9

Я завожу Агнию домой, передаю с рук на руки охране ее отца и разворачиваюсь в сторону нашего особняка.

Мы живем довольно далеко от города, но я уже привык лететь по ночной трассе. Стараюсь возвращаться позже – и пробок меньше, и меньше времени придется проводить в доме.

Отец до сих пор говорит: «Мелкие пока поживут со мной». Для него мы с моим братом–близнецом Алексеем все ещё дети.

Да и для всей семьи тоже – для мамы, для старших.

Тот же Арсений старше нас всего на три года, а он уже воспринимается как взрослый мужчина. Заместитель отца.

А мы с братом для всех – «мелкие». Хотя нам скоро двадцать один!

Иногда до боли хочется это переломить, заявить о себе. А в другой момент я думаю: «Да ну его, буду просто наслаждаться жизнью».

Только в последнее время вообще перестал понимать, чего я хочу, и как мне жить дальше…

Я ставлю машину в подземный гараж и поднимаюсь в дом. В гостиной сидят отец и брат.

Вхожу в просторную комнату. Свет приглушен и делает классическую обстановку мрачной, как в старых замках. Хоть фильм ужасов снимай.

Батя с Алешей уже переоделись в домашнее – оба в темных спортивных костюмах, сидят с чашками кофе.

По голосам слышу: разговор идет бодрый, и, судя по всему, опять о делах.

– Ты много болтаешь, а прибыль падает, – доносится до меня голос отца, когда подхожу ближе.

– А я и говорю, надо снижать расходы! – горячо отвечает Алеша. – Зачем эти премии после Нового года? Дали один раз и хватит. На год вперед надо все урезать. Неужели они так охрененно работают?

Я эту песню уже слышал. Алеша пытался пропихнуть идею ещё в декабре, когда Арсений уехал, и я на время мотался на Горный Алтай.

Отец нас с юности приучает к делу, сразу бросает в пекло на ответственные должности.

Кому–то покажется неправильным, но это частный бизнес. Батя сам решает, кого куда ставить.

Зато опыта у сыновей вагон. Вон, Арсений в свои двадцать четыре уже матерый управленец. Андрей архитектурным отделом рулит так, что даже старые спецы его зауважали.

Правда, нам с Алешей пока реально важных дел не доверяют. Мы на подхвате. Зато «черную» работу в отелях и туркомплексах знаем изнутри.…

Вера Андреевна, преподша, в восторге от того, как я шарю в организации гостиничного дела.

Ещё бы я не шарил, блять! Я там днями пропадаю. Это, считай, мое основное занятие.

Подхожу к ним и вставляю свои пять копеек:

– У нас и так текучка бешеная в отелях, Алеш. Если ещё и премии урежешь – работать будет некому.

Отец тут же переключается на меня, взгляд цепкий, тяжелый:

– Вот ты бы обеспечил нам приток новых кадров. Учишься в университете на этой специальности, а толку? Зря только штаны там протираешь.

Я усмехаюсь, садясь в кресло:

– Вообще–то я реально учусь, пап.

– Баловство! – ворчит он. – Мать захотела, вот и возитесь с тетрадками. Моя бы воля – я бы тебя прямо сейчас отчислил и впряг в работу по полной.

– Нет–нет, папа, я хочу доучиться.

На мгновение ловлю себя на мысли, что думаю сейчас совсем не о лекциях. Перед глазами всплывает лицо Элины и ее небесный взгляд.

Тут же отгоняю эти мысли.

– В общем, поузнавай среди своих, – продолжает отец. – Может, кто работу ищет. Нам нужны неприхотливые сотрудники, молодые.

– Единственное, их придется на сессии отпускать, на занятия...

– Как–нибудь с управляющими этот вопрос решишь, – отмахивается батя. Он допивает кофе, выглядит уставшим. Поднимается, бросает нам короткое «доброй ночи» и уходит к лестнице.

Мы с братом остаемся одни. Алеша тут же меняется в лице, подается вперед:

– Слышь, а что у вас там с Рудневым случилось? Говорят, ты с ним из–за какой–то бабы сцепился?

– Не бабы, а девушки, – поправляю я его, чувствуя, как внутри снова начинает закипать раздражение. – Это моя одногруппница.

– И какое тебе до нее дело? Трахаешь ее?

Я смотрю на него в упор:

– А тебе–то какое дело?

– Да мне никакого, но ты меня с друзьями ссоришь.

Не выдерживаю и смеюсь:

– Это Руднев тебе друг? Да он друг твоей банковской карточки.

Алеша сужает глаза, его лицо становится злым:

– Не перегибай.

– Да пиздец, Алеш! Ну реально! Не из–за Руднева же нам тут отношения выяснять.

– Так что за девчонка? – не унимается брат. – Она с тобой? У вас что–то серьёзное?

– Она ни с кем.

– Так а чего ты тогда лезешь? Держи себя в руках. Руднев нам полезен, он кучу народа знает! С ним тусить прикольно. Он нас в любую компанию впишет.

– Ты серьёзно? – качаю головой. – Нас и так везде ждут.

Алеша кривится:

– Значит, ничего не расскажешь?

– Тебе там знать нечего. Пойду я, пожалуй, тоже посплю.

– Ты позоришься сам и меня перед пацанами подставляешь, – бросает он мне в спину.

Я останавливаюсь у двери, поворачиваюсь и смотрю на своего брата:

– Прими уже факт, что мы два разных взрослых человека. Мы с тобой не сиамские близнецы, напоминаю.

Разворачиваюсь и ухожу к себе.