Рана, что делает сильнее. Глава 18.

Мы покидали Дом Белых Лилий, оставив за спиной отряд Ловцов, методично и бездушно превращавших логово лжи в объект для допроса. Звуки их деятельности преследовали нас: глухие удары, лязг наручников, сдавленные вскрики и отрывистые команды, эхом отражавшиеся от гладких белых стен. Я старалась смотреть прямо перед собой, но периферийное зрение цепляло обрывки кошмара. Ловцы Душ в чёрных мундирах, похожие на скопище теней, сгрудились вокруг группы людей в белых халатах. Руки учёных были скручены за спиной, а их лица, ещё недавно надменные или погружённые в исследования, теперь искажались животным ужасом. Один из них, седой мужчина с умными, но безумно горящими глазами, вырвался вперёд, его халат болтался разорванным на груди.

— Это кошмар! Возвращение инквизиции! — его хриплый от ярости и отчаяния голос резал тишину. — У нас есть права! Права исследователей! Вы не смеете!

Время замедлилось. Ближайший Ловец, даже не изменившись в лице, плавным, почти ленивым движением развернулся. В руке мелькнула рукоять кинжала. Удар — короткий, точный, сокрушительный — пришёлся прямо в лицо учёному.

Влажный хруст, который невозможно ни с чем спутать, заставил желудок сжаться в тугой болезненный ком. Учёный рухнул на колени, захлёбываясь собственным криком, превратившимся в булькающий стон. Алая кровь, яркая и нестерпимо живая на фоне мёртвенной белизны кафеля, хлынула из разбитого рта и раздробленной челюсти, брызгая на пол, стены, сапоги Ловцов, рисуя ужасающие картины.

Замрев на месте, невозможно было отвести взгляд от этого небольшого, но предельно ёмкого акта «правосудия». Внутри всё кричало. Годы профессионального опыта твердили одно: это — вопиющее превышение силы, жестокость, немыслимая в цивилизованном мире. Однако окружающая реальность не имела ничего общего с цивилизацией. Это был мир Кайла, существующий по своим законам.

Когда подкашивающиеся ноги едва не предали, в спину упёрся лёгкий, но твёрдый толчок.

— Иди, — прозвучал над самым ухом сдавленный шепот Кайла. Его голос оставался низким и абсолютно бесстрастным, словно он комментировал погодные явления. — Они это заслужили. Не обращай внимания.

Повернув голову, встретила взгляд Дамиэна. Его лицо побелело, как полотно, а пальцы судорожно сжались в кулаки. Молчаливый упрёк и боль, в которой читалось горькое разочарование, были обращены к брату. Кайл же лишь пожал плечами, его черты оставались застывшей гранитной маской.

— Алиса, как бы это ни звучало... Кайл прав, — раздался голос принца. — Мы не знаем, кто из них предатель. Рисковать нельзя.

Ответом стал безмолвный кивок, когда пришлось глотать подступивший к горлу ком. Логика звучала железно и неоспоримо, подобно удару того самого кинжала. Но с каждым таким кивком, с каждым молчаливым согласием, что-то внутри медленно умирало, замораживалось, подстраиваясь под леденящие реалии этого мира. Полумер здесь не существовало. Здесь был лишь чёрствый закон: либо ты, либо тебя.

Двинулись дальше, к комнате с пьедесталами, преодолевая путь через отдающиеся в висках отвратительные хрустящие звуки. Возникло гнетущее чувство собственной причастности — невиновной, но всё же соучастницы происходящего полицейского беспредела.

Ослепительная вспышка света вырвала почву из-под ног, знакомое ощущение падения поглотило целиком, а мир растворился в слепящем вихре. Когда твердь наконец вернулась, под ногами оказались не отполированные камни казарм, а грубые, неровные половицы.

Несколько мгновений ушло на то, чтобы устоять, покачиваясь, и осмыслить новое место. Оказались в прихожей длинного одноэтажного здания. Воздух здесь был совершенно иным — пахло старым деревом, пылью, холодным камнем и лёгкой затхлостью заброшенного помещения. Ни следа химии, ни намёка на кровь. Лишь тишина и спёртая, неподвижная атмосфера.

— Где мы? — вырвался сдавленный выдох.

Коридор встретил аскетичной простотой, словно вход в монастырь. Грубые стены из неоштукатуренного камня, узкие окна-бойницы, сквозь которые пробивались лучи заходящего солнца, окрашивая золотистыми бликами клубящуюся в воздухе пыль.

