Глава 23. Вместе

Юля спала на животе, обняв подушку и согнув ногу в колене. Дамир приподнялся на локте и любовался ей. Так хотелось обхватить рукой за тонкую щиколотку, отвести ее ногу ещё чуть в сторону и войти в нее. Осторожно, не спеша, размеренно брать, чтоб спросонья она не могла понять, где сон, а где явь. Но он не торопился, он обязательно это сделает немного погодя, а сейчас он наблюдал за тем, как Юля улыбается во сне.

Подумать только, не так давно он сам отказался от нее, потом безумно хотел, но не позволял себе даже думать об этом, а теперь — она его — удивительная, яркая, дерзкая девчонка. Юля так не похожа на женщин, которые были у него: изящная и хрупкая, а не накаченная силиконом до внушительных форм; не зависающая в телефоне, а с одержимостью и страстью отдающая себя всему тому, чем увлечена; гордая и непокорная, а не бросающаяся с готовностью исполнить любую его прихоть. Он невольно вспомнил ее слова: «Я не одна из твоих инстасамок… Таких как я ты ещё не встречал…».

«Не встречал! Ты как экзотический фрукт! Манго! Попробовал раз, и теперь никакое яблоко не вставит так, как ты. Твой запах отпечатался в памяти, вкус — на языке, мягкость кожи — на кончиках пальцев… Хочу тебя снова и снова… Со мной теперь будешь просыпаться по утрам, точнее подо мной… Со мной провожать каждый день, опять же подо мной… Со мной, везде со мной…» Дамир просунул одну руку ей под живот, и медленно вплотную притянул к себе, стараясь делать все плавно, чтоб резко не разбудить ее. Второй рукой обхватил коленку согнутой ноги, отвёл в сторону и вошёл в нее. Юлька застонала. «Да, кроха, именно так теперь стану будить тебя каждое утро. Как же хорошо в тебе. Так узко, с трудом поместился. На грани, ещё б немного и порвал. Все в тебе такое — словно для меня скроена и сшита. Грудь, запястья, щиколотки такие, чтоб обхватить одной ладонью. Ждала пока я навоююсь с тобой, не отдавала себя никому. Моя, моя девочка, моя маленькая ведьма…» — Дамир целовал ее затылок, гладил живот, бедра, и не спеша, двигался в ней. Он смаковал ее, наслаждался вкусом своего манго.

* * *

Сотни, тысячи маленьких капелек, сливаясь в поток, убегали в сток под их ногами. Здесь и сейчас они на одном из этапов бесконечного пути. А те, что падают на голову, уже завершили этот круг, и начнут его снова, как, только пробежавшись по коже, добегут до пола душевой кабины. Где только не побывали эти капли — путешествовали в пушистых облаках, были в пасти гигантского кита, бились о сталактиты в пещерах, падали с верхушки водопада Анхель. «А вот те капельки, что бисером рассыпались по широченной груди Дамира, точно содержат молекулы воды, побывавшей в теле динозавра. Мы, как и вода, часть бесконечного круговорота…», — размышляла Юлька, стесняясь поднять голову и встретиться с ним взглядом. Они вместе принимали душ, стоя лицом к лицу. Дамир прижал ее спиной к стене и положил руки на талию. Наконец, он не выдержал этого напряженного молчания и приподнял ее лицо за подбородок:

— Что задумала, кроха?

— Что теперь будет? — почти без звука одними губами выдала Юлька, то, что ее больше всего волновало. Мыслями о круговороте воды в природе она решила с ним не делится.

— Поломойкой больше не будешь! Я изменю твои обязанности в нашем контракте на те, что ты предлагала мне в самом начале, — он лукаво усмехнулся.

— Мир, ты обещал, что аннулируешь его, если я верну деньги! Ты должен сдержать слово! — ее лицо вытянулось, глаза расширились, и она, забыв о стеснении и стыде, положила ладошки на его плечи и от напряжения впилась в них ногтями.

— Где ты взяла деньги? — не показывая, что она причиняет ему боль, спросил он, прищурившись.

— Я подписала продюсерский договор с Пепсом и попросила аванс. Он тогда в клубе мне на бандаже написал свой телефон, чтоб я с ним связалась по этому поводу, когда буду готова. Я буду петь, — Юля устала от него что-то скрывать.

— Ясно. Деньги вернешь ему, мне дашь почитать то, что ты там подписала, — Дамир погладил ее по спине.

— Зачем это?

— За надом! Ты еще малолетняя дурочка, и я не хочу, чтоб ты из одной кабалы попала в другую.

— А как же тогда наш контракт? — Юлька опять с тревогой заглядывала ему в глаза.

— А что с ним? — улыбаясь, подтрунивал над ней Дамир.

— Я больше не буду твоей рабыней, понял? — а вот теперь появись гневные нотки в ее голосе.

— Хм. Кроха, ты теперь моя женщина. А я тот еще доминант, так что — еще как будешь! Особенно если начнешь себя плохо вести, я тебе такую порку устрою — ремень ерундой покажется, — он шутливо шлепнул ее по попе.

— Мир, пожалуйста, аннулируй его, я верну деньги, что ты заплатил за меня. Постепенно все верну, — Юлька уже не требовала, она просила, пыталась договориться.

— Хорошо! Считай, что я порвал его, и ты мне ничего не должна… Хотя нет! Завтрак мне по-прежнему будешь готовить, оставаться на ночь будешь. Вначале я буду тобой ужинать, затем тобой завтракать, а потом — уже тем, что ты приготовишь, — последнее предложение Дамир шептал ей на ухо, прикусывая ее шею.

