60

Саше бы о своем парне думать. Она, конечно, тоже не скромная фиалка, но связаться с таким, как Руднев... Сегодня он меня задевает на пустом месте, а завтра точно так же будет обращаться с ней.

Но в конце концов, кто я такая, чтобы учить ее жизни? Да и преподаватель уже входит в аудиторию.

У нас нетрудный, но нудный семинар. Нужно было переработать конспекты длинных лекций за первые полгода. А сегодня у нас практика по созданию модели загородного отеля.

Нам с Алексом должно быть очень легко, ведь мы каждый день работаем в таком месте. А он вообще, можно сказать, живет этим.

Но, кажется, у нас обоих мысли заняты не тем...

– Синеглазка, – шепчет мне Алекс, когда пожилая преподша чуть–чуть отвлекается. – Доброе утро!

Он проводит пальцем по тыльной стороне моей ладони. Несмотря ни на что, мое тело тут же откликается мурашками. Да и душа сжимается от нежности.

– Доброе... – шепчу ему.

– Знаешь, – парень продолжает, – у меня послезавтра день рождения. Совсем забыл, представляешь?

Он ловит мой взгляд, и я вижу в его темных глазах искренность.

– Неудивительно, – пожимаю плечами.

– Да, – он кивает. – А мой отец решил устроить для нас с Алёшей праздник. Прикинь, я сам в шоке. И ты тоже приглашена.

Распахиваю глаза:

– Я? Может, не надо?

– Папа сказал, чтобы ты была. Но все будет хорошо, – твердо обещает Алекс. – Там будет мама, братья и, самое главное, я. Тебя не дадут в обиду.

Я только ошарашенно качаю головой.

Алекс

Я сегодня опоздал не просто так. Мне нужно было застать отца утром и поговорить с ним.

Мама ещё спала. Домработница ещё не появилась в особняке. А я уже поджидал отца в гостиной.

Много лет он лютый жаворонок. Встает чуть свет, а зимой и в кромешной тьме. И очень рано покидает дом. Он может поехать в спортклуб, бегать, либо сразу в офис. Утренние рейсы – это тоже его.

Возвращался он последние дни поздно. И от всех моих просьб поговорить только отмахивался. Но сегодня я намерен идти до конца.

– Папа, – вижу его спускающимся с лестницы.

– Ещё не ложился, что ли? – он хмурится.

– Я встал. Нам нужно поговорить.

– О чем ещё? – небрежно.

– Ты сам понимаешь... О том, что сказала Милена.

Папа легонько морщится при упоминании блондинки. Он не воспринимает ни ее, ни лучшую подругу матери всерьёз.

Но думаю, он понял, о какой информации я говорю.

– Пап, у меня с Элиной все серьёзно! Ты должен понять.

– Я никому ничего не должен. Тем более тебе, – напоминает мой властный родитель.

Вздыхаю:

– Отец, я прошу мебя понять...

– Тебе сколько лет?

И вот тут я вспоминаю, что у нас с братом скоро день рождения.

– Послезавтра мне двадцать два, папа. Я считаю, что это вполне сознательный возраст. И по закону, и по справедливости.

– А по мозгам? – Антон Андреевич хмыкает.

– Пап, я хочу жить своим умом. Развиваться самому. И все ошибки чтобы были только мои личные.

– Как заговорил.

Папа проходит в гостиную. Я пропускаю его вперед. Он отходит к окну.

– Чего ты так взвился? Я пробил эту девочку. Обычная. Но что–то в ней не то, да? – он щурится.

А вот, блять, такого я не ожидал!

Папа не нашел ничего притязательного в Элине. Ее отца он, разумеется, не помнит. Он для него был лишь незначительным человеком, которых миллион в его жизни. Вот же черт!

– Пап, она... Да, она из обычной семьи.

– Не заговаривай мне зубы! – отец очень проницательный. – Хорошо, проверю ее ещё раз.

– Пап, да ничего не надо!

– На ваш день рождения хочу устроить барбекю, – отец вскидывает бровь, – пригласи эту девочку. Вот и пообщаемся.

– Пап, я не дам ее в обиду!

– Угрожаешь?

– Да я просто говорю! – вскипаю.

– Лучше работой займись. И с Лёшкой помиритесь. Мать сказала, вы там что–то на ножах. Все соберутся на ваш праздник, а вы как кошка с собакой. Как будто не двадцать два, а два.

– Я разберусь... – вздыхаю.

– Вот–вот. И не сливайся. Если правда решил определиться, если девушка хорошая, то приводи.

И вот я приглашаю свою синеглазку на день рождения. Она, конечно, в ужасе.

Ответить сразу у нее нет возможности. Преподавательница видит, что мы болтаем, и делает замечание. Нам нужно погрузиться в учебу.

Только когда нас отпускают, и мы вслед за всеми одногруппниками выходим в коридор, Элина шепчет:

– Алекс, ну как же так?! Как я могу пойти к тебе домой? Что сказал твой папа?

Я поглаживаю ее по спине:

– Мой отец сказал именно так – пригласи свою девушку.

– Может, он не имел в виду меня? – она хлопает ресницами.

– А кого же ещё? У меня одна девушка.

Элина хмурится, кусает губу:

– Твой папа узнал про нас. Почему ты не сказал мне сразу?

– Не знал, как подобрать слова, – пожимаю плечами. – Но он... не помнит твоего отца. Он так сказал. Он не нашел в твоей биографии ничего примечательного. Хотя... – вздыхаю и решаюсь быть совершенно откровенным: – Сказал, что проверит ещё раз. Но это ничего не значит, понимаешь?

– Ой, Алекс... – моя блондиночка ахает.

Я обнимаю ее за плечо, привлекаю к себе:

– Со мной ты в безопасности, принцесса.

Чмокаю ее в губы.

Да уж, защитить от такого, как Руднев, я могу ее на раз–два. А от такого, как собственный отец?..

Но в конце концов, я его сын. И сделан из того же теста.

– А где будут праздновать твой день рождения? В ресторане? – Элина осторожно уточняет.

– Нет, у нас дома. Папа хочет собственными руками приготовить барбекю.

– Что? – она кажется в ещё большем шоке.

– Он иногда любит постоять возле мангала. С молодости. Вот, видимо, решил заняться этим. Тем более, приехала мама. Может быть, она его попросила.... А он решил приурочить к нашему с Алёшей дню рождения.

– Ясно. Но вот так сразу? Домой...

– Элин, ты приглашена. Больше ничего не хочу слушать! – улыбаюсь ей.

– Ой, Алекс...

Я останавливаюсь посреди коридора, ещё ближе привлекаю ее к себе и крепко обнимаю. Элина прижимается к моей груди.

– Лиля подтвердила твоему отцу, что мы вместе, – рассказывает тихонько.

Я хмурюсь:

– Ой, да черт с ней! В конце концов, это была плохая идея – скрывать что–то от Антона Андреевича Щербинского. С ним нужно играть в открытую, только так есть шанс не проиграть.