— Дом, — коротко бросил Кайл, скидывая с плеч мундир и вешая его на единственный крюк у двери. — Мой. На окраине. Граница с Лесом, недалеко от бандитских лагерей.

Последовала краткая, деловая экскурсия. Здание оказалось вытянутым, как барак, и столь же функциональным: пять одинаковых гостевых комнат, общая душевая с примитивным насосом, кухня-столовая с массивной печью, просторное пустое помещение, названное тренировочным залом, и отдалённый кабинет.

— Не знал, что у тебя есть такая... база, — подбирая слово, проговорил Дамиэн, и в его голосе слышалось неподдельное удивление.

Кайл, уже стоявший у одной из дверей, обернулся. Взгляд скользнул по брату, а в уголке губ дрогнула тень чего-то, отдалённо напоминающего усмешку.

— У меня много чего есть, о чём ты не знаешь, — произнёс он сухо. — Здесь нас не найдут. Даже мои Ловцы не ведают об этом месте. Отцы-основатели, — кивок в сторону окна, за которым темнела стена леса, — не одобрили бы такое соседство с маргинальными районами. Что и делает убежище идеальным.

Мы с Дамиэном молча переглянулись. Наконец-то появилось настоящее убежище — не казённая камера в казармах, не проходной двор во дворце, а место, где можно было спрятаться по-настоящему. Впервые за долгие дни тяжесть в груди чуть ослабла, уступая место осторожной, почти робкой надежде.

Комната оказалась такой же спартанской, как и всё здесь: простая деревянная кровать с жёстким матрасом, стул, шкаф. Ничего лишнего. Однако по сравнению со стерильным казематом Дома Белых Лилий это показалось райским уголком. Проведя рукой по шершавой поверхности стола, с наслаждением ощутила под пальцами текстуру живого дерева. Реальность. Простота.

Именно тогда заметила вторую дверь — неприметную, без ручки с этой стороны, почти сливавшуюся со стеной. Прислушавшись, уловила за ней тихие, нерешительные шаги. Сердце забилось чуть чаще. Стоило ли стучаться? Или лучше подождать? Собравшись с духом, легонько постучала костяшками пальцев. Шаги замерли, послышался щелчок засова, и дверь бесшумно отъехала в сторону. В проёме стоял Дамиэн.

Его комната оказалась зеркальной копией моей. Он застыл посреди помещения, всё ещё бледный, с тенью пережитого ужаса в глубине глаз. Но в них уже читалась собранность, возвращающаяся сила.

— Алиса... — его голос прозвучал тихо и хрипловато. — Просто... хотел ещё раз сказать спасибо. Там, в Доме Белых Лилий... когда Гримоальд... — сглотнул, не в силах договорить. — Я уже почти потерял надежду. А потом вы появились.

Сердце сжалось от внезапной острой жалости, вспомнились его тело, прикованное к каталке, и глаза, полные слепого ужаса.

— Не благодари, — так же тихо прозвучал ответ. — Мы не могли просто оставить тебя там.

Сделав шаг вперёд, он вошёл в комнату, и мы опустились на край кровати. Тяжёлое молчание повисло между нами, но лишённое неловкости — общее, разделённое пополам.

— Расскажи о своём мире, — неожиданно попросил Дамиэн. — О том, как вы вели расследования... без магии. Без всего этого. — Рукой он очертил пространство, вмещавшее весь ужас последних дней. — Прости за первоначальное недоверие... С твоего появления я вёл себя резко и язвительно. Но... смерть брата... — Голос дрогнул. — В общем, прости.

И рассказ пошёл — сначала робко, с подбором слов, затем всё свободнее. Звучали термины: дактилоскопия, ДНК-анализ, камеры наблюдения, логические цепочки. Объясняла, как по единственной улике можно выйти на преступника, что главное оружие — не физическая сила, но сила ума.

Дамиэн слушал, не перебивая, с неподдельным живым интересом. Его вопросы оказывались умными и проницательными. Взгляд не обесценивал, не считал диковинкой или сумасшедшей — в отличие от Кайла, он искренне стремился понять.

Когда настала его очередь говорить, прозвучал вопрос о жизни младшего принца, «запасного» наследника. В ответ дрогнула грустная улыбка.

