Глава 19. Шум прибоя

Юля застыла перед дверью Машиной палаты. Ком стоял в горле. Она пыталась взять себя в руки, потому что понимала, что если прямо сейчас распахнуть дверь, то слезы прорвутся и задушат ее. «Надо подумать о чем-то хорошем», — вспомнила она прием, который никогда ее не поводил. Ему, как и многому другому, когда-то ее научила Маша. Надо вспомнить что-то, представить в деталях и тогда то, что происходит сейчас уйдет на второй план. Это как положить поверх страшного серого рисунка другой — полный красок и жизни. Юлька в деталях вспоминала ту единственную поездку к морю в прошлом году, когда Маша накопила денег и повезла их вместе с Никой в Сочи. Дамир наблюдал за ней, стоя у окна коридора. Юлькина медитация работала: она слышала шум прибоя, видела выщербины на гальке, чувствовала дуновение морского бриза на коже. Она зажмурилась и открыла дверь:

— Машуня, привет! Как ты? — Юлька улыбнулась, заходя в палату.

— Мышка! Куда же ты пропала? Я уже извелась вся! — Маша сидела на кровати, опираясь на подушки. Ее истощенные руки раскинулись в приглашении обняться.

— Извини, замоталась, не успела, — шептала Юлька, зарываясь носом ей в плечо.

— Юла, у тебя все в порядке? — поглаживая по голове Юльку, спросила Маша.

— Конечно, лучше всех! — Юлька уже отстранилась и смотрела с улыбкой на сестру.

— Врёшь, — Маша наклонила голову. Повисла пауза. Юлька знала, что если начнет откровенничать, то никакой шум прибоя, который сейчас она слышала в голове, уже не поможет. Да и не могла она все это перекладывать на Машу, теперь не могла. С того момента как Маша заболела, Юля сообщала ей только хорошие новости.

— Я вчера смогла оформить Нику в спортивную школу при ледовом дворце, Татьяна Васильевна помогла. Там Никуся, наконец, будет в безопасности. Да и тетку Веру не придется больше содержать, — переключила Юля разговор в другое русло.

— Круто! Как же она смогла в середине учебного года? Так и Ника маленькая же еще? — удивилась Маша.

— Ты ж знаешь, sister, есть правила, а есть исключения из правил. Наша «Тирановна», когда увидела, как Ника держится на льду, задохнулась от восхищения. Так что она подключила все связи, чтоб решить вопрос. Династия сестер Ковалевских продолжится, — Юлька осторожно провела пальцами по Машиной щеке, пытаясь тактильно запомнить ее лицо.

Юлька впопыхах не закрыла дверь, и Дамир смотрел на Машу сквозь просвет двери. Маша и Юля были очень похожи. Только из Маши как будто выкачали жизненные силы. Она была бледной, худой с впалыми щеками, но при этом все равно красивой. И даже платочек, который покрывал голову, на которой как догадывался Дамир, не было волос, ее не портил. Все черты заострились и на лице стали выделяться огромные глаза, такого же изумрудного цвета как у Юли. Кровать Маши была прямо напротив окна, у которого стоял Дамир, потому не только Дамир увидел Машу, но и Маша увидела его.

— Юла, а ты пришла не одна. Позови его, — Маша кивнула на Дамира.

— Он просто привез меня, он никто, — протараторила Юлька, порываясь встать, чтоб захлопнуть дверь. Маша удержала ее за руку.

— Никто не приехал бы с тобой сюда в 6.00 утра! Я знаю его. Юля попроси, чтоб зашел, — твердо сказала Маша.

Юлька сглотнула и опустила глаза. «Чертова дверь!» — выругалась она про себя, выйдя из палаты. Подошла к Дамиру, и несмотря ему в глаза произнесла:

— Ты можешь зайти, чтоб с ней поздороваться? Она просит.

Дамир и Маша смотрели друг другу в глаза через коридор. Рамазанов, не оборачиваясь к Юле, направился к кровати Маши.

— Доброе утро! Дамир, — представился он, приветственно кивнул и сел на стул рядом с кроватью.

— Доброе! Не помнишь меня? Или не узнал? — Маша грустно улыбнулась.

— А должен помнить? — Рамазанов напрягся, пытаясь достать из тайников памяти ее образ. Но там ничего не было.

— Ясно! Неважно, — словно что-то вспомнив, она обратилась к Юльке, — Юла, сходи, купи мне в автомате на первом этаже упаковку моих любимых ирисок!

Юлька замялась, не хотела оставлять Машу с Дамиром наедине и понимала, что Маша только что, по сути, сказала: «Пойди, прогуляйся, взрослым надо поговорить!».

— Иди, иди! Ты ж мне ни одного подарка на Новый год не принесла. Будем считать, что это будет твой подарок. И дверь закрой, когда выйдешь.

