53

Прижимаюсь к нему крепче. Не знаю, сколько мы так сидим, просто обнимая и легонько поглаживая друг друга. За окном становится совсем темно.

– Ты устала. Я отнесу тебя в комнату, – скорее сообщает, чем спрашивает Алекс.

Мое сердце подпрыгивает на миг. Мы будем спать с ним вместе? Даже в такой момент я понимаю, что хочу близости с ним.

А может быть, момент самый подходящий? Мы настолько сблизились морально и открыли друг перед другом душу…

Впрочем, инициативу я проявлять не смогла бы… И вообще не знаю, уместно ли все то, что сейчас приходит мне в голову.

Прикусываю губу и наслаждаюсь последними объятиями, пока Алекс несет меня в дальнюю комнату.

Это милая, хоть и обставленная по минимуму спальня. Здесь двуспальная, не слишком широкая кровать и небольшой шкаф. Как и во всем доме, мебель из светлого дерева. Ещё есть пушистый коричневый ковер возле кровати, который добавляет уюта, и несколько статуэток на стеллаже в углу, навевающих этнические мотивы. Шаманство, Алтай... Возможно, они куплены где–то здесь, в этом краю.

Алекс опускает меня поверх покрывала, касается губами моих губ. Мы целуемся нежно и коротко.

– Отдыхай, – шепчет парень.

Он говорит это искренне, но мне кажется, что он хочет не этого. Или просто я не хочу его отпускать и переношу на него свои эмоции. Но когда Алекс скрывается за дверью, я чувствую разочарование.

Все мысли о брате и о его отце выветриваются. Я думаю только об Алексе: как он сейчас зашел в комнату по соседству, как он там раздевается... Боже.

Я сама решаю снять одежду и принять душ. У этой спальни своя небольшая душевая, поэтому Алекс уступил ее мне.

Стою под струями, освежаюсь, надеваю халат. Но все это время думаю и думаю о Щербинском.

Если честно, я раньше считала, что меня вообще не интересует эта сторона жизни. А теперь... Теперь я даже не могу уснуть.

Я просто лежу в темноте на спине.

И в этот момент слышу, как открывается дверь. Не знаю, что делать: притвориться спящей или спросить, кто это? Хотя вопрос очень глупый, ведь нас тут двое и силуэт в просвете двери мне очень знаком.

Но я все–таки включаю настольную лампу.

– Черт, извини, я тебя разбудил? – Алекс выглядит чуточку виноватым.

– Я не спала, – признаюсь.

– Я тоже, – Щербинский усмехается. – Послушай, Эльза, я...

– Останься со мной, – смотрю ему прямо в глаза.

Сказать больше я, конечно же, не сумею. Да и не нужно, наверное. Если он захочет, он все поймет и так.

Мы встречаемся взглядами, и я понимаю, что мои желания абсолютно взаимны.

Алекс оказывается рядом в какие–то секунды…

Когда он нависает надо мной, я улавливаю тонкий аромат хвойного геля для душа. Значит, Щербинский тоже смыл с себя напряжение этого дня.

Я крепко сжимаю пальцами ткань его футболки, притягиваю его к себе. Боюсь, что если отпущу, он снова исчезнет за дверью.

Наши губы встречаются… Поцелуй уже не такой нежный, как был тот, на ночь. В нем жажда и пугающая, но сладкая решимость.

Его ладонь ложится мне на талию, и по моему телу пробегает настоящая электрическая волна.

Я никогда не думала, что чьи–то руки могут быть такими…

Мои пальцы зарываются в его ещё влажные волосы, а поцелуй становится глубже и жарче. Он заставляет забыть про все тревоги… Про то, что ждет нас завтра.

Воздуха не хватает, сердце заходится. Но я не хочу отстраняться.

Алекс медленно опускается на кровать, накрывая меня собой, и теперь я ощущаю его близость всем телом.

Его рука скользит, накрывает пояс моего халата. Парень осторожно развязывает его и замирает на секунду, глядя мне прямо в глаза. В этом взгляде немой вопрос.

Я отвечаю, прикрывая веки. Щербинский медленно стягивает ткань с моих плеч.

Это происходит так естественно…

Его губы перемещаются к моей шее, вызывая новую волну дрожи. Мои ладони скользят под край его футболки. Я касаюсь горячей, напряженной кожи на спине.

В комнате мягкий свет настольной лампы и звук нашего участившегося дыхания.

Я чувствую, как между нами тают последние преграды… Как мои страхи отступают. А доверие к нему становится огромным, всепоглощающим.

Невероятное тепло разливается внутри.

Наверное, мне потребовалось бы больше времени, чтобы подготовиться к этому моменту. Все–таки это происходит со мной впервые. Но Щербинский действует на меня, как стихия.

Он закручивает меня ураганом. Накрывает, как цунами! Я сама пугаюсь своих же ощущений.

Тело словно живет собственной жизнью… Внизу живота пульсирует, мокро от влаги. Соски напрягаются под ладонями Алекса словно каменные. В то же время так сладко и чувствительно реагируют на его ласки.

Щербинский снимает с себя футболку. Я не выдерживаю и касаюсь его спины, чувствуя под пальцами, как перекатываются сильные, напряженные мышцы.

Сама тянусь к резинке его штанов и… осторожно тяну вниз. Прикусываю губу от смущения, но продолжаю настойчиво.

Алекс тихо посмеивается, глядя мне в глаза, и сам раздевается полностью. Я уже видела его обнаженным, но дыхание все равно замирает… Он кажется мне сейчас каким–то нереально красивым.

Мы снова целуемся, и я чувствую бедром его напряжение.

Мое собственное возбуждение усиливается в разы, когда понимаю, как сильно он хочет меня.

Это так непривычно….

Вдруг Щербинский отстраняется, целует меня в висок и шепчет:

– Я сейчас.

Он уходит, и я провожаю взглядом его крепкий силуэт в дверях. Делаю несколько жадных, глубоких вдохов.

Воздух кажется слишком тяжелым, а ожидание невыносимым.

Но Алекс возвращается почти сразу, и я замечаю, как он быстро надрывает фольгу.

Он подготавливается и снова ложится ко мне. Оглаживает мои бедра, разводит колени… Я чувствую, как его пальцы дрожат – совсем немного, но это выдает его волнение.

– Я буду осторожным, – негромко обещает он, и я верю.

Все же первый толчок заставляет меня вздрогнуть и сжать зубы от резкого саднящего ощущения…

Алекс двигается медленно, давая мне привыкнуть к нему. Постепенно боль отступает, оставляя место лишь ритму наших тел.

Напряжение внутри меня растет, становясь нестерпимым. Щербинский словно чувствует это, а может, просто ощущает то же самое?

Он двигается увереннее, глубже. Его рука сжимает мое бедро и большим пальцем находит чувствительный бугорок клитора. Ласкает его короткими, точными движениями…

Мое дыхание сбивается окончательно, и я вскрикиваю, когда резкая волна удовольствия накрывает меня с головой.

Я цепляюсь пальцами в плечи Щербинского, а секунду спустя чувствую, как он тоже срывается, выдыхая мое имя.

Мы замираем, крепко прижавшись друг к другу. Не в силах даже пошевелиться.