— Это как жить в тени величественного дуба, — проговорил он. — Понимаешь, что никогда не вырастешь таким же могучим. Все твои достижения, все знания меркнут перед ожиданиями окружающих. Отец... — Голос оборвался, во взгляде мелькнула знакомая боль. — Он хотел воина. А получил книжного червя.

Неожиданно для себя хмыкнула. Книжный червь? Вряд ли. Дамиэн, конечно, уступал Кайлу — этой идеальной машине для убийств, — но библиотечным затворником его назвать было невозможно. Однако в сказанном прозвучали отголоски собственных переживаний — вечное чувство несоответствия, борьба за право быть воспринятой всерьёз.

Повинуясь внезапному порыву сострадания и понимания, коснулась его ладони своей рукой. Пальцы оказались холодными, но когда он развернул кисть и мягко сомкнул её вокруг моей, прикосновение стало на удивление тёплым и нежным. В нём не было грубой силы, лишь тихая уверенность.

— Ты не «запасной», Дамиэн, — прошептала. — Ты — другой. И сейчас твой ум, способность видеть то, что другие упускают, куда ценнее грубой силы.

Взгляд встретился с моим, и в его глазах что-то дрогнуло. Словно тяжесть, которую нёс долгие годы, на мгновение стала легче. Медленно подняв свободную руку, он осторожно, почти с благоговением, откинул с моего лица непослушную прядь волос. Мимолётное прикосновение пальцев к виску вызвало не привычную дрожь страха, а совсем иную реакцию — тёплую, трепетную волну.

Во взгляде не читалось всепоглощающей страсти, как в том поцелуе средь хаоса. Лишь тихая, сокровенная нежность и понимание. В эти несколько мгновений, в этой грубой комнате на краю света, исчезли все ярлыки — ведьмы, инструмента, обузы. Осталась просто Алиса. И впервые за долгое-долгое время поселилось не иллюзорное, а настоящее ощущение безопасности — хрупкое, желанное, едва проклюнувшееся, но уже живое.

В комнате повисла хрупкая, словно первый лёд на осенней луже, атмосфера — наполненная несказанным, тем, что витало между нами с Дамиэном, этим странным новым чувством понимания и тихой близости. Его рука всё ещё лежала на моей, и её тепло казалось единственной реальной и незыблемой точкой опоры в безумном мире. В его глазах отражалось собственное смятение и та крошечная искра надежды, что нам удалось разжечь вместе.

Именно в этот миг хрупкий лёд тишины треснул.

Резкий, рубящий стук в дверь прозвучал выстрелом. Ничего вежливого или вопросительного — чистой воды ультиматум, отлитый из звука. Дёрнулась инстинктивно, сердце совершило болезненный кульбит, застучав где-то в горле. Дамиэн тоже вздрогнул, его пальцы на мгновение сжали мои чуть сильнее — не как любовник, а как сообщник, застигнутый врасплох.

Не успели даже обменяться взглядами, как дверь с громким, протестующим скрипом распахнулась. В проёме, залитый косыми лучами заходящего солнца, стоял Кайл. Исполинская фигура заполнила собой всё пространство, широкая плечевая линия вырисовывалась резким тёмным силуэтом на фоне угасающего света. Холодный, методичный взгляд-сканер скользнул по комнате, выхватывая меня, Дамиэна, то, как мы сидели на кровати — слишком близко, слишком по-домашнему. Наконец внимание приземлилось на наши всё ещё соединённые руки.

Мгновение — всего доля секунды — но успела заметить, как что-то промелькнуло в глубине серых глаз. Не вспышка, а резкое, мгновенное затухание. Все мускулы на лице напряглись и застыли, высекая из черт идеальную маску ледяного безразличия.

Откашлялся. Звук — короткий, глухой, лишённый всякого смысла, кроме одного: прервать то, что видел.

— Пойдёмте, — его голос прозвучал приглушённо, будто доносился из-под толщи земли или из глубины сжатой в тиски ярости. — В кабинете готов пункт сбора. Пора работать.

Не дожидаясь ответа, развернулся и исчез в полумраке коридора, оставив распахнутую дверь немым приказом следовать за ним. Воздух в комнате вновь застыл, но на этот раз тяжёлым и горьким. Медленно, словно совершая нечто предосудительное, высвободила руку из ладони Дамиэна. На коже осталось воспоминание о его тепле, но теперь оно будто обжигало.

