Глава 38. Случай
Я кинула быстрый взгляд вправо и заметила, что дверь была открыта. С силой сжала края раковины и до сих пор не оборачивалась к Ланге. Не желала его видеть. Просто опустила голову и зло спросила:
— Зачем ты вошел? Я же просила этого не делать. Просила. Но, нет, для тебя мои слова не имеют никакого значения. Зачем слушать девку? — я прикусила губу. Меня вновь трясло и эмоции странно менялись. Злость не испарилась, но смешалась с сильной горечью, из-за чего голос дрогнул, но я продолжила: — Я не хочу быть тут. Не хочу находиться рядом с тобой. Ты самый ужасный человек, которого я, когда-либо встречала… Отпусти!
Ланге развернул меня к себе, после чего, не обращая внимания на мой возглас, подхватил за талию и усадил на шкафчик рядом с раковиной. Подошел слишком близко, а я начала вырываться и кулаками быть его в торс, но казалось, что била каменную статую. Крепкую, холодную и лишенную каких-либо эмоций.
— Да что ты делаешь? — чуть ли не прокричала, а голос уже дрожал все сильнее. — Услышь меня. Я не хочу, чтобы ты подходил ко мне и я не желаю, чтобы прикасался. Я понимаю, что мои слова для тебя ничего не значат, но хотя бы попытайся понять то, что я живой человек, — последние слова судорожные и произнесенные на выдохе.
Я все еще вырывалась. На каждом слове била Ланге в торс, а он стоял неподвижно и смотрел на меня своими холодными глазами, но мне так невыносимо сильно хотелось, чтобы он отвернулся и не видел меня такую. Я ведь желала быть сильной, но сейчас казалась слабой. Из-за эмоций, которые настолько сильно бушевали, была уязвимой перед тем, кого считала своим врагом.
Вдох и выдох. Глаза начало покалывать и я мысленно твердила себе: «Не нужно. Не плачь. Пожалуйста, только не сейчас». Но слезы все равно скользнули по моим щекам.
— Хватит, — казалось, что голос был не моим. Чьим-то чужим, но звучал он с надрывом. Будто произнесенным словом я действительно пыталась разорвать все, что происходило. — Ты слышишь меня? Хватит всего этого. Хватит!..
Я не договорила. Ланге вплел свою массивную ладонь мне в волосы и сжал их. Безоговорочно притянул к себе, так, что я грудью прижалась к его торсу и, вместе с этим он сам наклонился, накрывая мои губы своими.
В сознании будто бы запылали молнии и тут же разошлись по всему телу, собираясь на моих губах огнями. И они не просто были жаркими — опаляли до боли и ожогов. Ланге целовал меня не так, как мои бывшие парни — более жестко, без граней и по-собственнически. Так, словно я его и в ощутимой, но сдерживаемой мощи мужчины насильно утихала моя эмоциональная паника. Его холод не отторгал, а, наоборот, перетекал на меня и будто бы успокаивал, вместе с этим взъерошивая мысли и ощущения поцелуем.
Казалось, что я вообще только в это мгновение понимала, что такое поцелуй. Осознавала это с более взрослым и опытным мужчиной, хотя ранее мне казалось, что Ланге никогда и никого не целовал, а теперь понимала, что ошибалась. Он целовал так, что душу выворачивало наизнанку и я была уверена в том, что Ланге точно знал, как довести женщину до такого состояния. А, значит, он целовал многих женщин, а я… Девка удосужилась поцелуя только сейчас. Вот только, не нужен мне он. Еще месяц назад я была бы ему рада. Поцелуй заставил бы меня почувствовать себя особенной для мужчины, рядом с которым сердце билось учащенно и я вела себя, словно глупая девчонка, ловя каждый его взгляд.
Но уже сейчас внутри меня все перегорело и я больше не смотрела на мир сквозь розовые очки. Понимала, что в отношении ко мне, у Ланге не было ничего хорошего.
Я с силой уперлась в его торс и, несмотря на то, что мужчина все еще сжимал мои волосы, отвернула голову, разрывая этот поцелуй.
— Прекрати, — казалось, что губы все еще горели, но сейчас я говорила как никогда твердо. — Наверное, я для тебя действительно не человек. Забавная игрушка? Да? — ладонь Ланге все еще была в моих волосах и мужчина не отпускал меня. Все еще прижимал к себе, а я говорила тихо, но в тишине этой комнаты очень слышно. — Когда ты уже наиграешься? Сколько еще будешь уродовать мою душу, пока не решишь, что тебе надоело и наконец-то вышвырнешь меня? Я хочу свободы.
