8

Подхожу к их столику и негромко спрашиваю:

– Вам повторить чай?

Девушка лишь качает головой – кажется, у нее совсем нет сил говорить. А вот Алекс смотрит на меня с той самой легкой насмешкой, которая меня раздражает.

– В другой раз, Эльза, – бросает он.

Мне безумно хочется закатить глаза, и я не сдерживаюсь.

Замечаю, как в глазах брюнетки вспыхивает интерес. Она переводит взгляд с Алекса на меня и обратно, будто пытаясь разгадать, что между нами происходит.

Я быстро отворачиваюсь и ухожу за свою стойку. Стараюсь выглядеть максимально невозмутимо.

Мне нужно работать. Не хватало ещё, чтобы посетители заметили мои эмоции.

Хотя какие? Между мной и этим парнем нет и не может быть никакого «особого» общения!

Это просто случайность! Ошибка, которую нужно поскорее забыть.

Вижу, что Алекс и его спутница встают из–за стола. Они направляются к выходу.

Я уже готова облегченно выдохнуть, но вдруг Щербинский замирает у самой двери.

Он что–то говорит брюнетке, оставляет ее там и решительным шагом возвращается к моей стойке.

Достает из кошелька крупную купюру. Кладет передо мной.

– Спасибо за чай, – коротко благодарит.

Я смотрю на деньги и лихорадочно соображаю, хватит ли у меня сдачи в кассе. И тут же вспоминаю: они ведь уже расплатились! Мне на терминал пришло уведомление об онлайн–оплате.

– Вы оплатили счет, – напоминаю я, двигая купюру обратно к Щербинскому.

Но Алекс даже не смотрит на деньги. Его взгляд прикован к моему лицу.

– Это за отличное обслуживание, – заявляет без тени сомнения.

Чаевые – это нормально. Любой бариста или официант им рад, и я не исключение.

Но сейчас мне становится не по себе. Сумма слишком большая для двух чашек чая.

Я хмурюсь. Внутри закипает какой–то протест.

– Это слишком много, Алекс. Я просто делала свою работу.

Он молчит, и слова сами собой срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их обдумать:

– Мне не нужны деньги твоего отца.

Мир вокруг как будто застывает.

Я вижу, как взгляд Алекса мгновенно темнеет, становясь почти черным. На его мощном подбородке ходят желваки.

Он явно разозлился, и я не знаю, что мне делать: пугаться, что я снова его обидела, или радоваться, что теперь он точно ко мне не подойдет.

Мы смотрим друг другу в глаза, и этот невыносимый момент прерывает его родственница.

Она подходит к стойке. Встает рядом с Алексом и смотрит на меня в упор.

– Поверьте, – негромко, но твердо говорит она, – парни из этой семьи не сорят деньгами отца. Они сами работают почти с пеленок.

Я ошарашена этой фразой. Перевожу взгляд с нее на Алекса.

– А вы работаете и правда очень хорошо, – добавляет брюнетка, и ее голос теплеет. – Спасибо за чай, он действительно мне помог.

Этот комплимент заставляет меня невольно улыбнуться, но я все ещё чувствую себя полной дурой.

Смотрю на Алекса, ожидая колкости или гневной тирады, но он больше не говорит ни слова. Ни плохого, ни хорошего.

Он просто разворачивается и выходит из кафе вслед за невесткой.

Дверь закрывается, колокольчик напоследок звякает. Я остаюсь стоять за стойкой, сжимая в руках полотенце.

Я уже сто раз пожалела о том, что ляпнула про деньги отца!

Слова вырвались на эмоциях, и теперь мне кажется, что я всё испортила.…

Хотя что именно «всё», я и сама не могу объяснить.

На душе скверно. Это чувство вины преследует меня до самого конца дня.

* * *

Алекс

– Слушай, родственница, может, тебе из журналистов в адвокаты податься? У тебя талант защищать безнадежных парней, – усмехаюсь, открывая перед Агнией дверцу машины.

Она тихонько смеется, устраиваясь на сиденье:

– С вашей семьей, Алекс, юридическое образование мне точно не помешает!

Теперь мы оба смеемся. Колючее напряжение, которое я притащил с собой из кофейни, немного рассеивается.

Я не врал Элине – Агния правда моя невестка. Пусть официально они с братом ещё не расписаны, но всё решает сердце. А мой брат Арсений уже давно и безнадежно отдал свое этой девушке.

Честно говоря, пример брата меня не очень воодушевляет… Я бы не хотел вот так сильно влюбляться, до полной потери контроля.

Я вижу, как Арсения ломает… Как меняется вся его жизнь из–за этих чувств…

Половину пути мы болтаем, а вторую едем в тишине.

Агния начинает дремать. Я же снова и снова возвращаюсь мыслями в кофейню.

Да, я разозлился на Элину. Меня задела ее реплика про «деньги отца». Триггернуло.

Мне всегда казалось чертовски несправедливым, что люди видят во мне только мой статус!

Они не видят личность, не видят заслуги. Проще ведь все списать на фамилию. Получил «автомат» в универе? Папа позвонил декану. Выиграл соревнования? К Щербинским просто лояльны.

А то, что я пашу в спортзале до темноты в глазах, что я посещаю все пары и реально учусь… Даже когда хочется все бросить!

Что я, как правильно заметила Агния, работаю в семейном бизнесе почти с пеленок – этого никто не замечает.

И мне чертовски обидно, что Элина оказалась такого же мнения обо мне.

С другой стороны, блять... Я знаю, какой у меня бывает взгляд, когда я в ярости. Кажется, я ее напугал.

Этого совсем не хотелось. Все вышло через одно место, и теперь уже назад не отмотаешь.