что он не собирался произносить при отце и секретаре.

Я отвернулась первой.

— И после этого вы оказались в Авалории.

— Не сразу. Я сбежала из Сильверрима и села на первый корабль, который уходил из Империи. Уже на борту познакомилась с Рилет. То, что корабль шёл в Авалорию, было случайностью.

Арториус несколько секунд молчал.

— Тогда что связывает вас с найденным здесь узлом?

— Запись внутри него.

Я положила ладони на стол.

— Там было моё полное земное имя. Кириллицей — письменностью моего мира. Рядом стояли отметки: «идентификатор цели», «связь закреплена», «выбрана», «перенос завершён». А техническая пластина указывала владельца исходного ключа — Дамиэна Кровавого Цветка. Старая запись обо мне и свежий приказ шли через одну личную связку.

Взгляд Арториуса изменился.

До этого он слушал историю о преступлениях другого правителя. Теперь перед ним лежало доказательство того, что этот правитель давно имел собственный узел внутри его столицы.

— Запись появилась до вашей первой встречи с Дамиэном?

— По расположению в журнале и состоянию записи — да. Точную дату мы определить не смогли.

— Почему выбрали именно вас?

Вот он. Вопрос, который я задавала себе с момента, когда увидела собственное имя в чужом зеркале.

— Не знаю.

— Что означает «идентификатор цели»?

— Не знаю.

— Как он нашёл ваш мир?

— Не знаю.

— Может ли повторить перенос?

— Не знаю.

Секретарь перестал успевать превращать мои незнания в официальный документ.

Арториус не раздражался. Просто сменил направление.

— Тогда что Дамиэну нужно от Авалории?

— Этого я не знаю.

Я перечислила только подтверждённое: интерес к людям, сохраняющим свойства под подавлением; закупки железа, глушащего шпата и медицинских реагентов; получение результатов по внешнему двигательному контуру; поиск контактов при дворе и среди торговых домов; донесение Саала со ссылкой на личное распоряжение Дамиэна.

— Можно утверждать, что он получал доступ к людям, материалам и результатам исследований, — закончила я. — Для чего именно собирался их использовать, пока неизвестно.

Арториус сложил пальцы на столе.

— Джулиус умер через несколько часов после того, как вы обнаружили этот узел.

— Да. Но одного совпадения по времени недостаточно, чтобы связывать эти события.

— Вы не считаете его смерть убийством?

— Считаю это возможной версией. Не доказанным фактом.

— Вы считаете смерть случайной?

— Я считаю, что у Дамиэна есть мотив. Выгода очевидна: смерть отца даёт ему власть. Он умеет организовывать убийства и скрывать роль. Но у меня нет тела Джулиуса, результатов осмотра, состава крови, свидетелей последних часов и даже подтверждённой причины смерти. Официально ему стало плохо, он упал с лошади и умер от травмы. Пока это всё.

— Но подозреваете его.

— Да.

— Сильно?

— Это уже не термин доказательственного права.

На этот раз Арториус почти улыбнулся.

Почти.

— В старых хрониках моего отца встречается выражение «земли за Потоком», — сказал Арториус. — Теологи спорили, было ли это названием реального места или обычной аллегорией. Ни одного подтверждённого путешественника оттуда в королевских архивах нет.

— Значит, я испортила красивую метафору.

— Или сделались ещё одной.

Он ненадолго замолчал.

— Вы сказали, что в вашем мире нет магии.

— Насколько мне известно — нет.

— И Потока?

— Я даже не знала этого слова до появления здесь.

Арториус медленно провёл большим пальцем по краю перстня.

— Мы привыкли считать Поток частью самой реальности. Не местом и не веществом в обычном смысле. Скорее средой, из которой маг берёт силу и через которую эта сила принимает форму. Он существует независимо от того, пользуемся мы им или нет.