— Нам лучше послушаться, — тихо произнёс Дамиэн, и с удивлением отметила, насколько мягким становился принц с братом — совсем не тем властным и сильным человеком, каким представал в коридорах имперского дворца.

Кивнула, поднимаясь с кровати. Ватные ноги едва держали, а внутри поселилось странное чувство стыда, будто мы совершили нечто дурное. Но что именно? Сидели и разговаривали? Поддерживали друг друга? Этот человек, Кайл, одним лишь появлением умудрялся переворачивать все ощущения, заставляя чувствовать вину за малейший проблеск нормальности.

Вышли в коридор и последовали за ним. Кайл уже сидел в так называемом кабинете — самой большой комнате дома с окнами на темнеющий лес. Помещение оставалось таким же аскетичным: голые каменные стены, полки с потрёпанными свитками и книгами, массивный дубовый стол, заваленный бумагами. Но сейчас стол преобразился. На нём лежали несколько больших, разлинованных вручную карт — угадывались очертания столицы и более обширные территории, вероятно, всей Империи. А посреди этого бумажного моря, словно два чёрных зловещих острова, покоились наши улики — холодные безжизненные амулеты-близнецы и скромная папка с документами, выкраденными из кабинета в Доме Белых Лилий.

Подойдя к столу, невольно потянулась к одному из амулетов. Гладкий металл леденяще холодил пальцы, словно высасывая живое тепло. Перебирая в руках тяжёлую безделушку, ощущала её совершенную, необъяснимую реальность.

— Итак, — собственный голос прозвучал увереннее внутреннего состояния, — «Проект «Возрождение». «Окаменелые слёзы» для управления Тенью... И Дом Теней, который, если верить истории, канул в Лету столетия назад. — Амулет лег на карту, точно в центр дворцового квартала. — Слишком сказочно для правды. Слишком пафосно. Но улики... Улики-то настоящие. В этом и заключается парадокс.

Взгляд скользнул по столу в тщетных поисках логики в этом хаосе.

— Мы ходим по кругу, — твёрдо заявила, подходя к приколоченной к стене карте столицы. Пальцы провели по линиям улиц, квадратам районов. — Строим грандиозные теории о призраках и древних заговорах, упуская реальных людей. Пора спуститься с небес на землю. Идти от простого к сложному. От известного — к неизвестному.

Повернулась к Кайлу. Он сидел, откинувшись на спинку стула, с показной расслабленностью, где каждый мускул выдавал готовность к броску. Его взгляд тяжёл и неумолим, словно глыба льда.

— Тот наёмник из Дома Непрошеной Правды, — чётко прозвучали слова, взгляд не отрывался от его глаз. — Ворвавшийся в мои покои. Ты говорил, твои люди «копнут» на него информацию. Где отчёт?

— И? В процессе, полагаю, — даже не моргнув, парировал Кайл.

— А то, что это единственная ниточка, тянущаяся не в седую древность, а в сегодняшний день! — голос зазвучал настойчивее. — Всё остальное — Тени, полумифические Дома, тайные заговоры... А здесь — конкретный труп. Конкретный убийца. И, должен быть, конкретный заказчик. Кто его нанял? Зачем? Это не расплывчатая теория, Кайл, это конкретный шаг. Единственный, который мы можем сделать, не блуждая в дебрях магии и легенд.

В комнате повисла тишина, натянутая струной. Дамиэн переводил взгляд с меня на брата, на лице читались понимание и поддержка. Кайл же продолжал молчать. Его взгляд напоминал щели в броне, сквозь которые виднелась бездна холодного расчёта. Не хотел признавать, что моя «немагическая» логика из другого мира может оказаться верной. Что я способна быть чем-то большим, чем просто груз.

Несколько секунд тянулись мучительно долго. Наконец, медленный, почти нежеланный кивок.

— Хорошо, — голос прозвучал низко, подобно рыку потревоженного хищника. — Запрошу отчёт.

Поднявшись, он на мгновение закрыл собой карту на стене. Направился к компактному коммуникационному устройству в углу — похожему на то, что видели в кабинете алхимиков, где был вырублен несчастный лаборант.

— Но не надейтесь на сенсации, — бросил через плечо, уже сосредотачиваясь на устройтсве. — Дом Непрошеной Правды не славится болтливостью. Их наёмники — призраки. Следов не оставляют.