Когда Юлька вышла и прикрыла за собой дверь, Маша, помолчав несколько минут, произнесла:

— Если ты не испытываешь к ней ничего кроме желания поиметь, прошу — не трогай ее. Потому что она отнесётся к вашей связи более чем серьезно, а у нее итак в жизни очень много проблем и разочарований, не добавляй их, — Маша с мольбой смотрела ему в глаза.

Дамира словно током прошило. Похожая на ангела, умирающая девушка просила его за свою младшую сестру — это было настолько пронзительно, что даже черствое сердце Рамазанова дрогнуло.

— Я просто привез ее. Между нами ничего нет, — раздражённо буркнул Дамир.

— Я знаю, что если еще нет, то будет. Это вопрос времени. Она хрупче, чем кажется, прошу не сломай ее, — Маша положила свою невесомую руку поверх его руки.

Дамир почувствовал, что не может врать ей, только не ей, но и сказать всю правду не решался.

— Я скорее сломаю ее по другой причине. Она кое-что натворила, и я решил проучить ее. А она только все усугубляет тем, что все время что-то скрывает от меня, изворачивается, борется со мной! И… — Дамир искал слова, чтоб сформулировать то, что между ними происходит. Маша сжала его руку, заставляя остановиться.

— Тогда пощади ее. Она сама никогда не попросит о пощаде. Я прошу за нее. Юля — маленькая, беззащитная девочка, на долю которой выпало много испытаний. У нее никого нет, кто мог бы ее защитить, ей некуда пойти за помощью.

— Она не выглядит беспомощной, скорее дерзкой и упрямой.

— Юля вынуждена быть сильной, но это не значит что ей не больно и не страшно. Ее дерзость, лукавство, упрямство — это защита. Пожалей ее. Я уверена, Мир, ты способен простить и пожалеть!

Рамазанов с удивлением посмотрел на нее — только близкие называли его «Миром». И пока он пребывал в недоумении, откуда она может знать это его настоящее имя, дверь в палату открылась и на пороге в нерешительности остановилась Юлька с пакетом ирисок в руках. Дамир и Маша обернулись на нее.

— Молочных не было, только шоколадные, — невнятно тихо сказала она.

— Отлично! Шоколадные даже лучше. Ну что ты встала там? Иди сюда, мышка, — Маша улыбнулась.

Юлька подошла и протянула пакет. Ее руки задрожали. Маша потянулась к ней, и за шею притянула ее голову к себе, прижавшись лбом к ее лбу. Юлька зажмурилась, и из под ресниц по щекам потекли слезы. Дамир, молча, наблюдал за сестрами.

— Что у тебя? Заглушило шум прибоя? — тихо спросила Маша. Юлька кивнула, и слезы побежали еще сильнее, — и у меня, — Маша улыбнулась, потом отстранилась от сестры и вскрыла пакет с ирисками, протянула Дамиру и Юльке по ириске. Теперь они сидели втроем в тишине и просто вместе ели шоколадные ириски, и, казалось, ничего не может быть важнее.

— Юла, а ты заболела, — Маша не спрашивала, она утверждала, поняв это по внешнему виду сестры.

— Есть немного, — нехотя признала Юля.

— Чего ж ты, приехала ко мне больная? — Маша бросила при этом осуждающий взгляд на Дамира.

— Ты сама знаешь ответ, — прошептала Юлька.

— Юля, у Ники кроме тебя никого нет. Ты теперь отвечаешь не только за себя, но и за нее. Тебе надо отлежаться. И ты лучше меня знаешь, любой срыв — это возможный вылет из сборной! — Маша подняла Юлькино лицо за подбородок, — уходи и лечись. За ириски спасибо!

— Но! — Юлька пыталась что-то возразить.

— Никаких но! Лучшее что ты можешь сделать для меня — это быть здоровой и хотя б немножко счастливой, а еще позаботиться о Никусе, — Маша говорила жестко. Дамир понял, что на самом деле она устала и хотела, чтоб сестра ушла и не видела ее слабой. Он поднялся, обошел кровать и за руку потянул Юлю на выход из палаты.

— Иди, мышка. Люблю тебя очень, и Нику поцелуй за меня, — сказала Маша, прежде чем Дамир закрыл дверь в палату.

Когда они стали спускаться по лестнице, Юльку стали душить рыдания, слезы текли градом по щекам, она всхлипывала. Дамир остановился, спустился на пару ступенек ниже, прижал ее к груди и поднял, подхватив руками под попой. Юльке ничего не оставалось, как обнять его за шею и забросить ноги вокруг его торса. Со своей ношей Дамир быстро спустился к машине, положил Юлю на заднее сидение, потрогал ее лоб и понял, что у нее снова жар. Надо было срочно возвращаться в квартиру. По дороге Юлька заснула. Дамир занес ее в квартиру на руках, дал ей жаропонижающее и, заперев ее, уехал на несколько часов по делам.