51

Иду за Щербинским на кухню.

Она уютная, как и все комнаты в доме: деревянные шкафчики и в то же время современная техника. Здесь есть даже аэрогриль.

Алекс открывает морозилку и достает кусок красной рыбы. Я думаю, что он хочет воспользоваться грилем, но парень предлагает другое:

– Может быть, сварим уху?

Он добавляет ещё брусок какой–то белой рыбы.

Пожимаю плечами.

– Ну давай.

– Овощи тоже есть, – Алекс демонстрирует пакеты в нижней части холодильной камеры.

Мы беремся за дело. Разумеется, и я, и он не первый раз на кухне. Я постоянно готовлю, помогаю маме, а Щербинский много времени провел на кухне отеля.

В четыре руки мы быстро подготавливаем картошку, морковь – нарезаем их кубиками.

Алекс мужественно берет на себя лук. Я смеюсь, когда он чихает от резкого запаха.

Рыба тем временем немного разморозилась. Мы приступаем к приготовлению ухи по особому рецепту Щербинского.

– Я бы с удовольствием сварил уху на огне, – вздыхает он, – но на территории все тает, стоит вода. Плюс я не подумал затариться углем для розжига.

– Думаю, на плите получится не хуже, – успокаиваю я парня совершенно искренне.

Ловлю на себе его внимательные взгляды. Не выдерживаю:

– Что?..

– Думаю о том, что мы могли бы круто жить вместе, – признается Щербинский.

У меня мурашки по коже от таких слов… Особенно на фоне того, что я узнала.

Возможно ли вообще, чтобы я была в серьёзных отношениях с этим парнем? Что будет, когда узнает его отец?

В кухне мы делаем овощной салат с брынзой, оливковым маслом и специями. И завариваем в прозрачном чайнике травяной чай.

– Сбор остался ещё с тех времен, когда сюда приезжала мама, – делится со мной Щербинский. – Этот дом она купила сама… Ты знаешь, у моих родителей очень хорошие отношения. Но папа сложный человек. И даже такой ангел, как моя мама, периодически от него устает. Поэтому она всегда любила вырваться на несколько дней куда–то без него.

Он усмехается, я тоже улыбаюсь.

– Когда мы были маленькими, она брала нас с собой. Мы бывали здесь с ней летом, – Алекс вспоминает. – Редко зимой. Это были классные времена.

– У тебя, наверное, очень хорошая мама, – почему–то делаю вывод.

– Да, именно так. И я хочу вас с ней познакомить.

Теперь меня бросает в жар. Знакомство с родителями Алекса... Я не могу даже представить себе это.

– Синеглазка, не пугайся, – Алекс замечает мои эмоции. – Моя мама добрая и абсолютно простая женщина. Когда они познакомились с отцом, она уже была сиротой. И недавно похоронила свою бабушку. Она осталась одна, а в стране, как ты знаешь по истории, тогда были непростые времена. А папа… Он позаботился о ней. И в целом никогда ее не обижал. Но все равно с таким человеком быть рядом очень и очень непросто. Мы с братьями не слишком на него похожи по характеру. Разве что Артур. Хотя я его плохо знаю. Но мы уже более современные люди.

Он довольно скалится.

«Щербинский...» – закатываю глаза.

Этот парень действительно очень хороший, добрый и может быть абсолютно простым, несмотря на свое происхождение. Но самодовольства у него не отнять. Что есть, то есть.

– Ну что там наша уха?.. В целом, она очень быстро должна свариться, – Алекс возвращается к делам.

В скором времени мы садимся за стол.

Я испугалась слов Алекса о знакомстве, но теперь уже сама ловлю себя на мысли, что вот так мы могли бы сидеть в будущем в нашем с ним доме. Круглый стол, льняная скатерть. Добротная, простая посуда, которая ещё больше прибавляет аппетита.

Мы наливаем в глубокие белые бульонницы уху. (Запах от нее идет на всю кухню, даже несмотря на то, что она приготовлена не на костре). Раскладываем салат, наливаем чай. Обед проходит вкусно и умиротворенно.

После того, как убираем со стола, Щербинский предлагает посидеть в гостиной. Я не против, все же немного устала.

Алекс располагается на диване и жестом приглашает меня лечь к себе на грудь. Я слушаюсь с большим удовольствием. Парень прижимает меня к себе, поглаживает по волосам.

Я слушаю стук его сердца, который уже успел стать для меня приятным ритмом. Кажется, нам ни о чем не хочется говорить….

Мы понимаем, что разговор назревает… Но и болтать сейчас о ерунде неуместно.

Не знаю, сколько минут проходит, пока Алекс не предлагает:

– Синеглазка, может быть, пойдем прогуляемся? Здесь есть ботинки на толстой подошве, мамины. Думаю, они тебе точно подойдут. А теплые носки положила Агния.

– Ну да, хорошо, – мне действительно интересно посмотреть природу.

Выходим на улицу. Снаружи всё кажется невероятно чистым…

Снега здесь пока ещё больше, чем в городе. Хотя по краям дорожек он потемнел и подтаял. Кое–где слякоть.

Алекс крепко держит меня за руку. Мы идем по вертолетной площадке, а затем сворачиваем на тропинку, уходящую чуть вверх.

Медленно поднимаемся в гору… С каждым шагом панорама становится все величественнее. Открывается вид на леса, которые кажутся почти черными на фоне ослепительно белых вершин.

Внизу, извиваясь между скал, холодным блеском переливается горная река, а над нами раскинулось бездонное синее небо.

Природа как будто говорит со мной… Ведь после самого лютого бурана и серого дождя всегда возвращается этот чистый небосвод. Так и в моей жизни обязательно настанут безоблачные времена…

Я сильнее сжимаю теплую ладонь Алекса и думаю о том, что хочу пережить эту весну именно с ним.

Мы гуляем долго, никак не можем надышаться и налюбоваться природой. Насладиться друг другом в этой тишине.

Сейчас темнеет позже, и мы заходим в дом ещё не в сумерках. Хотя солнце уже остывает и начинает медленно клониться к закату.

Мы снова пьем травяной чай, и Алекс достает из шкафа вкусное песочное печенье… Кажется, все уютные милые дела на сегодня позади, и на местность постепенно опускаются сумерки.

Щербинский предлагает мне разжечь камин и посидеть возле него. Я понимаю – отсчет минут до нашего важного разговора начинается...