По горячим следам. Глава 16.

Адреналин, горький и до боли знакомый, продолжал пылать в крови, заставляя сердце выбивать безумный ритм, в такт которому ноги неслись по бесконечным белым коридорам. Ослепительный стерильный лабиринт давно перестал напоминать больницу, превратившись в гигантскую ловушку, в утробу бездушного существа, породившего весь этот кошмар. Приходилось бежать, не отставая от Кайла, чья спина в чёрном мундире оставалась единственным твёрдым ориентиром в калейдоскопе белизны.

Резкий бросок в очередной проём — и мы оказались в помещении, которое, судя по остаткам оборудования, и было процедурной. Воздух здесь оказался гуще и насыщеннее, пропахший терпкой смесью разлитых антисептиков, лекарств и чего-то ещё — металлического и тревожного. Картина предстала удручающе знакомой всякому, кто видел последствия вторжения: опрокинутые столики с инструментами, блестящие осколки склянок, разбросанные повсюду вата и бинты. Всё свидетельствовало об отчаянной, беспорядочной борьбе. Однако кроме этого хаоса — ничего. Ни Гримоальда с его тучным неуклюжим телом, ни Дамиэна с его добрыми, сейчас наверняка полными ужаса глазами.

— Чёрт, — выдохнул Кайл, и его голос прозвучал подобно щелчку затвора в наступившей тишине.

Замерший на середине комнаты, он напряг плечи. Медленный подъём головы — и взгляд преобразился: глаза остекленели, утратили фокус, уставившись в пустоту, видя недоступное обычному зрению. Превращение в инструмент. В Ловца Душ.

— След Гримоальда... — голос приобрёл странный, отстранённый оттенок, будто читалось вслух с невидимого пергамента. — Жирный, липкий... пахнет страхом и потом. Старым, застарелым страхом. И он не один...

Наступившая пауза сопровождалась лёгким сдвигом бровей, выражавшим недоумение.

— Второй след... странный. Размытый. Будто его не несли, а... размазали по воздуху. Он не идёт, он... скользит. Горизонтально.

Пока звучал его голос, собственный взгляд, настроенный на поиск вещественных доказательств, автоматически сканировал пространство комнаты. И тогда открылась деталь: поломанные металлические замки, всё ещё болтающиеся на пустых креплениях у массивной кровати. А на идеально чистом кафеле, при внимательном рассмотрении, отчётливо проступали две параллельные полосы — прерывистые следы от колёс, словно кто-то то резко толкал, то останавливал тяжёлую конструкцию.

Мгновение — и мозаика сложилась в сознании с почти осязаемым щелчком. Следы колёс. Пустые крепления. «Скользит горизонтально».

— Кровать! — сорвалось громче и увереннее, чем предполагалось. — Она была на колёсиках! Он не понёс его, он его повёз!

Это оказалось не догадкой, а констатацией факта, рождённой годами работы с уликами. Во взгляде, брошенном на Кайла, читалось уже не привычное снисхождение или раздражение, а нечто иное — мгновенное, кивающее согласие. Признание. В его мире магии и следов душ приземлённый криминалистический метод оказался не просто полезным — он стал ключом.

Больше слов не потребовалось. Встретившиеся взгляды говорили об одном — об общей цели, едином порыве. Резкий разворот к выходу — и уже приходилось бросаться вслед, бросив последний взгляд на следы на полу. Бег по коридорам приобрёл новый смысл: больше не движение вслепую, а целенаправленное преследование. Охота на человека, вёзшего своего пленника, причём пленник этот обладал колёсами. Именно это знание придавало скорости новое качество — уже не бегство от ужаса, но стремительная, ясная погоня.

Промчавшись как два разъярённых духа, мы ворвались в белые коридоры, где лишь тяжёлое дыхание и гулкий топот нарушали стерильный покой. Внезапно тишину разрезал голос, доносившийся отовсюду — из стен, с потолка, — искажённый, словно пропущенный через воду, и до боли знакомый.

— Лорд Кайл... я ожидал, что вы выйдете на меня... но не так скоро! — Голос Гримоальда визжал, переходя на фальцет от страха, на фоне отчётливо слышался ненавистный скрип колёс. — Приношу свои извинения... за то, что сейчас сделаю! Мои хозяева не допустят, чтобы я упустил оставшегося принца... он им нужен! Прощайте!

Последнее слово прозвучало истеричным воплем, тут же сменившимся оглушительным металлическим лязгом, прокатившимся эхом по всему коридору. Кайл резко замер, его взгляд метнулся к ближайшей двери, которая с шипением отъехала в стену. Затем следующая. И ещё.

— Взломал не только связь, но и систему безопасности, — сквозь стиснутые зубы прошипел Кайл, и в его голосе впервые зазвучало нечто похожее на неподдельное раздражение.

Из распахнувшихся палат на нас хлынул кошмар. Это не были просто больные — перед нами предстали искорёженные магией, мутировавшие существа. Один, с кожей, напоминающей обугленное дерево, вопил о «чистом пламени», от его протянутых рук волнами исходил невыносимый жар, плавящий пластик на стенах. Другой, с конечностями, растущими под неестественными углами, двигался рывками, словно марионетка. Третий просто бился головой о стену, оставляя кровавые размазни на белой поверхности.