Его ладонь сильнее сжала волосы. Не до боли, но ощутимо, так, что незримо появлялось чувство, что я полностью в его руках. В его власти.
— Если бы ты была игрушкой, я бы в тебя играл.
— Ты это и делаешь, — произнесла на выдохе, после чего вновь ощутила его жесткие губы на моих подрагивающих.
* * *
Этой ночью я просила переселить меня в другую спальню. Я была согласна даже на затхлую коморку. Вообще все, что угодно, лишь бы не находиться в одной спальне с Ланге. Об этом я и сказала ему.
— Все, что угодно, лишь бы не быть рядом со мной? — взгляд Ланге опалил холодом. Будто бы покрыл льдом, но я этому не поддалась и кивнула.
— Да.
Ланге ждал мой подбородок и заставил посмотреть в его страшные, пустые глаза.
— Мне показать тебе это «все, что угодно»?
Явный намек на то, что я играла с огнем. Ланге не тот, кому можно было бросать необдуманные фразы, но я все же опять кивнула.
— Показывай.
Несколько секунд мужчина смотрел в мои глаза и казалось, что сталь в них стала черной и он еще сильнее сжал пальцы, но внезапно он их разжал и отстранился от меня.
Этой ночью Ланге все равно оставил меня в своей спальне, но сам ушел. Вот только, даже несмотря на то, что его больше не было рядом, воздух, казалось, все равно был пропитан холодом.
Я долго не могла заснуть. Во мраке смотрела на потолок и думала.
На следующий день Ланге уже не было в особняке. Он уехал, а я позавтракав, как всегда, взяла с собой фрукты и, сидя на подоконнике смотрела на сад. Наблюдала за охраной. Пыталась подсчитать сколько их и отследить то, как мужчины обходили территорию.
Я решила, что сидеть сложа руки нет смысла. Стоило хотя бы начать что-нибудь предпринимать, поэтому я взяла листочек и на нем расписала все, что узнала про охрану. Слабых мест не было, но я все же написала предположительные варианты побега. Возможно, все это было впустую, так как, у меня навряд ли получится сбежать, но мне нравилось то, что я хотя бы чем-то занималась. Этот лист сложила и положила себе в карман. Время от времени доставала его и дописывала туда все, что мне удавалось узнавать.
Прошло два дня и за это время Ланге ни разу не приезжал, но, зато, на третий день в этот особняк явился Вальзер.
— Собирайтесь, госпожа Нагель. Я отвезу вас к магазинам, — сказал он мне.
— Зачем? — спросила, приподняв бровь.
— Через три дня вы летите на Корфу. Вам нужно купить вещи для этого путешествия.
— Что такое Корфа? — спросила, но Вальзер, лишь сказал, чтобы я побыстрее собиралась, после чего пошел ждать меня в холле.
Я нахмурилась и достала телефон, после чего, ввела в поисковик слово «Корфа». Оказалось, что это остров рядом с побережьем Греции.
— Почему я должна лететь в эту Корфу? — спросила у Вальзера, когда мы уже сидели в его машине и неторопливо ехали по улице. Как обычно, мы были окружены охраной. Одна машина с телохранителями ехала впереди и одна позади. Правда, я не понимала, зачем это нужно, ведь Юрген сказал, что после того, как меня признали дочерью Ланге, опасность исчезла. Хотя, я предполагала, что эти люди нужны для того, чтобы присматривать за мой. Избежать возможности побега.
— Судя по всему, это будет что-то наподобие отдыха, поэтому вы должны купить вещи для этой цели. Но предупреждаю, что там сейчас, хоть и тепло, но не жарко. Поэтому, ко всему прочему присмотрите себе несколько легких кофт на вечер.
— Отдых? — я зацепилась за это слово. Для меня это было полной неожиданностью и чем-то непонятным. Почему так внезапно? И зачем этот отдых на острове вообще нужен? Что задумал Ланге? — Я же лечу не одна? Ланге тоже будет?
— Да, но возможно он прилетит немного позже. Сейчас у него много дел.
Остальную часть пути мы ехали молча, но я заметила, что сегодня Вальзер казался немного другим. Более отстраненным.
— Что-то случилось? — решила спросить. — Мне кажется, что вы хотите мне что-то сказать. Если это так — говорите.
