Глава 22. Очень близко

— Не оставляй меня, — взмолилась она, — уже не важно почему ты это делал! Ты спас меня, и не один раз. Да, издевался, оскорблял, унижал. Но я ведь отвечала! И несмотря ни на что, ты по-прежнему мне нравишься, — Юля набрала воздуха в грудь, и сама испугавшись того что она собирается сказать, прошептала, — Я люблю тебя, Дамир! Пожалуйста, поцелуй меня.

Она произнесла это и повисла тишина. Женщины признавались Дамиру в любви, но большинство этих признаний не имели ничего общего с реальными чувствами. Рамазанов мог распознать за этой избитой фразой восторг фанатки и ложь расчетливой девки. Сейчас это были не они, у него не было сомнений — он услышал истинное признание в любви. Хотя по привычке он с пристрастием стал обдумывать причины, по которым она могла бы солгать, но их не было! В чем ее выгода? Она же ничего не принимает от него. Учитывая, что он сделал с ней, учитывая, что говорил и как себя вел, она должна была бы кричать, что ненавидит, а она любит? "Черт возьми, ну вот, что делать с этой дурехой? Она любит, а я ее дико хочу. Хочу так, что аж яйца сводит. Когда ещё мне так повезет, чтоб все это совпало? Прости, Маша, но я не готов от нее отказаться! Я постараюсь больше ее не обидеть", — вел Дамир немой разговор со своей совестью, олицетворением которой для него стала Юлькина сестра.

— Кроха, я ж не слюнявый дрыщ, как твой партнер. Если я поцелую, то я на этом не остановлюсь. Ты понимаешь, о чем я?

— Да!

— Да?! До этого разговора я считал тебя опытной шалавой. Я потому так тебя и наказывал в клубе на встрече, когда запустил руку в трусы. Представлял, как ты застонешь при всех! Хотел, чтоб все видели твое истинное лицо. Ты тогда удивила меня, когда попросила остановиться. Я считал, что у тебя опыта столько, что стыд тебе неведом. А теперь, я вообще ни в чем не уверен! У тебя были мужчины? Давай! Добей меня! Скажи что ты ещё девочка?

Юля опустила глаза, и краска залила ее лицо.

— О! Нет! Значит, Андрей не преувеличивал, когда говорил что ты ещё ребенок! Черт, Юля!

Юлька шумно вздохнула, положила ладони ему на лицо и заглянула в глаза. Дамир замер. Она поцеловала его, точнее она прижалась к его губам, они подышали одним воздухом и все. Он не ответил. Юлька попыталась выяснить есть ли у него к ней те чувства, о которых он говорил, и потерпела фиаско. Она резко рванула, чтоб встать, и удрать, куда глаза глядят.

— Куда?! — Дамир схватил ее одной рукой за запястье, второй удержал за затылок, не давая совершить очередной побег, — хватит от меня бегать.

И он с силой впился ей в губы. Поцелуй Дамира был страстным, язык проник Юльке в рот. Дамир, в поцелуях, как и во всем, что он делал, подчинял и брал. И Юля впервые поняла, что ее роль — не сопротивляться, не проявлять инициативу, как она только что попыталась сделать, поцеловав его, а отдавать. Она обняла его за шею, запустив дрожащие пальчики в ёжик его волос на затылке. Юлька чувствовала, как Дамир все сильнее прижимает ее к себе, как его губы и язык все напористее, как его руки проникают под ее халат, под белье. Юлька застонала и подогнула ноги в коленях и поджала пальчики на ступнях.

— Ты уверена, что хочешь быть моей? — оторвавшись от ее губ, охрипшим голосом спросил Дамир.

— Да! — Юлька смотрела ему в глаза.

У Дамира словно слетели все предохранители. Он давно хотел ее, и прогонял любые мысли, в которых Юлька плавится от желания в его руках. Теперь не было ничего, что мешало бы ее получить. Она сама просила его об этом. Дамир с трудом сдерживался, чтоб не наброситься на нее, и не взять жестко и грубо. «Девочка, она еще девочка, аккуратно…», — стучало у него в висках. Он поднялся вместе с Юлей на руках, уложил на постель, распахнул ее халат, оставив ее лежать в одних трусиках. Не отрывая глаз от нее, он стал быстро снимать с себя одежду. Юлька вся дрожала, наблюдая за ним. Когда Дамир полностью обнажился, в глазах у Юли появился страх. Она попятилась от него к изголовью кровати. Он оперся коленями на кровать и стал надвигаться на нее.

— Дамир, я не готова, — в панике запищала она.

— Поздно метаться, Юля, — Дамир схватил ее за щиколотки и потянул под себя.

Юлька, пытаясь за что-то ухватиться, вцепилась в простыню, которая скомкалась и вместе с ней приехала к ногам Дамира. Он склонился над ней, просунул одну руку под ее поясницу, приподнял Юлю над кроватью, и стал покрывать нежными поцелуями ее шею, грудь, живот. Юлька вздрагивала, выгибалась в его руках, положив трясущиеся руки на его плечи.

— Как ты, дурочка, собиралась лечь со мной в постель, когда предлагала себя, а? — улыбался Дамир, заглядывая ей в глаза, — я бы не был бы таким нежным с тобой как сейчас, кроха. Я б тебя порвал!

— А я б тебе снотворное подлила, — тяжело дыша, прошептала Юлька.