Правда звучала в этих словах. Но ведь даже у призраков есть тени. И именно по этим теням можно выйти на цель. Впервые за вечер почувствовалось не просто облегчение, а нечто иное — азарт охотника. Расследование началось.

Ожидание — настоящая пытка. Оно разъедает изнутри, заставляя ум метаться по замкнутому кругу одних и тех же мыслей, а нервы — звенеть, словно натянутые струны. После краткого совещания и короткого сеанса связи Кайл удалился в свою комнату. Теперь оставалось лишь ждать. А бездействие вызывало отчаяние.

Пальцы сами нашли в кармане простых штанов холодный металл браслета. «Шарира Озз-Сто» — провалившийся проект, безделушка для «пустых». Но эта вещь принадлежала мне. Единственное, что давало призрачный шанс не стать разменной монетой.

Не в силах дольше сидеть на месте, направилась в тренировочный зал. Помещение встретило гулкой тишиной и запахом старого дерева, смешанным с пылью. Огромное пустое пространство с голыми каменными стенами, хранящими следы давних тренировок — сколы и выбоины. В дальнем конце, словно немые свидетели, замерли потрёпанные манекены из спрессованной соломы и кожи, их безликие головы обращены в мою сторону.

Браслет оказался в руке. Тонкие тускло-серые цепочки казались хрупкими в ладони. Щелчок застёжки, знакомый холодок на запястье, болтающееся кольцо на указательном пальце напоминало о ненадёжности конструкции.

«Соберись, — приказала себе. — Ты же могла. В Доме Белых Лилий, при побеге сквозь толпу этих... мутантов. Отшвырнула одного. Защитила Кайла, когда он оказался открыт».

Сосредоточилась, как учил Горст. В памяти всплыл ледяной питерский ветер, ярость от собственного бессилия, когда наёмник прижимал к полу. Вложила в эти воспоминания всю энергию, отчаянно пытаясь «заставить» браслет работать. Рука дрожала от напряжения.

Результат оказался жалким. Из кольца с тихим шипением вырвался лишь тёплый порыв воздуха, лениво достигший ближайшего манекена и сдувший с его плеча клочок пыли. Больше ничего. Ни мощи, ни контроля — лишь жалкое подобие силы. К горлу подкатило горькое, знакомое отчаяние. Почему тогда получилось, а сейчас — нет? Что делается не так? Сжала кулак, чувствуя, как от злости на себя, проклятый артефакт и весь мир к глазам подступают слёзы.

— Слишком стараешься его «заставить», — раздался позади спокойный голос.

Вздрогнув, обернулась. В дверях, прислонившись к косяку, стоял Дамиэн. Его внимательный, аналитический взгляд был лишён тени насмешки.

— Он не для грубой силы, — продолжил он, мягко отталкиваясь от косяка и приближаясь. — Похожие инструменты описаны в манускриптах по прикладной теургии. Реагируют не на напор, а на тонкий контроль. Направь усилие не вовне, а внутрь. Дай руку.

Всё ещё раздражённая и расстроенная, тем не менее протянула руку с браслетом. Он подошёл сзади, его движения — плавные и точные, лишённые солдатской грубости брата. Руки легли поверх моих — пальцы длинные и изящные, прикосновение прохладное и уверенное.

— Закрой глаза, — тихо произнёс он, и лёгкое дуновение дыхания на шее вызвало мелкую дрожь. — Забудь про ветер, про ярость. Это — всего лишь шум. Представь... тишину. Абсолютную пустоту, как в Зеркальном зале перед появлением Тени.

Повиновалась, сомкнув веки в попытке заглушить внутренний диалог отчаяния.

— А теперь, — голос стал ещё тише, почти проникающим в сознание шёпотом, — наполни эту пустоту одним-единственным чувством. Не яростью — она слепа. Спокойной решимостью. Холодным, острым, подобно лезвию, желанием выжить. Не просто выжить, а прорубить себе путь. Сконцентрируй его: в остриё, в лезвие.

Дышала глубже, выталкивая страх, гнев, шок последних дней. Невероятно трудное усилие — эти чувства стали частью существа. Но слова Дамиэна стали спасительной нитью. Острое, холодное желание выжить — не ради себя, а чтобы больше никогда не чувствовать беспомощности. Чтобы защитить хрупкое ощущение безопасности, обретённое здесь, в этой комнате, рядом с ним.