Несколько секунд Вальзер молчал, а потом, не отрывая взгляда от дороги, сказал:
— Не в моих привычках лезть в чужие дела. Тем более, господин Ланге платит мне достаточно, чтобы я молчал и держал свое мнение при себе, но… как я понял, ваши с ним отношения вышли на другой уровень, — видно, таким образом Вальзер мягко говорил о том, что мы с Ланге спали.
— Вы верно все поняли, — я нехотя кивнула.
— Я же вас предупреждал. Говорил быть более благоразумной.
— Поверьте, я сожалею о том, что было между мной и Ланге. Но уже теперь все кончено, — я замолчала и на некоторое время в машине повисла тишина. — Я хочу убежать от него, — честно призналась и обернулась к Вальзеру. Будто бы в отчаянии произнесла следующие слова: — Пожалуйста, помогите мне это сделать…
— Госпожа Нагель, будьте добры, больше меня о таком не просить, — Вальзер резко оборвал меня. — Тем более, я сомневаюсь, что между вами все кончено.
— Это правда. Я была настоящей идиоткой, когда ступила за порог его спальни, но теперь все действительно кончено. Я не повторю своих ошибок.
— Госпожа Нагель, в данном случае дело не в вас.
— А в ком? Поймите, я так больше не могу. Я только и думаю о том, как сбежать и, клянусь, я когда-нибудь это сделаю. Да, меня поймают. Если не сразу, то позже и никому от этого легче не будет. Пожалуйста, помогите. Я вас умоляю. Вы можете сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь мне прервать все это?
— Нет, — Вальзер отрицательно качнул головой. — И я хочу, чтобы вы понимали, что я целиком и полностью действую только в интересах господина Ланге.
— Да, я понимаю. Он купил вашу преданность, — я откинулась на спину сиденья и скрестила руки на груди.
— В данном случае деньги не имеют значения. Я работаю на господина Ланге уже одиннадцать лет. Я наблюдал за многими его решениями и поступками, поэтому уже узнал его настолько, насколько это возможно, учитывая специфику его характера. И от этого исходит моя безоговорочная преданность ему, как работодателю.
— Вы сейчас говорите так, будто он не такое чудовище, каким может показаться на первый взгляд. А ничего, что в особняке Ланге собаки растерзали мужчину? А те убитые люди? — я посмотрела на Вальзера. — Поймите, из-за того, что было между мной и Ланге, я больше не смогу притворяться его дочерью. При этом, для него я никто. Если я сбегу, Ланге, возможно, будет зол, но лишь из-за того, что это идет вразрез его планам. А так он уже вскоре забудет про меня. Найдет для себя новое развлечение, поэтому, я повторяю — пожалуйся, помогите мне сбежать.
— До вашей первой встречи господин Ланге наблюдал за вами около девяти месяцев.
— Что? — я вопросительно приподняла бровь. В голове творилось черти что и сразу я подумала, что слова Вальзера мне лишь послышались. Они были слишком резкими и внезапными.
Некоторое время Вальзер молчал. Хмурился и, казалось, о чем-то думал. Создавалось ощущение, что сожалел о сказанных словах. Произнес больше, чем следовало, но обстановка в машине достигала своего пика и мои нервы были на пределе. Возможно Вальзер чувствовал эту грань, так как продолжил:
— Сразу было три девушки, за которыми велась слежка и вы одна из них. Я не знаю, почему именно вы в итоге стали той, которой была дана роль дочери господина Ланге, но изначально за всеми тремя одинаково следили и незаметно держали под сильной охраной.
Я не нашла, что на это ответить. Разве что поняла, что найти меня было не так просто. Наверное, мама постаралась, а еще я вспомнила того мужчину, который меня похитил. Он изначально знал, кто я. Долгие годы присматривал за мной. Возможно, изначально, еще тринадцать лет назад стер мое происхождение. Но, по определенным критериям нашлось три претендентки и я все же была включена в их число.
Но, проклятье, для меня стало шоком то, что, оказывается, за мной следили целых девять месяцев. Клянусь, я ни разу ничего необычного не заметила.
— Господин Ланге сам никаким образом не участвовал в наблюдении. Он лишь сказал охранять всех троих, пока не пройдет полное расследование и не будет решено, какая из девушек будет объявлена его дочерью, но я помню, как по его приказу ему принесли фотографии, каждой из претенденток и господин Ланге впервые увидел, как выглядела каждая из девушек. На двух других он лишь раз взглянул, с обычным для него безразличием, а вот на вас… На вас он смотрел долго.