— Хуёвый план, Юля. Я б после этого точно прибил бы тебя, — Дамир разорвал ткань ее трусов и отбросил на пол то, что от них осталось. Юлька напряглась как пружина, — Расслабься, маленькая. Доверься мне и ни о чем не думай.

И Юлька подчинилась. Впервые, она позволила кому-то полностью завладеть ее телом, мыслями и всем, что у нее есть. И если до сих пор она была с Дамиром ёжиком, выпустившим колючки, то сейчас она раскрылась перед ним благоухающим прекрасным цветком, обнажив хрупкие лепестки.

У него было до неприличия много женщин, но невинной была лишь его жена. Его прошлый опыт превращения девушки в женщину был, мягко говоря, неудачным. Тогда Дамир решил сделать все быстро, считая, что так он сократит по времени болезненные ощущения партнёрше. Он сразу, без прелюдий, овладел Лейсан. Но не учел, что этот ее первый раз, когда кроме боли и стыда она ничего не почувствовала, серьезно повлияет на всю их дальнейшую сексуальную жизнь. Страх испытать новую боль поставил психологический блок. Его жена ещё долго боялась оставаться с ним наедине, и ему пришлось приложить немало усилий, чтоб она начала получать удовольствие в постели. Поэтому теперь Дамир решил сделать все по-другому.

Он был нежным, внимательным, как никогда прежде ни с одной женщиной. Дамир долго ласкал ее губами, мял кожу, распалял ее желание пальцами. Юля уже стонала в голос, сознание помутилось, и она не понимала где она, видела только его. Все ее тело выгибалось вслед за руками Дамира. Он крепко сжал ее, закрыл ее рот глубоким поцелуем и медленно, без резкого толчка, вошёл в нее. Боль пронзила Юльку, она дернулась в его руках. Продолжая ее целовать, Дамир замер в ней. Эндорфины в Юлиной крови сработали как анестезия, но все же полностью заглушить боль они были не способны, и она жалобно всхлипнула.

— Тсс, кроха. Уже всё. Больше не сделаю больно. Маленькая, постарайся расслабиться, не зажимайся так сильно, — шептал Дамир, начиная двигаться.

Юлю накрыло штормом чувств — трепет, ликование, и, конечно, боль. В начале концентрация боли была такой, что заглушалось все остальное, но с каждым его неспешным толчком боль вытеснялась удовольствием. Дамир внимательно наблюдал за ее дыханием, выражением лица. Заметив проволоку в глазах и слетевший с ее губ уже явно не болезненный стон, он накрыл ее ладони своими, переплетая их пальцы, и пригвоздил их матрасу. Дамир чувствовал, что настало время отпустить себя и довести их обоих до пика. Он до сих пор с трудом сдерживался и теперь, когда разрядка была близка, боялся только одного, что Юля не успеет. А ему хотелось, чтоб она взорвалась тогда, когда он будет в ней. Пока Дамир уже во всю силу вколачивался в нее, Юлю обдало жаром. У нее все тело горело. Внутри закручивался огненный торнадо с эпицентром внизу живота, а потом резко все разлетелось вдребезги. Юля закрыла глаза и оказалась в невесомости. Тишину нарушало лишь тяжелое дыхание Дамира.

Юлька испытывала чувство эйфории, словно получила долгожданный подарок, обещанный ей еще в детстве Дедом Морозом. Правда, все омрачал страх от того, что сейчас Дамир встанет, отряхнется и обесценит все, что только что произошло между ними. Ведь она знала, какой он. Знала, что секс для него обыденное дело и, навряд ли, с ней он вдруг испытает, что-то особенное и отнесется к ней иначе, чем ко всем своим предыдущим женщинам. Это для нее только что Земля сошла с орбиты, а для Дамира — это очередной трах, потому она внутренне подготовилась к удару.

— Юля, посмотри на меня. Ты в порядке? Ты здесь, маленькая? — он осторожно убрал прядь волос с ее лица и нежно провел по щеке.

— Дамир, — прошептала она, ее ресницы затрепетали, и она распахнула глаза.

— Мир! Так зовут меня близкие. А ты теперь ко мне очень близко, ближе некуда.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Юля потянулась к нему, обняла его за шею и остановилась в миллиметре от его губ. Несмотря на то, что сейчас произошло, она робела перед ним, все еще стеснялась поцеловать сама. Он улыбнулся, покрыл ее лицо поцелуями, а затем впился в губы.

Юля заблуждалась, для Дамира сейчас был не просто секс, точнее не только секс. Он был виноват перед ней. Совесть мучила его с момента прозрения. Юля — девочка, попавшая в беду, да ещё и влюбленная в него, а он все это время был так жесток с ней. Все это родило в нем до сих пор никогда не посещавшее его чувство — щемящей нежности. Ему хотелось укрыть ее от всех невзгод этого мира, спрятать за своей спиной, чтоб больше ничто не угрожало, никто не мог причинить вред. Конечно, это накладывалось на желание обладать ей как женщиной. И пусть она была неопытна, но зато он чувствовал, как Юля отдалась ему не только телом, но и душой, полностью вверяя ему себя. А для Дамира такая женщина была вдвойне сексуально привлекательной. Потому если б он не щадил ее, то брал бы ее всю ночь напролет. Но, снова сдерживая себя, Дамир сгреб Юлю в охапку, прижал спиной к себе, и в своей безапелляционной манере, велел спать.