Глава 15. Эскорт

Он знал, что ничего хорошего из разговора с Дадашевым не выйдет, но, что все обернется настолько плохо, даже предположить не мог. Рамазанов стоял над его телом в одной из комнат загородного клуба и быстро разрабатывал план того, как незаметно вынести трупы, избавиться от них, и замести следы. Ратмир стоял у камина также над бездыханным трупом охранника Дадашева и выжидающе смотрел на брата, ожидая его распоряжений.

Клуб полон гостей, среди которых была и Юля. С момента, как он понял, что Юля может быть эффектной спутницей, он часто брал ее с собой, собственно так поступил и в этот раз, прибыв на предновогоднюю вечеринку с ней. Юля в зеленом вечернем платье в пол с открытой спиной и разрезом на бедре была просто божественна. Дамир невольно чувствовал превосходство над мужчинами, мимо которых он ее вел, по-хозяйски положив руку на ее оголенную поясницу. Он был уверен, что каждый, кто встретился им на пути, хотел бы быть на его месте. Оставив ее посреди зала с бокалом шампанского, он с Ратмиром направился для делового разговора в одну из дальних комнат. Дадашев просил Рамазанова помочь наладить наркотрафик, используя его связи в таможне. Дамир ожидаемо отказал, а потом разговор пошел совсем не по плану. Дадашев стал говорить о том, что ряд семей объединились с целью свалить Айдаровых, и предложил Дамиру присоединиться к заговору. Дадашев не знал, что Дамир по личным причинам, ни при каких обстоятельствах не пойдет против Айдаровых. Когда Рамазанов и на это ответил отказом, Дадашев решил не оставлять свидетелей заговора, зашел со спины и накинул Дамиру удавку на шею, и в это же время его охранник напал на Ратмира. Но братья Рамазановы всегда под рукавом пиджака держали ножи, так их учил отец, и практически одновременно они нанесли своим противникам удары в пах, а затем перерезали горло.

В комнате повисла звенящая тишина. Дамиру казалось, что он слышит шуршание шестерёнок у себя в мозгах. И тут в дверь постучали. Дамир с Ратмиром переглянулись, Дамир спрятал окровавленный нож за спину, подошёл к двери и приоткрыл ее, так чтоб в образовавшийся просвет увидеть того кто за дверью, но чтоб из коридора не было видно, что твориться за его спиной. За дверью стояла Юля. Она робко подняла взгляд на него и произнесла:

— Ты скоро?

— Юля, с каких пор ты скучаешь по мне? Я занят, подожди меня в зале, — он был зол на нее за то, что она так не вовремя пришла.

— Можно я побуду с тобой?

— Нет!

Несмотря на то, что он буквально рычал на нее, Юля не спешила уходить. Дамир заметил в ее глазах страх.

— Что случилось?

— Там Вазген, который был в отеле, — призналась она.

— Кроха, он уже и думать про тебя забыл. Все, иди! Я постараюсь побыстрее освободится, — голос Дамира смягчился. Но Юля не уходила, и тогда он решил поставить точку, — Ковалевская — ты мой эскорт, а не я — твой телохранитель! Пошла вон, я сказал! — он с хлопком закрыл дверь перед ее носом.

В течение получаса Дамир с братом вынесли тела через сад и передали решение вопроса "команде зачистки", которую вызвал Рамазанов. На парковке Дамир избавился от запачканной кровью одежды и надел другой костюм. В это время его люди тщательно вымыли комнату, где прошла встреча с Дадашевым, и постирали записи с камер. После этого братья Рамазановы, как ни в чем не бывало, вернулись на праздник. Ратмир поймал в объятия свою Лейлу, а вот Дамир проходил зал за залом, вышел в сад, обошел все здание уже дважды, но Юли нигде не было. Когда уже думал идти к охране комплекса, чтоб посмотреть записи, проходя по коридору, услышал из-за двери туалета голос с характерным кавказским акцентом:

— Куколка, ну что ты ломаешься? Тебе понравится! Ещё добавки просить будешь! И деньгами я не обижу!

— Пошел нахрен озабоченный мудак! Не подходи, тварь! — в Юлькином голосе отчётливо звучали истеричные нотки.