Я сразу поняла, что на фотографии он решил посмотреть, желая увидеть в одной из девушек черты внешности моей мамы и уже из этого предположила, что на мою фотографию он смотрел долго по той причине, что начал предполагать, что это я, но… Мы с мамой вообще не похожи. Вот просто вообще. Разный цвет волос и внешность. Ни одной хотя бы отдаленно похожей черты.
— Девять месяцев не маленький срок, — продолжал Вальзер. — Я думал, что господин Ланге все так же останется безучастным, но, опять-таки, по приказу ему, время от времени, приносили папки с информацией о троих претендентках. Там было все. Что вы делаете, что предпочитаете, куда ходите и кто вас окружает. Все до мелочей. Я видел, что папки с двумя другими девушками оставались не тронутыми, но вашу он просматривал. Тогда господин Ланге жил в Ганновере, но я прекрасно помню, как он вернулся в Мюнхен. Пока мы ехали из аэропорта в его особняк, я рассказал о некоторых рабочих делах, а потом то, что касалось слежки за тремя претендентками. И я невзначай сказал, что вы, госпожа Нагель, в это время как раз играли на скрипке на площади Одеонспланци и господин Ланге сказал заехать туда. Вы, как раз находились недалеко от дороги. Машина остановилась около тротуара и господин Ланге открыл окно. Тогда он впервые увидел вас вживую и мы не уехали до тех пор, пока вы не положили скрипку в футляр и не ушли. А это было около часа.
Я опустила голову и нахмурилась. Раньше я и правда играла на скрипке на площади Одеонспланци. У меня тогда была старенькая скрипка и я со своими одногруппниками ходила туда. Главным заводилой был Тиль, но мне его затея безумно нравилась. Я с радостью играла, совершенно не чувствуя стеснения перед теми, кто подходил послушать меня. Еще с нами был один парень, который играл на гитаре. Мы с ним чередовались и когда он брал в руки инструмент, я тянула одногрупниц танцевать. Мы пели песни, дурачились, смеялись и без перестану улыбались. А потом я опять брала скрипку и вновь играла. Часто импровизировала и неизменно тянула девчонок подпевать. Но ту скрипку я разбила еще весной, из-за чего прекратились наши походы на площадь. И, если я правильно понимала, Ланге впервые увидел меня где-то через три, или четыре месяца, после того, как за мной начали следить.
Слышать слова Вальзера для меня было просто дичайше странно.
— Я думал, что вас точно не сделают той, которая будет представлена, как дочь господина Ланге, — сказал мужчина. Мы как раз остановились на светофоре.
— Почему?
— Потому, что я хорошо знаю господина Ланге и то, что происходило было крайне необычно. Он человек, чья жизнь расписана по минутам и так просто потратить час времени на просмотр уличного концерта — не в его характере.
— Вау! Он потратил целый час. Это точно что-то значит, — я саркастично фыркнула.
— Вы плохо знаете господина Ланге, — светофор зажегся зеленым светом и машина вновь тронулась с места. — И вы не представляете сколько дел у того, кто руководит такой много миллиардной судостроительной компанией. Конечно, у господина Ланге множество помощников, которым поручена часть работы, но есть немало того, что может сделать только он. Как раз эти дела самые важные. Каждая минута господина Ланге стоит огромных денег. Тогда, на просмотр уличного концерта был потрачен час и, плюс, время, которое заняла дорого до площади и обратно. Из-за этого пришлось перенести важную сделку. И, нет, не потому, что она была назначена как раз в это время. Сделка должна была пройти вечером, но из-за потраченного, простите, впустую времени, пришлось менять все расписание дня господина Ланге и что-нибудь вычеркивать из него. Женщина, которая занимается составлением этого расписания, переписывала все, что было назначено на ближайшую неделю, чтобы втиснуть сделку. Потом, правда, переписывала заново, но уже весь месяц, так как господин Ланге сказал, что раз в две недели ему нужно по два часа свободного времени.
Я хотела спросить, на что нужны были эти свободные часы, но не стала. Наверное, для того, чтобы провести время с любовницей.
Машина завернула за очередной поворот. Мы уже подъезжали к центру Мюнхена.
— К тому же, господин Ланге не спит с кем попало.
— Как продумано с его стороны, — я не смогла сдержаться и съязвила, а Вальзер, не обращая внимания на мои слова, продолжил:
— На каждую из его любовниц, еще до начала связи, подбиралась вся информация, но господин Ланге никогда ее не просматривал. Те, кто занимался сбором сведений просто сообщали все ли хорошо с выбранной женщиной или нет. На этом все. Но информацию о вас он просматривал. При чем, неоднократно — в течение девяти месяцев. И, несмотря на то, что господину Ланге никогда не нравились настолько молодые девушки, в вас он явно заинтересовался.