И тогда почувствовала — лёгкое, едва уловимое покалывание на запястье. Не тепло, а скорее... вибрацию. Словно металл браслета на мгновение ожил, настроившись на частоту намерения.

— Сейчас! — скомандовал Дамиэн, и его пальцы мягко сжали мои, направляя руку.

Резкий, почти инстинктивный бросок руки вперёд — не с силой, но с точностью. Не толчок, а пронзающее движение. Раздался звук, от которого по коже пробежали мурашки. Не оглушительный хлопок, а короткий, резкий, режущий свист — словно воздух рассекали лезвием бритвы.

Раскрыв глаза, увидела на груди манекена, в нескольких сантиметрах от цели, аккуратную, но глубокую выемку. Края выглядели не рваными, а будто оплавленными, гладкими — словно по поверхности провели невидимым раскалённым докрасна резцом. Перед глазами были последствия не ударного потока, а сконцентрированной, режущей силы. Нечто совершенно отличное от виденного в арсенале Ловцов Душ и прежних собственных попыток.

Получилось. Осознание ударило, словно током. Не просто результат — пришло понимание самого принципа — найден ключ. Повернувшись к Дамиэну, почувствовала, как по лицу расплывается широкая, сияющая улыбка, сдержать которую оказалось невозможно.

— Получилось! — воскликнула, и в голосе прозвучало чистое, почти детское облегчение, наполненное восторгом. — Спасибо! По-настоящему!

В ответ его улыбка озарила лицо, а обычно задумчивые и печальные глаза потеплели, вспыхнув золотистыми искорками в отсветах заката из окна.

— Всегда рад помочь, Алиса, — тихо произнёс он. — Видеть, как человек обретает контроль над собственной силой... это бесценно.

В этот миг, самый беззаботный и светлый за последние бесконечные дни, на пороге возникло движение, и улыбка застыла на месте. В дверях стоял Кайл. Наблюдал открыто — сколько именно, оставалось неизвестным. Привычная каменная маска скрывала не просто безразличие, а настоящий бушующий вулкан. Тяжёлый, раскалённый взгляд скользнул по лицу, по не успевшей угаснуть улыбке, перешёл на Дамиэна, стоящего так близко, и наконец — на наши руки, до сих пор соприкасавшиеся в завершении урока.

Его холодный взгляд выдавал не гнев, а глубочайшую, детскую боль от предательства. Это он сражался с Тенью и уничтожил её, он ломал людей ради меня и своего единственного оставшегося брата, он не спал ночами, выстраивая защиту. Настоящий солдат, несущий на плечах всю тяжесть этой войны. А мы... мы здесь «игрались» с артефактами, обменивались улыбками, строили свой маленький уютный мирок, откуда он оказался изгнан в силу своего характера и роли.

Ни слова не прозвучало — ни упрёка, ни язвительного замечания. Только взгляд, в котором читался приговор. Затем резкий разворот, с такой силой, что плечом задел косяк двери, — и уход. Тяжёлые, быстрые шаги гулко отдались в коридоре, затихая в глубине дома.

Радость от успеха испарилась мгновенно, словно её и не существовало. Сменила её давящая глыба вины и настойчивое предчувствие: буря, копившаяся в нём, рано или поздно найдёт выход. И когда это случится, ничто не устоит на её пути.

Тягостное молчание, воцарившееся после ухода Кайла, висело в тренировочном зале подобно ядовитому облаку. Радость от успеха оказалась отравленной, испорченной тем ледяным, исполненным боли взглядом. Медленно разжала пальцы, с которых ещё струилось эхо прикосновения Дамиэна, и встретила его встревоженный взгляд.

— Не обращай внимания, — тихо прозвучали слова, лишённые уверенности. — Он просто... Всегда был таким. Не умеет иначе. Ты видела его отца — представь атмосферу, в которой он рос.

Но оба понимали — это неправда. Реакция была направлена именно на нас, на возникшую между нами близость. Безмолвно кивнув, потянулась за курткой, лежавшей на полу. Возвращение в кабинет сделало ожидание ещё более мучительным. Попытки занять себя перебиранием документов по «Проекту «Возрождение»» ни к чему не привели — буквы расплывались перед глазами. Внутренний голос не умолкал: «Кайл рисковал всем ради тебя. Таскал за собой, как обузу. А ты...» А что я? Улыбаюсь другому? Ищу утешения у Дамиэна? Осознание несправедливости таких мыслей к самой себе перекрывалось иррациональным, удушающим чувством вины, оказавшимся сильнее логики.