Я слушала внимательнее. От Арториуса объяснение звучало иначе, чем от магов, торговцев артефактами и людей Капитула. Для них Поток был чем-то вроде погоды: можно обсуждать направление ветра, но никто не объясняет, почему вообще существует воздух.

— А искра? — спросила я.

— То, чем живое существо к нему подключено. Термин неточный, но привычный. Она не душа и не сознание. Скорее естественный… орган связи, если воспользоваться вашим языком. Через неё человек принимает ману, удерживает форму, оставляет магический след.

Его взгляд задержался на мне.

— Поэтому человек без искры для нас почти противоречие. Вы живы. Думаете. Помните. Ваше тело реагирует на магию. Но самого канала нет.

— Я уже слышала более лестные описания.

Арториус не отреагировал на попытку разрядить разговор.

— Подавляющий контур действует на вас?

— Не так, как на местных. Ему нечего подавлять в обычном смысле. Но чужая магия может воздействовать на моё тело. Иногда очень эффективно.

— Потому что отсутствие искры не делает вас невосприимчивой.

— Именно.

Он снова посмотрел в окно.

И на несколько секунд выражение его лица стало почти непривычным. Не королевским, не расчётливым. Мне даже показалось — мечтательным.

Где-то там, за стеклом, лежала Артория: железные контуры, красные мантии, шахты Чёрной страны, люди, которым с рождения объясняли, какой частью собственной природы они имеют право пользоваться.

А Арториус, кажется, пытался представить Землю. Мир, в котором никто не рождается с искрой. Мир, где магия не даёт преимущества одному человеку над другим просто по праву рождения. Интересно, видел ли он в этом кошмар, или впервые за долгое время — что-то похожее на мечту?

Потом взгляд вернулся ко мне, и король снова стал королём.

— Ваша кровь взаимодействует с зеркальными устройствами Дамиэна?

— Я не знаю, является ли кровь ключом сама по себе. Он использовал её и другие привязки, но отделить одно от другого я не могу.

— Может ли через вас быть открыт новый проход?

— Не знаю.

— Может ли отсутствие искры давать преимущество при переходе?

— Не знаю.

— Другие подобные узлы реагируют на вас?

— Мне известен только один.

Арториус задумался.

— Если установить, чем именно вы отличаетесь от—

Я почувствовала холод Осколка сквозь ткань кармана и вдруг слишком ясно увидела другой стол. Нилрем, стоящий над схемой тела. «Объект». «Пригодность». «Серия».

— Ещё несколько секунд, и вы начнёте спрашивать, сколько крови безопасно взять за один раз.

Секретарь медленно убрал перо от бумаги.

Арториус несколько секунд ничего не говорил.

— Я задаю вопросы как король.

— Именно это и пугает.

Каллан шевельнулся на кушетке.

Я подняла ладонь, не глядя на него. Пока справлялась сама.

— Вы только что арестовали человека, который тоже считал, что задача государства делает вопросы нейтральными. Я не знаю, что умею и чего не умею. Но я не стану проверять это на столе только потому, что теперь стол королевский.

Арториус посмотрел на меня внимательнее.

— Я не собираюсь превращать вас в объект программы, госпожа Вельская.

Первое использование настоящей фамилии прозвучало непривычно.

— Я это услышала.

— Но вопросы останутся. Особенно теперь, когда известно, что некоторые магические устройства взаимодействуют с вами иначе, чем с местными.

Я кивнула. Это было хотя бы честно.

Арториус ненадолго задумался.

— Каллан упоминал артефакт, которым вы пользовались в комплексе. Зеркальный Осколок.

Пальцы сами коснулись кармана.

— Он при мне.

— Откуда он у вас?

— Случайность. Я получила его в Карн-Думе.

Арториус ждал продолжения.

— Мы с Рилет зашли в лавку артефактов. Хозяйка, Анна, сама отдала его мне. Я за ним не приходила и даже не знала, что такая вещь существует. Рилет потом сказала, что раньше этот Осколок пытались использовать маги, но он ни для кого не работал.