— Вы ошибаетесь, — я зло буркнула. — Надумали себе лишнего и теперь считаете, что я ему интересна. Это не так! — вспылила и последние слова произнесла на повышенном тоне. — В том, что вы рассказываете, нет ничего такого.
— Хорошо, госпожа Нагель, я расскажу еще про один случай, хотя о нем предпочел бы умолчать, — Вальзер лишь раз кинул на меня хмурый взгляд, после чего опять обернулся и смотрел на дорогу. — Это касается того, как вы потеряли девственность.
Я вопросительно приподняла брови. Женщиной меня сделал Ланге и я уже ненавидела ту ночь, когда мы с ним впервые перешли грань, но не думала, что Вальзеру было что-то известно об этом.
— Если не ошибаюсь, парня, с которым вы лишились девственности звали Петер Закс.
— А-а-а, — я не сдержалась и протянула.
На самом деле, с Петером у меня ничего не было. Мы вместе учились в одном университете и дружили. Но я поняла, о чем говорил Вальзер. В один день у Петера в квартире была вечеринка. Я тогда выпила совсем немного сидра, но почему-то сильно опьянела и заснула, а когда проснулась, уже была ночь и в квартире остались только я и Петер. Я хотела поехать к себе, но он сказал, что не было смысла тратить огромные деньги на такси и я могла до утра остаться у него. Я тогда очень сильно экономила и к тому же, до утра оставалось не так уж и много, поэтому приняла предложение парня, но, поскольку заснуть больше не могла, мы сидели у него в гостиной и смотрели телевизор. Петер казался мне довольно неплохим человеком, но так было лишь до того момента, пока он не стал приставать ко мне. При чем, очень настойчиво и даже повалил меня на диван, начиная раздевать, но я дала ему сильную пощечину и убежала.
Вот только, на следующий день Петер на весь университет разнес то, что переспал со мной и все приняли это за правду, так как знали, что я осталась у него в квартире. Я сильно злилась, но изначально в этом цирке слухов не собиралась участвовать, ведь те, кто их распространял, только были бы рады новой шумихе, предавая ей большей гласности и, возможно, на смех меня подняли бы, ведь, как я могла доказать, что не спала с Петером? Всем и каждому говорить «Я не такая»? Или взять у гинеколога справку и показывать ее, как доказательство своей невинности? Нет. Те, с кем я хорошо дружила и так понимали, что все это ложь. Или же им вообще было плевать на эти слухи.
Но, когда Петер выставил в сеть, прямо в группу нашего потока, фотографию, где я была полуобнаженной, мой самоконтроль был сорван. Понимая, что, пока я спала, Петер меня раздевал и фотографировал, я запылала от гнева. И я осознавала, что, скорее всего, дальше он не зашел лишь потому, что я начала просыпаться. Несмотря на опьянение, у меня было обостренное чувство опасности и даже сквозь сон, я что-то почувствовала, из-за чего открыла глаза, но, когда я это сделала, Петер просто сидел рядом со мной. Сказал, что пришел меня будить и я решила, что ощущение, будто меня раздевали, мне лишь почудилось. Но, осознав, что, нет, Петер действительно касался меня, я загорелась злостью. До сих пор прекрасно помнила, как тогда пошла в столовую, где он сидел с ребятами и, взяв тяжелый металлический поднос, пошла к нему. Увидев меня, Петер ухмыльнулся и спросил:
«Что, Нагель, хочешь еще? Извини, но это не ко мне. Мне с тобой не понравилось. Ты, как бревно».
Те, кто сидел с ним за столом, засмеялись, но я на это не обращала внимания. Замахнулась и ударила подносом Петера по голове. Сначала по макушке, а потом по лицу. Он упал на пол и из его разбитого носа ручьем потекла кровь, а я села сверху на парня и продолжила его бить. Тиль пытался меня оттащить, но у меня перед глазами возникла пелена гнева и здравый рассудок затуманился. Когда Тиль отобрал у меня поднос, я схватила Петера за волосы и, несмотря на то, что он сам пытался меня оттолкнуть и ударить, я намертво вцепилась в него и вырвала несколько клоков волос.
