Глава 20. Исповедь

Юля температурила два дня. Все это время Дамир терпеливо выхаживал ее. На третий день Юльке стало лучше. Она уже не проваливалась в сон, могла самостоятельно принимать таблетки, потому Дамир оставил ее на весь день одну, конечно, заперев входную дверь. Когда вечером он вернулся, то нашёл Юлю на полу у окна. Она лежала на ковре, свернувшись клубком, рядом — с телефоном. Дамир включил экран телефона и увидел последнее входящее сообщение от контакта «Ангелина»: "Маши не стало".

— Иди ко мне, кроха, — Дамир поднял ее на руки и вместе с ней на руках сел в кресло, — я знаю, я терял близких. Сейчас очень больно, потом боль притупится, и когда-нибудь останутся только вспышки светлых воспоминаний. Поговори со мной, тебе будет легче.

— О чем? — голос Юльки был безжизненным.

— О ней, о тебе. Например, почему она звала тебя мышкой?

— Когда я была маленькой, у нас не было денег на конфеты или мороженое. Единственные вкусняшки, которые мы могли купить, это были сухари. Я их воровала с кухни и грызла с хрустом, забившись в угол, как мышка.

— Все-таки есть у тебя склонность к воровству. Да, мышка? — Дамир улыбнулся.

Юлька зло зыркнула на него и попыталась вырваться из его объятий. Дамир не позволил.

— Перестань. Все! Неудачно пошутил, прости, — Дамир погладил ее по голове, — какой она была? Расскажи мне.

Юля молчала, но Дамир был настойчив. Он знал, что девочке надо выговориться, а ей не с кем поделиться кроме него. И Юля начала рассказывать. Вначале сквозь всхлипы, потом она постепенно успокоилась, и воспоминания полились из нее потоком. В течение этой исповеди Дамир узнал о Юлькиной жизни в разы больше, чем за те несколько месяцев, что он знал ее. Узнал о том, что все три сестры рождены от разных мужчин, но гены матери были настолько сильными, что они словно клонированы с нее самой — все с огненно-рыжими волосами и зелеными глазами. Есть правда небольшие отличия, например, у Маши проявлялись очаровательные ямочки, когда она улыбалась, а у Вероники, в отличие от сестер, много веснушек. Мать была учительницей иностранных языков, поэтому у Юльки врожденная склонность к языкам. Из-за неустроенной личной жизни и встречи с очередным мудаком, мама в итоге спилась, и один из ее собутыльников зарезал ее в пьяной драке пару лет назад. Маша заменяла мать Юльке и Веронике, а когда стала совершеннолетней, то стала официальным опекуном своих сестер. После того как Маша заболела, опекуном пришлось оформить тетку. Именно поэтому Вероника проживала с теткой в ее коммунальной квартире. Тетка, как и мать, пила, требовала деньги с сестер на свои попойки и приводила пьяных мужиков в дом, поэтому Юлька так рвалась на Новый год забрать Веронику. Она знала, что в квартире будет грандиозный дебош и это не место для шестилетнего ребенка. Для того чтоб тетка все не пропила, Юля покупала продукты и оплачивала коммуналку.

Это Маша привела Юльку на фигурное катание, к своему же тренеру. У сестер был схожий характер и таланты. Вероника, вероятно, будет такой же. У Маши был красивый тембр и хорошие вокальные данные. Она постоянно пела в баре «Койот».

И тут на Дамира нашло озарение:

— Он сказал: «скажешь Маше, что я разбился…»… А в баре вначале сказал: «Это Маша»… ямочки, когда она улыбалась, — в раздумьях сказал он, — Черт возьми, Юля! Не ты была девушкой Андрея, а Маша? — Дамир задержал дыхание, пока ждал ее ответ.

— Да. В тот вечер в баре на мне было ее платье, у меня похожий голос и я пела ее песню, потому Андрей вначале мог принять меня за нее. Конечно, он понимал, что Маши там быть не может, но издали возможно ему показалось, что это она. Когда то они познакомились в этом баре и полюбили друг друга. Когда Маша заболела, он был одержим мыслью отправить ее в Израиль, считал, что ее можно спасти, и он искал деньги для этого. Он оплачивал ее лечение и здесь, но денег все время не хватало. Я не могла оставаться в стороне, кроме того теперь на мои плечи легло содержание Ники, и я пыталась заработать, как могла, потому пришла к владельцу бара с предложением стать солисткой группы вместо Маши. Он согласился, правда, сволочь, платил мне в два раза меньше, чем когда-то платил ей. Но у меня не было выбора.

— Что он говорил тогда тебе у сцены?

— Он сказал, что я «еще слишком мала, чтоб быть в помещении полном озабоченных мужиков». Он и Машу ревновал и боялся за нее, когда она пела. Он уговаривал меня отказаться от этой затеи. Сказал, что совсем чуть-чуть и выгорит какое-то большое дело и денег будет много и он увезет Машу на лечение за рубеж, как и планировал. Просил положиться на него, и я согласилась. Я ничего не знала о том деле, что говорил Андрей. Люди Алима, когда схватили Андрея, нашли у него в телефоне видео с Машей. И когда они стали ее искать, то нашли меня. Из-за нашего сходства с сестрой я оказалась в том подвале рядом с Андреем, — Юлька рассказывала все это Дамиру, не глядя ему в глаза, а куда-то ему в подмышку.

У Дамира перед глазами всплыло лицо Андрея в побоях и с заплывшим глазом: «Вытащи ее. Она еще ребенок. Она ни в чем не виновата. Умоляю, Мир! Вытащи ее!». Дамир резко встряхнул Юлю, подхватил за подбородок, чтоб она посмотрела на него. Юля поняла, что он взбешен, взволнован и в нем целый коктейль еще каких-то чувств.