И все они уставились на нас. Сотни безумных, пустых или полных ненависти глаз.

Кайл не стал дожидаться развития событий, ринувшись вперёд и превратившись в смерч сокрушительной силы. Никакого фехтования — только методичное крушение. Его кулак, обёрнутый сгустком телекинетической энергии, вминал очередного мутанта в стену с оглушительным хрустом, от которого сводило зубы. Время на изящество не тратилось — исключительно на результат. Прижавшись к его спине, приходилось чувствовать, как воздух свистит от пролетающих мимо тел.

Собственный инстинкт заставил действовать. Когда один из пациентов с вытекающими из глазниц слизью и яростью рванулся сбоку, рука с браслетом сама дёрнулась вперёд. Целью было не поражение, а отталкивание. Слабый, но ощутимый импульс воздуха ударил в грудь, сбивая с ног и отшвыривая в сторону. Мельком заметилось, как Кайл на долю секунды бросил взгляд — не одобрения, но быстрого, делового кивка. «Работай».

Тем временем разбирался с огненным вопящим. Не уворачиваясь от жарких волн, простым резким жестом подхватывал тем же невидимым потоком, поднимал в воздух и с размаху, со всей силы, вшпандоривал в противоположную стену. Раздался мерзкий влажный хруст, и горящий маг оседал на пол, наконец умолкнув.

Пробивались словно сквозь густой враждебный лес из плоти и безумия. Кайл — бульдозер, прикрывающий тылы жалкими порывами ветра. Наконец перед нами оказался последний заслон — группа одержимых, сцепившихся в клубящуюся массу. Кайл, не сбавляя шага, просто выбросил вперёд руку. Невидимый таран ударил по ним, разметая в стороны подобно кеглям.

Вырвавшись на чистый залитый светом участок коридора, пришлось оставить за спиной груду тел, стоны и тухлый запах крови с магией. Оба стояли, опираясь руками о колени, пытаясь отдышаться. Грудь горела, в ушах стоял оглушительный звон.

Кайл выпрямился первым. Даже не оглянувшись на оставленный позади ад, устремил взгляд только вперёд, по следу колёс.

— Бежим, — хрипло бросил, и снова пришлось нестись, потому что остановки действительно не существовало. Ни на секунду.

Ещё один поворот — и перед нами распахнулось знакомое пространство. Комната с телепортационными пьедесталами встретила тяжёлым, знакомым гнетом воздуха, всё ещё пропахшего озоном и смертью. И посреди этого зала, у центрального пьедестала, замерла знакомая тучная фигура.

Гримоальд.

Его массивный силуэт, залитый потом, казался ещё громоздче на фоне стерильной белизны. Рядом стояла каталка, где под жгутами, с кляпом во рту, лежал Дамиэн. Мертвенно-бледное лицо принца исказилось ужасом, глаза, полные слёз, безумно вытаращились при нашем появлении. Он забился в немых попытках вырваться, издавая глухие, захлёбывающиеся звуки.

Кайл, тяжело дыша, замер на пороге. Уголок его губ дрогнул, вычерчивая кривую, ледяную усмешку.

— Как удобно, — прозвучало хрипло, но с убийственной ясностью. — Дом Белых Лилий построен как лабиринт, а мы вернулись туда, откуда начали.

Гримоальд дёрнулся, услышав голос. Его рука, трясущаяся как в лихорадке, вцепилась в маленький отточенный нож, мгновенно приставив лезвие к горлу Дамиэна.

— Тише, тише, принц, — забормотал он, голос срываясь на визгливые нотки. — Вы под успокоительным... сил вырваться не хватит...

Переведя безумный взгляд на нас, он всем своим видом источал панический, животный страх. Загнанный в угол крысёнок становился от этого только опаснее.

— Отойди от него, мерзкий жиртрест! — вырвалось горлом раньше, чем успело оформиться в мысль. Никакой стратегии, никакой тактики — лишь чистая, неподдельная ярость при виде этого жалкого существа с ножом у горла беззащитного юноши. Вместе с криком рука с браслетом сама дёрнулась вперёд, выпустив тонкую, но яростную струйку сжатого воздуха, подхваченную крохами маны, прямо в сторону Гримоальда.

Раздался испуганный вздох, инстинктивно вскинулась свободная рука — в воздухе вспыхнул слабый, переливающийся щит. Хотя удар и разбился о защиту, этого оказалось достаточно, чтобы Гримоальд пошатнулся. Мгновение неуверенности, доля секунды переключенного внимания — и этой малости хватило.

Кайл сработал как спущенная пружина. Два гигантских прыжка — и он уже на месте. Разворот, мощный удар ногой в грудь — Гримоальд с оглушительным стоном отлетел назад, словно мешок с костями, тяжело рухнув на спину и беспомощно задергав конечностями, точно опрокинутый навозный жук.

В груди вспыхнуло дикое, почти звериное торжество. Получилось!