В детдоме я часто дралась и не редко именно с парнями. Там царила своя иерархия и девушки не оставались нетронутыми. Хотя, некоторые могли сами отдать себя, лишь бы взамен получить защиту. Меня там считали бешенной, ненормальной сукой, из-за постоянных драк, но лучше так, чем мной неоднократно попользовались бы парни. Я выживала в детдоме и каждый день проводила в жутком напряжении и словно в агонии. Неоднократно находилась в ужасных ситуациях, но любыми способами не давала себя тронуть. Была сильной, но рядом с Ланге стала слабой. Я вообще понятия не имела, почему это произошло.
Лишь немного позже, неоднократно размышляя над всем этим я осознала, что с самой первой встречи с Ланге я почувствовала его силу. Мощь характера и неограниченной власти, скрытыми за стальными глазами. Сразу они меня пугали. Я впервые встретила человека, чье даже просто присутствие вызывало у меня страх, но позже этот мужчина начал меня манить. Он стал первым, рядом с кем мне захотелось быть слабой.
Я ведь и правда раньше никогда не могла расслабиться. Там в детдоме меня однажды ночью, пока я спала, схватили старшие парни и в рот засунули кляп, после чего по коридору поволокли в коморку. Я прекрасно понимала, что они хотели сделать и, вырвавшись, использовала единственный способ избежать ужасной участи. Не имея пути к побегу, переклонилась через перила и упала со второго этажа на первый. Сломала руку и получила сильное сотрясение, но смогла вынуть кляп и закричать. Подняла шум и благодаря этому спаслась, но подобных ситуаций было много. Из-за них я предельно ясно поняла одно — мне всегда и везде следовало быть осторожной.
После того, как я покинула детдом, стало немного легче. Люди за его пределами другие. Не такие жестокие. Порой даже добрые, но я все равно постоянно ждала подвоха. Несмотря на то, что стала снимать квартиру и уже жила одна, часто по ночам, услышав малейший шорох, сразу вскакивала на кровати и в опаске оглядывалась по сторонам. Рефлекторно, перед тем, как обуться, просматривала обувь, ведь в детдоме другие девчонки часто кидали мне в кроссовки острые кнопки. И я постоянно, перед тем, как начать есть, изучала свою еду. Смотрела на нее и нюхала, ведь, опять-таки, в детдоме в еду могли незаметно бросить всякую гадость. Порой действительно мерзкую.
Тиль все это замечал и часто ругал меня:
«Хайди, сколько можно? Ты уже не в детдоме. Прекрати себя так вести» — в этот момент друг злился потому, что я вновь на рефлексах начала с настороженностью изучать суп, который мне насыпала его тетя, когда мы вместе с Тилем поехали к ней в гости.
Я понимала, что друг прав, но все это уже было на психологическом уровне и я не могла изменить себя. Я росла одичавшим зверенышем, которого пинали и пытались накормить отравой, поэтому, даже попав в нормальные условия я уже не могла убрать привычки. Агония начавшаяся в детдоме всегда была со мной. В моем сердце и сознании, которое, казалось, уже до конца дней будет изувечено.
Вот только, рядом с Ланге агония исчезла. Растворилась. Я даже не сразу поняла, что, после того, как попала в его особняк, ни разу не проверила обувь на наличие кнопок и больше не просматривала еду. У меня было полно других мыслей — казалось, я задавалась вопросами, что происходило и пыталась понять, зачем была нужна Ланге, но все это происходило на поверхности моего сознания. Глубоко в нем бурлили совершенно другие процессы.
Где-то внутри себя я чувствовала, что Ланге тот, кто своей силой мог окутать меня, из-за чего я впервые за долгие годы могла расслабиться, несмотря на то, что он являлся самым страшным чудовищем. Но рядом с ним я могла перестать быть зверенышем и почувствовать себя человеком. Обычной девушкой. Да, рядом с Ланге я совершала глупости. Та Хайди, которая пережила ад в детдоме, ни за что не позволила бы помыкать собой. Во чтобы не стало добилась бы правды, а, что сделала та Хайди, которая ловила каждый взгляд Ланге? Она затеяла игру «Я люблю тебя Райнер». И не просто так. Дыма без огня не бывает. Я увидела в Ланге мужчину. И тогда, пусть и не осознано, но все же тянулась к нему, а позже, поняла, что он единственный, перед кем мне хотелось быть податливой.
Я отдала ему всю себя, но за это поплатилась. Ланге разбил мое сердце и вырвал душу.
Мне казалось, что рядом с ним могу почувствовать себя человеком, но, как оказалось, Ланге во мне как раз человека не видел. Развлечение, игрушку, девку… Слов много, а смысл один.