— Какого черта, ты мне все это не рассказала раньше? — он тяжело дышал.

— Ты еще ни разу вот так со мной не разговаривал. Просто требовал подчиняться и оскорблял. Я ж для тебя шлюха, а с ними не разговаривают, — в Юлькином голосе была горечь.

— Ты ненормальная, Юля? Я думал, что ты виновата в смерти моего друга, что это тебе нужны были деньги, из-за которых Андрей полез туда, куда не надо было. Считал тебя продажной и алчной тварью, которая находясь в отношениях с Андреем, предлагала мне себя. Я полагал, что Беса так повело на тебе, что он не мог смотреть на все трезво. Я не поверил его словам о том, что ты ни в чем не виновата! А когда ты еще и отказалась мне что-либо объяснять, я посчитал это прямым доказательством твоей вины. Если ты молчишь, значит, тебе нечего сказать в свою защиту. Я люто ненавидел тебя, хотел наказать. Я на женщин руку не поднимаю, а тебя ремнем отстегал! Таким зверем я еще никогда себя не чувствовал. Какого черта ты мне не объяснила ничего, когда у меня тормоза отказали?

— Ты давил на меня, прогибал! Рассказать тебе всё — это как сдаться! А я не сдаюсь! — Юлька зло смотрела на него исподлобья.

— Конечно, Юля! Лучше было продолжать молчать и мириться с тем, что я ни за что гнобил тебя по полной программе! Ты реально, думала, что можешь противостоять мне? А если б я тебя, дуру, действительно Алиму вернул? Если б в ярости прибил тебя? Если б в тюрьму посадил за наркоту? Юля, твою мать! Уссусь, но не сдаюсь, да? Что за детский сад! — психовал Дамир.

И тут на него снизошло ещё одно озарение: "Ну, конечно! Она же ребенок еще! Тело — женщины, а мозги — ребенка. Надо проявить мудрость, чтоб понять, что противник тебе не по зубам. " Она сама никогда не попросит о пощаде. Я прошу за нее", — так сказала Маша. Для Юли все это казаки-разбойники, блядь! Я ее пытаю, а она не сдается, так она себе это представляет, идиотка! Вот же дура! Она в полной мере даже не понимает, с кем имеет дело! Не понимает, что я за зверь и на что способен».

— Скажи, Юля! Это с момента нашей перепалки в ресторане ты принципиально решила, что от меня тебе ничего не нужно? Поэтому ты не рассказала мне о Маше? Ведь я мог помочь, а помощь от меня ты принимать не хотела! Поэтому ты не снимала деньги с карты, что я дал? Жила впроголодь, но мои деньги не брала! Поэтому ты ничего не объяснила мне и готова была сдохнуть от переутомления, когда я тебе жизнь Золушки организовал? Да, Юля?

— Да! В ресторане ты повел себя как сволочь! Так что все взаимно, Дамир! Я для тебя — шлюха, а ты для меня — подонок, у которого я ничего не возьму!

— Я может и подонок, но точно не потому, что я намеренно отшил тебя, чтоб не использовать как проститутку.

Юлька нервно сглотнула, и глаза снова наполнились слезами. Внутри происходила какая-то борьба. Ей хотелось выложить ему все до конца, но как такое сказать вслух?

— Ты нравился мне, ясно? Я смогла бы только с тобой… А ты! — она захлебнулась от эмоций, — Ты издевался там надо мной при этой Кате! Ты! Ты, извращенец!

Дальше ничего вразумительного она сформулировать не смогла, но, Дамир итак все понял. «Влюбленная, дурочка! Она пришла ко мне, потому что я был для нее принцем на белом коне! А когда поняла, что я не такой, каким она меня себе представляла, она разочаровалась, обиделась, вздернула свой маленький носик и встала в позу! У нее же еще подростковый максимализм в заднице играет — только черное и белое, никаких полутонов и компромиссов», — Дамир не сводил с нее сосредоточенный взгляд.

— Я отшил тебя, потому что мне противна малолетка, которая продает себя за деньги! Я и опытных блядей не сильно жалую, а молоденьких девочек, которые ради бабла, ноги раздвигают, презираю вдвойне. А позднее, когда я считал тебя девушкой Андрея, я именно по этой причине никогда бы не лег с тобой в постель.

А теперь настала пора удивляться Юле. Она не задумывалась о последствиях недосказанности между ними, потому вот эта простая мысль, что она была под запретом для Дамира из-за Андрея, стала для нее откровением.

— Хотя должен признать, я не железный! — продолжал Рамазанов, — И порой мне очень хотелось поцеловать тебя, сорвать с тебя все тряпки и… — он замолчал на мгновение, подбирая слова и отгоняя похотливые мысли, — Много еще чего с тобой сделать!

— Ты хотел поцеловать меня? — растерянно прошептала Юлька.

— Да! Но боролся с собой! А еще душил желание обнять тебя, погладить по голове, когда ты плачешь. Я собственно только сейчас в полной мере позволил себе это сделать! Какого черта, Юля, ты обрекла нас на эту гребаную войну? А? Я все это время измывался над невиновной, беззащитной девочкой, которая, кроме дерзких слов, не могла мне ничего противопоставить! Кто я после этого? — Дамир ударил кулаком по журнальному столику. От удара треснуло стекло и просыпалось крошкой на пол.

Дамир сделал попытку встать. Она же вцепилась в его рубашку, останавливая его:

— Подожди! Не уходи! Прошу!

— Мне надо обдумать все это… Побыть одному, — отрешено ответил Дамир.