— А для вас заработал.

— Да. Тоже не сразу понятно как.

Это, кажется, заинтересовало Арториуса сильнее.

— Человек без искры получает случайно артефакт, бесполезный для магов, и тот начинает показывать вам магические связи и повреждения.

— Показывать образы, — осторожно поправила я. — Не факты. Я уже несколько раз могла понять их неправильно.

Он кивнул.

— Именно поэтому я хочу его увидеть.

Теперь просьба звучала гораздо логичнее.

Я достала Осколок и положила на ладонь. В дневном свете он выглядел почти невзрачно: неправильный кусок тёмного стекла с серебристой глубиной и острым краем. Ни линий, ни чужих голосов, ни удобных ответов.

Арториус протянул руку, но остановил её в нескольких сантиметрах.

— Я хотел бы оставить его дворцовым исследователям.

— Нет.

— На несколько часов.

— Всё равно нет.

— Алиса не обязана передавать его короне.

Каллан сказал это спокойно.

Я повернула голову. Он лежал бледнее обычного, с новой повязкой под рубашкой, но взгляд был ясным.

Арториус посмотрел на сына.

— Я услышал ответ госпожи Вельской.

— Хорошо.

Ни угрозы. Ни попытки расширить конфликт.

Просто граница, обозначенная второй раз.

Я убрала Осколок.

— Зеркальный узел будет уничтожен, — сказал Арториус.

Я помедлила.

— Ваше Величество, прежде чем вы отдадите окончательный приказ, есть одна деталь.

Его взгляд стал жёстче.

— Решение принимаю я, госпожа Вельская.

— Разумеется. Но вы должны знать, что после нашего доступа изменился один из технических индикаторов.

Арториус ничего не сказал, позволяя продолжить.

— До входа там было семь отметок. После — восемь. Мы не знаем, что именно он считает. Возможно, обращение к узлу зарегистрировалось. Возможно, нет. Но если устройство уже передало сигнал, после уничтожения мы потеряем единственный обнаруженный канал и возможность понять, что произошло.

— Несколько часов назад вы сами пытались его разбить.

— Да. Рилет меня остановила. И хорошо, что остановила.

Произнести это оказалось неприятно, но спорить с собственным вчерашним решением только из упрямства было бы ещё глупее.

Арториус встал.

Несколько секунд он смотрел в окно на внутренний двор. Внизу слуги меняли повреждённый навес над переходом, гвардейцы перекрывали дальние ворота, и дворец уже начинал затягивать следы произошедшего привычным порядком.

— Если узел является каналом противника, оставлять его действующим внутри столицы опасно, — сказал он наконец.

— Да.

— И если он способен передавать сведения без нашего ведома, наблюдение за ним само по себе создаёт риск.

— Тоже да.

Он повернулся.

— Но уничтожение сейчас даст нам только уверенность, что мы больше ничего из него не узнаем.

Арториус посмотрел на секретаря.

— Изменить приказ.

Перо поднялось над листом.

— Узел не уничтожать. Помещение опечатать. Королевскую линию отсечь от остальных действующих контуров. Сам блок не вскрывать и не перемещать. Выставить постоянную охрану и отдельный контроль любого доступа. Использование запрещено без моего письменного распоряжения.

— Да, Ваше Величество.

— И если изменится хотя бы один индикатор, я хочу знать об этом раньше, чем человек, который его установил.

Секретарь записал и это.

Арториус снова посмотрел на меня.

— Ваше возражение принято. Не путайте это с правом определять дальнейшую судьбу узла.

Я кивнула.

— Не путаю.

На этом вопрос был закрыт.

И почему-то именно тогда мне снова вспомнилось слово, которое весь день то и дело возвращалось само.

Сегодня.

Он не доверял мне. Я не доверяла ему. Но сегодня мы хотя бы смотрели на одну и ту же угрозу и не пытались заставить друг друга назвать это чем-то большим.