Прошёл час, может два — время в этом доме текло иначе, замедляясь в тягостной неизвестности. И вот наконец из коридора донеслись шаги. Тяжёлые, мерные. Кайл.

Переступив порог кабинета, он словно принёс с собой холод. Лицо, мрачнее грозовой тучи, не предвещало ничего хорошего. Молча швырнул на стол небольшой туго свёрнутый свиток — глухой удар пергамента о дерево прозвучал подобно приговору.

— Отчёт доставили... по тайному каналу, — голос прозвучал хрипло, будто говорящий не разговаривал всё это время, а кричал. — Никаких сенсаций. При наёмнике ничего не обнаружено: ни амулетов, ни кодовых символов. Чистейший, выдрессированный профессионал, как и предполагалось.

В груди всё оборвалось, рухнув в бездонную пустоту. Очередной тупик, ещё одна захлопнувшаяся дверь. Бессильно опустилась на стул, ощущая, как новая волна отчаяния накатывает с удвоенной силой. Снова оказаться в подвешенном состоянии, снова стать мишенью в темноте...

Но Кайл не уходил. Стоя над столом, скользил взглядом по нашим разочарованным лицам, а в уголке его губ застыла уродливая усмешка. Удовлетворение от того, что мрачные прогнозы оправдались.

— Но... — сделал паузу, позволяя слову повиснуть в воздухе, — мой человек проявил инициативу. Настоящий Ловец Душ. Разыскал его любовницу, девушку из таверны «Поющий клинок». И она оказалась... сговорчивее покойного ухажёра.

Смотрел на нас, оценивая эффект, словно дразня голодных псов куском мяса. В глазах читалось циничное злорадство — и по отношению к нам, и к методам добычи информации.

— Под пытками призналась, — произнёс спокойно, будто речь шла о чаепитии, — что её милый получил огромный, «вкусный» заказ. На убийство некой «девки». Подробностей, естественно, не ведала, её дело — постель, не политика. Но запомнила имя заказчика. Того, над чьим пафосом её любовник смеялся. «Лорд Теней».

Последние два слова прозвучали с особой, язвительной отчётливостью. В комнате воцарилась оглушительная, звенящая тишина — настолько плотная, что стало слышно, как в камине с треском прогорает очередная головня. Мозг, секунду назад парализованный отчаянием, заработал с бешеной скоростью, сталкивая новые данные со старыми.

«Лорд Теней».

— Лорд Теней? — первым нарушил молчание Дамиэн, его брови удивлённо поползли вверх. — Сомневаюсь, что твой отец выбрал бы такой... театральный и, простите, очевидный псевдоним. Слишком пафосно. Слишком... буквально. Валуа никогда бы не...

— Именно! — подхватила мысль, вскакивая со стула и возвращаясь к карте. Пальцы замерли над нарисованным углём символом Дома Теней. — Это не Валуа. Его стиль — интриги, намёки, давление. А здесь... прямое объявление войны с насмешкой. Больше похоже, что убить пытался... сам Дом Теней? Или тот, кто ведёт игру от их имени. Но зачем? Какой смысл устранять меня ДО того, как что-либо узнала или совершила?

Версия о брате Императора как главном и единственном враге треснула по швам. Однако вместо облегчения охватила новая, более глубокая и страшная пустота. Враг исчез. Вернее, превратился в призрака, мистификацию, тень в прямом и переносном смысле. Появилось новое, леденящее душу имя — «Лорд Теней». Не организация, а персона. Личность. Цель, оказавшаяся ещё более неуловимой, чем всесильный лорд Валуа.

Кайл молча наблюдал за метаниями. На его лице не читалось ни злорадства, ни интереса — лишь усталое, застарелое раздражение.

— Поздравляю, — хрипло бросил он. — Сменили одного призрака на другого. Плодотворная работа.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив нас наедине с новой загадкой и тяжёлой, гнетущей атмосферой. Темнота за окнами стала абсолютной, мы с Дамиэном остались одни в кабинете, я сидела, обхватив себя руками, но дрожь пробивалась сквозь пальцы — не от холода, а от осознания.