— Но это не правильно! Я не хочу быть тебе должной! Я верну деньги!

— Это что еще за эмансипация сраная? Со мной такое не прокатит, кроха! Учись быть женщиной! А женщина должна принимать все, что дает мужчина. Кров над головой, еду, одежду и его самого. Член тоже надо принимать, маленькая, вот так, — он уже развернул ее к себе спиной, и, одной рукой надавив на поясницу, а другой, удерживая ее на весу под животом, входил в нее.

Юлька оперлась ладонями о стену и тяжело задышала. Она хотела еще что-то возразить, но мысли разбежались. Дамир крепко держал ее за бедра, так что оставались вмятины от его пальцев. Он брал ее размашисто, буквально вбивая в нее то, что он сейчас ей сказал.

И она научилась принимать, он просто не оставил ей выбора. Теперь он одевал, обувал ее, оплачивал все, что ей было нужно, выделял деньги и на содержание Вероники. Она ничего не просила, он все давал ей сам. Дамир организовал похороны Маши, встретился с Пепсом и пересмотрел ряд положений по продюсерскому контракту, перевез Юлины скудные пожитки к себе и без объяснений вложил ей в руку ключи от квартиры. Дамир жестко контролировал всю ее жизнь, всегда знал, где она и чем занята. Он старался забирать ее с тренировок сам, а если не получалось — присылал личного водителя, так как пользоваться общественным транспортом и такси он ей запретил. Для свободолюбивой и самостоятельной Юли такая жизнь «под колпаком» была не меньшим испытанием, чем когда он заставил ее быть «рабыней Изаурой». Она не раз пыталась поговорить с ним о расширении рамок ее свободы, но каждый раз он прерывал ее самым простым и действенным способом. Когда Дамир целовал и ласкал ее, то мозг у Юльки отключался. Все становилось не важным, и пресловутая свобода уже была не так и нужна.

* * *

Юля была настолько напряжена, что блузка на спине стала мокрой от пота. Она склонилась над столом, кусая губы, и пыталась сложить непослушные пальцы на бильярдном кие. Дамир наблюдал за ней, и не мог сдержать ироничной улыбки.

— Блин! Ну не могу я! — с раздражением вскрикнула она, когда опять промахнулась и шар, словно насмехаясь над ней, ушел не вправо, куда она планировала, а влево, — Мир! Давай, я в углу посижу и просто посмотрю!

— Кроха, ты хочешь быть со мной? — он склонил голову на бок и внимательно смотрел на нее через стол.

— Ты издеваешься? Ты хочешь сказать, что бросишь меня, если я не научусь играть в бильярд? — Юля растеряно развела руками.

— Нет! Когда я спросил «быть со мной», я не настолько глобально имел в виду. Я хотел сказать, быть со мной сегодня, сейчас.

— Конечно, хочу! Я очень хочу! Но ты же видишь, у меня не получается!

— Юля, у тебя не получается, потому что ты сильно нервничаешь, ты переживаешь, что не получится. Тебе надо сосредоточиться только на самом ударе, прочувствовать, мысленно увидеть, как шар несется в лузу. Вот так! — Дамир легко ударил, и несколько шаров залетели в лузы одновременно в разных углах стола.

— Мир! Ну, я же тебя не заставляю петь, например! Я могу просто понаблюдать за тем, как ты замечательно играешь, — Юля переминалась с ноги на ногу.

— В этом мире женщины подстраивают свою жизнь под жизнь мужчин, а не наоборот. Потому, если ты хочешь проводить со мной время, то тебе надо разделять со мной мои интересы. Не все, конечно! Только те, что я тебе позволю! — он хитро улыбнулся.

— Вообще-то я думала у нас равноправие между мужчинами и женщинами, — буркнула Юля.

— Ага! Еще есть права человека, например, и много прочей бесполезной макулатуры, которая никем не соблюдается. Маленькая, реальная жизнь сильно отличается от того, что тебе рассказывали в школе. Поэтому я не собираюсь петь и танцевать, как ты, — хмыкнул он, — а вот ты научишься играть в бильярд, сидеть верхом на лошади и встанешь на сёрф! Ну и в сексе дашь мне то, что я хочу, — Дамир наклонился над столом для очередного удара.

Юля задохнулась от возмущения. В голове роились тысячи аргументов, но она понимала, что для Дамира все они не состоятельны. Он вот такой и с этим ничего не поделаешь. Никогда он не будет воспринимать ее на равных, никогда не даст ей свободы выбора, никогда не позволит принять решение самой. Она опустила глаза в пол, нервно сжимала кий и пыталась найти хоть что-то, что поможет ей отстоять свои права. Юля не заметила, как он обошел стол и оказался у нее за спиной.

— Кроха, я понимаю, тебе тяжело подчиняться мужчине, просто потому, что ты никогда этого не делала, и это выходит за рамки твоего представления о том, как должно быть. Но, когда ты, наконец, поймешь, что это естественно, что такова женская роль, и перестанешь бороться, то тебе начнет это нравиться. Тебе же нравится быть моей? Так будь моей во всем, полностью, Юля, — он притянул ее к себе за талию и растолкал в стороны ее ноги, прогибая ее в пояснице над столом, — Сюда смотри, вот так, дыши ровно… — он держал вместе с ней кий и направлял ее руку для удара.