Бросок к каталке оказался синхронным. Кайл уже наклонялся над Дамиэном, собираясь перерезать жгут на одной руке, когда из небольшого декоративного зеркала в тёмном углу выползла она.

Тень.

Уже не та, что являлась в Зеркальном зале во всей ужасающей мощи, — теперь израненная, с рвущейся по швам эфирной плотью, пульсирующей и теряющей чёткость формой. Но в тех двух точках, что служили глазами, пылала чистая, неразбавленная ненависть. Направленная не на Кайла, которого она инстинктивно боялась, а на меня. Она помнила. И пришла именно за мной.

Хаос. Абсолютный и безжалостный. Мир сузился до комнаты, наполненной криками, свистом рассекаемого воздуха и леденящим душу присутствием Тени.

Кайл метнулся ко мне, вставая на пути когтистого взмаха твари, но взгляд его тут же рванулся к Дамиэну, всё ещё прикованному к каталке. Юноша был разорван, как никогда прежде: защитить меня или спасти брата? Мозг отказывался воспринимать эту дилемму.

Из угла, куда свалился Гримоальд, послышался шорох и хриплое клокотание. Толстяк приходил в себя. Его глаза, выпученные от ужаса, закатились к ближайшему телепортационному пьедесталу. Даже не вставая, Гримоальд пополз к нему, подобно раненому зверю, оставляя за собой влажный след.

— Не смей! — рявкнул Кайл.Но Тень, почуяв мимолётную слабость, вновь ринулась в атаку, на этот раз целясь в Дамиэна.

Это оказалось последней каплей. Я увидела, как лицо Кайла исказила гримаса чистейшей, неконтролируемой ярости — сплав гнева, страха и древнего, хищного торжества. Развернувшись к Тени, он превратил собственные руки в орудие немыслимого разрушения.

Это был не мощный луч, а целый шквал ослепительно-белых игл, со свистом пронзивших воздух и впившихся в эфирное тело монстра. Уже не сражение, а расстрел. Лучи прошивали Тень насквозь, рвали на клочья, выжигали изнутри. Чудовище затрепетало, издав тот самый пронзительный, неземной визг, полный агонии. Его форма вздулась, почернела и лопнула, словно гнилой плод, оставив в воздухе лишь клубы чёрного дыма и запах гари.

Однако победа пришла слишком поздно.

Нарастающий гул привлёк внимание — Гримоальд, доползший до пьедестала, ударил по нему ладонью. Воздух вокруг заколебался, заряжаясь силой. Рыча от натуги, толстяк ухватился за каталку с Дамиэном, пытаясь втянуть её в зону телепортации.

— НЕТ!

Рёв Кайла, полный такого отчаяния, что кровь стыла в жилах, огласил комнату. Юноша рванулся вперёд, но было поздно: телепорт уже стоял на грани активации. И тут Дамиэн, чья одна рука оказалась свободна, совершил отчаянный рывок. Вместо того чтобы рвать жгуты, он изо всех сил, с яростью загнанного в угол зверя, толкнул Гримоальда в грудь.

Не ожидавший нападения толстяк с глухим вскриком отлетел назад. Его тучное тело, потеряв равновесие, пересекло границу мерцающего поля в самый неподходящий момент.

Раздался звук, от которого на мгновение оглохло. Не хлопок, а оглушительный, разрывающий реальностьХЛОПОК— будто сама ткань мироздания не выдержала и лопнула по шву.

И всё затихло.

Воздух перестал вибрировать, гул стих. На идеально белый стерильный пол с отвратительным шлепком упало... это. Нижняя половина Гримоальда — от пояса и ниже. Ноги в нелепом камзоле всё ещё подрагивали в посмертной судороге. Всё, что было выше, попросту испарилось, будто его срезало исполинским лезвием. В воздухе повис тошнотворный коктейль из запахов озона, свежей крови и поджаренного мяса.

Пошевелиться было невозможно, равно как и оторвать взгляд от этой груды плоти и алой лужи, медленно растекавшейся по белоснежному кафелю. Зрелище оказалось настолько чудовищным и противоестественным, что мозг отказывался его принимать.

Кайл, не удостоив остатки архивариуса и взгляда, грубо отшвырнул их ногой в сторону с лицом, искажённым брезгливостью, и бросился к брату. Мгновения спустя с лица Дамиэна уже срывали кляп, а острый нож перерезал оставшиеся жгуты.

— Наконец-то, брат, — прохрипел Дамиэн, делая судорожный глоток воздуха. Его лицо было серым от пережитого ужаса. — Я уж думал, ты не придёшь...Взгляд юноши скользнул по помещению, задержавшись на мне, и в глазах мелькнуло искреннее удивление.— И... Алиса? Не ожидал тебя здесь увидеть. Спасибо, что помогла Кайлу.

Ответить я не смогла, оставаясь парализованной, не в силах отвести взгляд от того, что несколько минут назад было человеком. Победа? Бесспорно. Дамиэн спасён, Тень уничтожена. Однако цена оказалась чудовищной — зрелищной и врезавшейся в сетчатку навечно. И где-то там, в неизвестности, остались «хозяева» Гримоальда, которые жаждали заполучить принца.