Я качнула головой и, убирая из сознания мысли о Ланге, вернулась к воспоминаниям о том случае с Петером. Тогда в столовой я его сильно избила, но Тиль все же смог меня оттащить, после чего увел из университета и уже на улице долго кричал на меня.
«Ты хоть понимаешь, что натворила?!» — спрашивал он меня. Нет, в тот момент я этого еще не осознавала, ведь злость внутри сознания продолжала пылать, но позже, когда она поутихла, я осознала — мне конец. За день до этого случая, я невольно разбила окно и декан на меня кричал так, что у меня в ушах начало звенеть, но стекло это пустяк. Драку мне не простят. Выгонят из университета.
Следующие дни я вела себя, как примерная студентка, но понимала, что меня это не спасет. Все ждала, когда меня позовут к декану и сообщат об отчислении, но этого не происходило. Позже мне сказали, что наказания не будет, но попросили держать себя в руках и чтобы подобного больше не повторялось. Может быть, это было связано с тем, что Петер буквально на следующий день после того случая покинул университет. Все это было странно, но я не акцентировала на этом внимания. Главное, что меня не отчислили.
Все это произошло буквально за неделю до того, как в моей жизни появился Ланге, со словами «Я твой отец». Но, исходя из слов Вальзера, они тогда действительно посчитали, что я переспала с Петером. Я не стала переубеждать Вальзера в этом. В подобном не было смысла. Да и было интересно, что он хотел мне сказать.
— Господину Ланге сразу же сообщили о том, что вы избили того Петера Закса металлическим подносом для еды, как и о причине конфликта. То есть, о том, что предыдущей ночью у вас с Заксом был интим и на следующий день он всем рассказал об этом, так же выставляя вашу интимную фотографию в сеть, — продолжал говорить Вальзер. — Мы предпочли бы не тревожить господина Ланге. Обычно, ему звонят только по действительно важным вопросам, но требовалось его срочное решение. Закс написал на вас заявление в полицию за причиненные увечья и так же уже готовились документы на ваше отчисление.
— На меня было подано заявление? — я сглотнула, так же мысленно выругалась, понимая, что меня все же собирались отчислить.
— Да, — Вальзер кивнул. — Мы тогда спросили у господина Ланге, что делать. Он сказал нам срочно все исправить. Специальные люди встретились с Заксом и попросили забрать заявление, а так же покинуть университет. По возможности, переехать в другой город. Конечно, после того, как он выйдет из больницы.
— Из больницы? Я не настолько сильно его избила.
— Вы — да, — после этих слов Вальзера я поняла, что люди Ланге явно не мягко просили Петера следовать их требованиям. — С отчислением из университета так же все было решено.
— Удалению фотографии из сети тоже поспособствовали люди Ланге? — я думала, что ее убрал Петер, но теперь понимала, что ее могли удалить по приказу Ланге и оказалось, что мое предположение правдиво. Вальзер на вопрос кивнул.
Я сделала глубокий вдох и ненадолго закрыла глаза, после чего сказала:
— Все, что вы говорите, не доказывает заинтересованность Ланге во мне. На тот момент, как я поняла, еще не было известно, что именно я буду объявлена его дочерью, но все же я входила в число претенденток и в интересах Ланге было, чтобы на меня не завели дело.
— Я тоже сразу думал, что в этом не было ничего прямо остро необычного, но господин Ланге тогда приехал в Мюнхен, хотя еще несколько недель должен был находиться в Кельне. Очередной поступок, который был крайне ему не свойственен. Из-за него был утрачен один контракт, а, в следствии этого — полмиллиона евро. Вот и получается, что приезд господина Ланге к вам, стоил такую сумму. Для него вы дорогое удовольствие.
— Приезд ко мне? — я не поняла этот момент.
— Да, тогда он приехал именно к вам. Ближе к полуночи мне позвонили и сообщили, что господин Ланге скоро будет в аэропорту Мюнхена. Я срочно выехал туда. Думал, что произошла критическая ситуация с компанией, но Ланге лишь коротко сказал отвезти его к дому, в котором вы жили. В ту ночь он пошел к вам.
— Ложь. Он не приходил ко мне. Я впервые увидела Ланге в университете в тот день, когда он сказал, что является моим отцом.
— В этом вся суть, — сказал Вальзер. — Он пошел к дому, в котором вы жили, но до вас так и не дошел. Я видел, как господину Ланге позвонили, когда он подходил к подъезду и как я понял, расследование было завершено, о чем ему тогда в срочном порядке сообщили. Оказалось, что именно вы та, которую господин Ланге должен был объявить своей дочерью.