— Я твой язык с мылом вымою, а потом ты мне им яйца вылижешь! — Вазген явно терял терпение. Дамир дёрнул ручку двери на себя, она не поддалась. В это время за дверью послышалось какое-то шуршание, — Ах ты ж, сука бешенная! Ты порезала меня! Ну все, я теперь не просто трахну, я тебя порву!

Дамир разбежался от стены коридора и выбил дверь. На доли секунды все замерли на своих местах: Юля сидела на тумбе для раковин спиной к зеркалу. Лиф ее платья был разорван и обнажена грудь, в руке она держала горлышко от разбитой бутылки, которым пару секунд назад она поранила Вазгена, когда он попытался ее схватить. Вазген изумлённо смотрел на Дамира, а Дамир одернул пиджак и стремительно направился к нему. Ни слова ни говоря, он схватил его за затылок и с силой приложил его лбом о кафельную стену, потом ещё раз и ещё раз. Вазген осел на пол, пытаясь зажать рукой нос, из которого фонтаном хлестала кровь.

— Я в прошлый раз сказал — забудь о ней! Сегодня, надеюсь, я объяснил более доходчиво. Если увижу рядом с ней в третий раз — убью! Свободен, — Рамазанов выговаривал медленно каждое слово, нависнув над противником. Когда Вазген пошатываясь, скрылся за дверью, Дамир повернулся к Юле. Ее трясло от страха и напряжения, она по-прежнему держала "розочку", выбросив руку вперёд.

— Юля, брось бутылку.

Она словно не слышала его и даже не думала ему подчиняться. Тогда он молниеносно схватил ее за запястье, резко вывернул, и она с криком разжала пальцы. Осколки бутылки разлетелись по полу. Юлю трясло как лихорадке, глаза расширены от страха, и если б он не удерживал ее, то она стремглав сорвалась бы и побежала. Дамир подтянул ее к себе и прижал к груди. Он стал ласково поглаживать ее по спине, по волосам и она перестала дрожать.

— Спасибо, — прошептала Юля, уткнувшись ему лицом в грудь.

Но сегодня все было совсем не так, как планировал Рамазанов. Только что он убил одного, потом чуть не убил второго, зверь внутри него, накаченный адреналином и бешенством, уже вырвался. А тут Юлькина оголенная спина под его пальцами, обнаженная грудь, которой она прижалась к нему, и которую он отчетливо ощущал сквозь ткань рубашки, шелк ее волос — и у Дамира сорвало крышу. Он хотел ее до темноты в глазах. При этом его злило, что он ее хочет.

Пальцы Дамира в Юлькиных волосах, которые только что нежно поглаживали ее, вдруг жестко и больно вцепились. Дамир потянул ее за волосы, так чтоб увидеть ее лицо, и тихо вкрадчиво заговорил с ней:

— Знаешь, кроха. Я подумываю принять твое эксклюзивное предложение, и прямо сейчас и проведем тест-драйв. Покажи мне, насколько ты мне благодарна.

Дамир стянул ее с тумбы и, сильно надавив на плечи, заставил опуститься перед ним на колени. Ширинка его брюк была прямо напротив ее лица, Юля сидела у его ног и не двигалась.

— Что там, Юля? Забыла, как сосать? Пошевеливайся!

Юля застывшей статуей продолжала сидеть. Тогда он, снова рванул ее за волосы, запрокинув ее голову, чтоб посмотреть в глаза. Все Юлькино лицо было в дорожках слез. Она плакала молча, без всхлипов, и слезы потоками стекали по ее подбородку.

— Такое же животное как и он! — одними губами прошептала она.

Эти ее слова и слезы отрезвили его. Он резко отошел от нее, порылся в карманах, бросил на пол рядом с ней несколько купюр, и уже у двери, не оборачиваясь, произнес:

— Вызови себе такси. Не вздумай в таком виде шастать на метро, иначе тебя точно выебут сегодня. От обязанностей моей домработницы я тебя освобождаю, больше в квартиру ко мне не приходи, остальное — все также.

Рамазанов злился на то, что не справился с собой. Он же принципиально не собирался использовать Юлю таким образом. И теперь, когда самоконтроль дал сбой, он принял решение свести общение с ней до минимума, потому в его квартире ей больше делать нечего.