— Меня хотели убить с самого начала, — прошептала, глядя на языки пламени в камине. — Ещё тогда в покоях, до любого понимания происходящего. До Гримоальда, до «Проекта «Возрождение». Сразу после «суда», устроенного твоим дядей. Почему? Что представляло в мне угрозу, когда была просто... потерянной девушкой из другого мира?

Дамиэн подошёл и сел рядом. Не пытался обнять — просто его присутствие стало твёрдой опорой.

— Не знаю, — тихо признался. — Но... почти рад, что Кайл ошибался насчёт отца. Как бы ни относился к дяде... не могу поверить, что он отдал бы приказ о таком... — запнулся, подбирая слова, — холодном, бессмысленном убийстве. Но это открытие... страшнее. Прямо под носом, в сердце Империи, действует кто-то, о ком мы не знаем ровным счётом ничего. Ни целей, ни методов, ничего.

Осторожно, давая возможность отстраниться, взял руку. Его пальцы оказались прохладными, но прикосновение — твёрдым и обнадёживающим.

— Но мы справимся, — прозвучало твёрдо, и в голосе впервые зазвучала не книжная мудрость, а стальная, несгибаемая решимость, подобная кайловой, но без разрушительной ярости, без того яда, что разъедал его брата изнутри. — Вместе. Мы — союзники, Алиса. Дополняем друг друга, ты видишь детали, я — общую картину. Мы найдём этого «Лорда Теней».

Эти слова прозвучали не пустым утешением, а настоящей клятвой. Стратегическим решением. Во взгляде читалось не просто симпатия или влечение — виделся партнёр. В тот миг наша связь перешла на новый уровень: теперь нас объединяла не только зарождающаяся привязанность, но и общая тайна, единая цель и необъявленная война против невидимого врага.

Повернувшись, нежно, по-дружески, по-сестрински — как-то ещё неопределённо — прикоснулась губами к его щеке. Кожа оказалась мягкой и прохладной.

— Нужно проветриться, — выдохнула, чувствуя, как голова идёт кругом от обрушившейся информации и бури эмоций. — Не хватает воздуха.

Он кивнул с пониманием. Выйдя из кабинета, пересекла тёмную гостиную и толкнула тяжёлую входную дверь.

Ночной воздух обжёг лёгкие прохладой и свежестью. Густой и влажный, он пах хвоей, мокрой землёй и остывающим камнем. Где-то в лесу кричала незнакомая птица, и её голос звучал одиноко и тоскливо. Сделала несколько глубоких вдохов, запрокинув голову. На небе, свободном от городской засветки, сияли миллионы звёзд — такие яркие и близкие, что казалось: стоит протянуть руку... Ветер шевелил волосы, сдувая напряжение последних часов и принося долгожданное, хоть и временное, облегчение.

Простояла так минуту, может пять, пытаясь очистить разум. Потом, сама не зная почему, оглянулась. Взгляд скользнул по фасаду длинного приземистого дома — и тогда заметила его.

Кайл. Сидел на плоской крыше, свесив ноги за водосточный желоб. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне звёздного неба — мощный и одинокий. В руке поблёскивала металлическая фляга. Поднёс её ко рту, отпил одним долгим, жадным глотком. По сгорбленной позе, по тому, как откинул голову, становилось ясно — пил не для веселья. Пытался затопить нечто, заглушить бурю, бушевавшую внутри.

Лунный свет, холодный и беспристрастный, упал на лицо, и на мгновение будто смыл дневную маску. Открылась немая, всепоглощающая ярость. Глубокая, почти детская боль от предательства и всепоглощающее, абсолютное одиночество.

Солдат, орудие, щит. Тот, кто должен защищать императорскую семью и ценную свидетельницу любой ценой. Но личные, человеческие чувства кричали о потере обоих. Видел, как единственный оставшийся близкий человек сближается с женщиной, которая... что? Высекла в нём самом искру? Нарушила покой? Сейчас это не имело значения. Видел их общую тайну, общий взгляд, улыбки, а сам оставался за бортом. Всегда за бортом.

Оставался один на один с яростью, болью и неподъёмным грузом ответственности за всех и вся. В этот миг, глядя на одинокую фигуру на фоне бесконечного равнодушного неба, с леденящей кристальной ясностью поняла: именно это одиночество, эта рана делали его самым опасным человеком из всех встреченных. Ведь тому, кому нечего терять, не страшен любой враг. Даже носящий имя «Лорд Теней».