50

Алекс включает громче музыку, и мы несемся вперед. Туда, где я бы меньше всего ждала оказаться.

В аэропорт…

Мы проходим к ВИП–терминалу. Я, в принципе–то, мало летала на самолетах в своей жизни. А в таких условиях, разумеется, никогда.

Сейчас я остро чувствую то, о чем говорил мне брат. Насколько же наши семьи разные! Насколько мы из полярных миров.

Но в то же время я ничуть не солгала Алексу, когда сказала, что доверяю ему.

Мы проходим нужные формальности. Выпиваем по небольшой чашечке кофе в бизнес–зале. Алекс интересуется, как я переношу полеты, но я только пожимаю плечами.

Вообще кажется, что я потеряла дар речи. Только смотрю вокруг и хлопаю ресницами.

Кожаные сиденья, серьёзные люди… Немногочисленная наполненность зала. Мне кажется, что я здесь – самый инородный элемент.

Только Щербинский так совершенно не считает. Он уверенно ведет меня к самолету.

Частный борт… Куда мы летим? Судя по тому, что у меня нет загранпаспорта, путешествие где–то в пределах России.

У меня впервые так, что я не знаю, куда еду. А уж тем более лечу. Но я и правда всецело доверяю этому парню.

Мне кажется, это ощущение даже покруче того, когда падаешь спиной вперед в чьи–то объятия.

Полет проходит как во сне, хотя летим мы точно больше часа. Я смотрю в иллюминатор на облака, на родные места под крылом, которые мы пролетаем. На леса и оттаявшие поля.

Алекс сжимает мою руку, поглаживает подушечкой большого пальца ладонь.

С нами есть молоденькая бортпроводница. Она предлагает напитки, но после бизнес–зала уже ничего не хочется.

Я не пытаю Алекса вопросами, хотя мне очень любопытно! Даже негативные эмоции последнего дня отступают в сторону. Внутри как будто предвкушение сказки.

Боже, что делает со мной этот парень?

После того как самолет садится, Алекс сообщает, что нам предстоит ещё путь на вертолете.

– Ого! – я распахиваю глаза. – Мы летим в какую–то глушь?

Мы на улице, на территории аэропорта. Стоим друг напротив друга. Алекс берет меня за руку и ещё раз спрашивает:

– Ты доверяешь мне?

Я ещё раз повторяю:

– Да. Но на сколько мы здесь?

– Дня три. Агния, если что, в курсе всего. Если твои будут тебя искать, она им объяснит.

Я вздыхаю. Да уж.

Думаю про себя: брат, наверное, был бы в шоке, если бы сейчас знал, где я и с кем. Мама бы тоже, скорее всего, разволновалась.

Но они считают, что я у Агнии, и вряд ли потеряют меня.

– Телефонная связь там, к слову, есть, – сообщает Щербинский. – Если что, ты можешь написать или позвонить.

Я с облегчением киваю.

– Хорошо.

В какой–то степени я чувствую свободу. Понимание, что хоть я люблю свою семью, но я – взрослая отдельная личность. И да, я имею право поехать куда–то, рискнуть. И этот риск только мой.

Не знаю, буду ли я жалеть об этом поступке…

Алекс сжимает мою руку и ведет к вертолету. Он белый и такой красивый, как в кино. Мы поднимаемся в кабину, у меня захватывает дух.

– Лети максимально осторожно, – велит Алекс пилоту.

Тот кивает с легкой улыбкой. На вид брюнету лет тридцать пять – наверняка, уже опытный в своем деле.

Погода, впрочем, стоит замечательная: ни ветерка, ни тучки. Мы летим над лесом и горами.

Я уже поняла, где мы – в Горном Алтае. Я бывала здесь, но смотреть с высоты птичьего полета вживую на эти места не доводилось.

Сейчас уже не просто захватывает дыхание – мне кажется, я сама вся превращаюсь в чистый восторг. И как же приятно в этот момент сжимать руку Щербинского!

Мне хочется прикрыть веки и молиться, чтобы наши отношения все–таки удалось сохранить. Чтобы самое страшное из прошлого как–то обошло нас стороной…

Вот сейчас мы действительно летим недолго. Вертолет приземляется на расчищенной площадке.

Вокруг лес, а перед нами большой одноэтажный дом. Он выглядит непритязательно, но видно, что здание ухоженное. Серый кирпич, добротная крыша из темной черепицы.

– Надеюсь, за три дня не расквасит, – хмыкает пилот, – иначе сесть будет трудно.

– Под снегом асфальт, – напоминает Алекс.

– Асфальтированная площадка меньше.

Я понимаю, что пилот здесь не впервые. И они со Щербинским говорят, как знакомые.

Ух! Мне не терпится расспросить Алекса об этом месте.

Прощаемся с вертолетчиком, и оглушающая тишина гор окутывает нас.

Щербинский крепко сжимает мою руку, ведет за собой. Здесь нет никаких заборов – дом уютно расположился среди гор и леса. Словно всегда был частью этого пейзажа.

Мы поднимаемся на невысокое крыльцо и входим внутрь.

Сразу слышу аромат свежего дерева и чего–то уютного, домашнего… Интерьер только усиливает это ощущение – стены из светлого бруса, высокие потолки и огромные панорамные окна, в которые буквально заглядывают горы.

Несмотря на внешнюю простоту, внутри все очень современно. В просторной гостиной стоит огромный мягкий диван графитового цвета, а в углу примостился камин, обложенный грубым природным камнем.

– Пойдем, я все тебе покажу, – улыбается Алекс, не выпуская моей руки.

Он ведет меня по дому, и я не перестаю восхищаться.

Мебель из светлого дерева, новая техника. Минимализм и при этом абсолютный комфорт.

Даже душ выглядит невероятно стильно – темная отделка и широкая тропическая лейка.

– Тебе здесь нравится? – Алекс наблюдает за моей реакцией.

– Да....

Дом кажется мне настоящей крепостью, спрятанной от всего мира.

А ещё каждая деталь, от мягких пледов до современной подсветки, говорит о том, что об этом месте заботятся.

– Я хотел, чтобы мы побыли только вдвоем… – негромко признается Щербинский. – Чтобы никто не мог нам помешать.

Я киваю. Глядя в окно на заснеженные вершины, понимаю, это место – именно то, что мне сейчас было нужно.

Комфорт посреди дикой природы и человек, которому я, несмотря ни на что, продолжаю верить…

– А здесь тепло, – смаргиваю эмоции.

– Я попросил запустить котел, – делится Алекс. – Здесь недалеко, ну как недалеко... в нескольких часах ходьбы через лес есть база. Она принадлежит приятелю моего отца. Как ты понимаешь, у него много приятелей.

У меня холодеет внутри при упоминании его отца, но я все же внимательно слушаю.

– Угу.

– Так вот, я попросил запустить котел, привезти сюда кое–какие продукты. У нас есть знакомые среди охранников базы.

– Как хорошо, – я ежусь, стараясь отогнать непрошеные мысли.

– Ну что, идем на кухню? Сообразим какой–то обед.

Алекс ведет себя непринужденно и буднично, и я тоже успокаиваюсь от того, что он с порога не начинает задавать вопросы или говорить о серьёзном.

Или, наоборот, о чем–то более интимном… Хотя, если честно, последнего я в глубине души жду – несмотря ни на что, меня безумно тянет к этому парню.

Ну а пока – обед. Мы действительно проголодались, ведь после завтрака прошло уже много времени.