"Блядь, нашел время для минета! Девчонку чуть не изнасиловали, и тут я ещё с болтом наперевес! И чего завелся то так? Сиськи не видел? Всё-таки ни х*я не понимаю! Со мной за деньги была готова, а с Вазгеном — нет? Неужели и вправду была готова только под меня лечь? "Жест отчаяния" — сказала она. Отчаяния было, а сейчас его нет? Чем дальше в лес, тем толще партизаны! А сиськи зачетные! Хотя у нее все такое! Ну как такую не выебать, если б не эти слезы ее, сейчас бы …" — Дамир остановился и прикрыл глаза, чтоб остановить полет своего воображения, в котором он чего только с Юлей не делал. Да, он потребительски относился к женщинам, но так было не всегда.

* * *

Восемь лет назад, Москва

Такси медленно подъезжало к его дому в глубине элитного коттеджного посёлка. Чужие здесь не живут. Соседями Рамазанова были звёзды шоу-бизнеса, главный прокурор города и владелец сети ювелирных магазинов. Проезжая мимо соседних домов, которые сверкали огнями как новогодние ёлки, Дамир заметил, что его дом смотрится издалека темным пятном. Нехорошее предчувствие кольнуло прямо в сердце. Таксист раздражал своей нерасторопностью. "И чего так тащится, козлина? Да, это тебе не в такси Люка Бессона! И чего это Ляся не включила освещение в саду. Блядь, ощущение, что к дому с привидениями подъехал! И на звонки ещё не отвечает, зараза! Лань ты моя ненаглядная, сейчас я тебе устрою за то, что не встречаешь мужа!", — Рамазанов торопливо расплатился с таксистом, подхватил спортивную сумку и бодро зашагал по дорожке через сад в дом.

Брак с Лейсан был частью плана объединения семей Рамазановых и Айдаровых. Дамир не мог отказаться от него — его статус обязывал его жениться на чеченской девушке из уважаемой семьи. Не могло быть по-другому. А то, что в итоге этой девушкой станет Лейсан Айдарова — стало просто подарком. Ведь Айдаровы обладали большими возможностями и влиянием в Чечне. Этот союз был выгоден обеим семьям: Рамазановы получали поддержку в Чечне, Айдаровы — в Москве.

Но когда он увидел ее, впервые взял за руку, то понял, что для него это уже не будет браком по расчету. Ляся была необыкновенной. Молочная кожа, иссиня-черные волосы, глаза оленёнка Бэмби, обрамлённые в пушистые ресницы, аккуратный ротик. Чистая, светлая, робкая — идеальная жена. И Дамир пропал в омуте ее бездонных карих глаз. Он никуда не хотел уезжать из их дома под Москвой. Как только заканчивались соревнования, он несся на всех порах домой, из любой точки мира. Это было впервые, когда хоккей был не на первом месте для него. Братья, друзья не узнавали Дамира, который раньше вел распутный образ жизни, стал примерным семьянином и верным супругом. Он смотрел на свою жену с обожанием, нежно касался ее, он был готов для нее на все.

Вбежав в дом, Дамир снял обувь в прихожей и зычным голосом, который точно можно было услышать в любой части дома, позвал:

— Ляся! Я дома! Иди сюда, любимая! Почему свет везде выключен? Где ты, сладкая моя?

Он продвигался по первому этажу, по пути включая свет. Затем стал подниматься по лестнице на второй этаж, и, увидев, что и там свет не горит, Дамир уже знал, что произошло что-то страшное. Он вбежал в их спальню, которая также была погружена в темноту, и только из ванной пробивалась полоска света. Дамир распахнул дверь и остолбенел. На полу без признаков жизни лежала Лейсан, а вокруг валялись упаковки от вскрытых таблеток. Выпотрошенных блистеров было так много, что казалось, она выпила всю аптечку, что была в доме. Дамиру словно перекрыли кислород, в глазах потемнело. Он бросился к ней, прижал пальцы к артерии на шее, и почувствовал едва слышный пульс. Все, что было дальше — как он бежал с ней на руках в гараж, вез ее в больницу, наплевав на все светофоры, одновременно набирая номер телефона семейного врача, как заносил ее в приемный покой, а потом много часов сидел на полу в коридоре, ожидая приговора, — он в подробностях не помнил. Все это слилось в единое пятно. Главное, чем был занят его мозг в этот момент — это поиск ответа на вопрос: неужели она была так несчастна с ним? И как он мог быть настолько слепым, чтоб не замечать этого!