На некоторое время в машине повисла тишина. Я прекрасно помнила тот день, в который произошла эта ситуация с Петером и в моей памяти так же до мелочей отобразилась последующая ночь. Я тогда не спала. Все ходила по квартире и жутко нервничала. Хотела учиться и желала чего-то добиться в жизни, но понимала, что меня отчислят из университета. Я была готова рвать на голове волосы из-за этого и, если бы в тот момент на пороге моей квартиры появился бы Ланге, клянусь, я бы очень сильно удивилась. И это очень мягко сказанно.
Но, все же пыталась обдумать слова Вальзера, я осознала, что кое-чего не понимала. Об этом и решила спросить:
— По какой причине Ланге тогда приехал ко мне? Получается в тот день, по университету пошли слухи о том, что я спала с Заксом, потом на меня было написано заявление и хотели отчислить из университета. Что послужило причиной приезда Ланге и его желанием встретиться со мной?
— Я не знаю, — Вальзер пожал плечами. — Я вижу его поступки, но иногда не понимаю их причин. Факт в том, что он приехал к вам и это ему стоило полмиллиона евро. Хотя, из того, что я видел, я все же уверен в том, что вы понравились господину Ланге. Я действительно думал, что вас вычеркнут из списка претенденток на роль его дочери и он придет к вам с предложением стать его любовницей. Но все сложилось так, как сложилось. Вас должны были признать, как наследницу господина Ланге и я считал, что он ни в коем случае не тронет ту, которой следовало играть роль его дочери. Но, то, что связь все же возникла и то, что я видел собственными глазами за девять месяцев слежки за вами, с уверенностью могу сказать — вы не правы, когда говорите, что между вами и господином Ланге все кончено. Во всяком случае, он так не считает.
Я разомкнула губы, ведь у меня было множество фраз, чтобы опровергнуть слова Вальзера, но он не дал мне сказать ни слова. Перебил следующими словами:
— Только что я рассказал вам больше, чем следовало. Я это понимаю и готов взять на себя ответственность за то, что предал своего работодателя, вынося информацию, которую следовало скрывать.
— Я ничего не расскажу Ланге, — я качнула головой. — Я благодарна за то, что вы мне все это рассказали. Я с вами не согласна, но все же вы мне помогли.
— Госпожа Нагель, у меня не было цели помогать вам, — Вальзер качнул головой. — Как я уже говорил, я целиком и полностью действую только в интересах господина Ланге. Мне не давали распоряжения рассказывать вам все это и в данном случае, я сам принимал решение. Но я это сделал лишь потому, что желаю избежать ненужных проблем. Хочу, чтобы вы понимали, что все не так, как вам кажется и прошу вас не думать о побеге, ведь, как вы сами сказали, никому от этого лучше не будет. Вы убежите и господин Ланге будет отвлечен от работы, как это уже было при прошлом вашем побеге. На нем держится компания и десятки тысяч рабочих, которые кормят свои семьи. Всех их благополучие. Подумайте об этом.
Мне было, что ответить Вальзеру, но уже сейчас я предпочла промолчать. Даже если у Ланге был интерес ко мне, он не может быть длительным и сильным. Таких мужчин, как он, никакая женщина не удивит, но, возможно, я показалась в чем-то необычной из-за чего привлекла внимание. Но, опять-таки, рано или поздно он наиграется и потеряет интерес. Переключит внимание на другую женщину. Я больше не собиралась быть попользованной и выброшенной. Хватит с меня.
* * *
Вальзер сказал, что я могла купить себе абсолютно все, что посчитала бы нужным для поездки на отдых. По словам мужчины, бюджет на покупки не ограничен, но я взяла себе лишь парочку спортивных штанов и несколько толстовок. В последнее время возникло желание ходить в более удобной одежде.
— Вы уверены? — спросил Вальзер, посмотрев на мои покупки. — Это не совсем то, что нужно для поездки на Корфу. Присмотрите себе купальники и платья. А так же летнюю обувь.
— Спасибо, но мне этих вещей достаточно, — отрицательно качнула головой, после чего пошла к выходу. Телохранители, которые не отступали от меня ни на шаг, тут же последовали за мной.
Я вообще никуда не хотела лететь и собиралась сказать об этом Ланге, но он так и не появился в особняке. Я даже спрашивала у Вальзера, где он, на что получила ответ:
— У господина Ланге сейчас больше работы, чем обычно. Нужно разобраться с многими делами, чтобы освободить хотя бы пару дней для того, чтобы прилететь на Корфу.
Мысленно я понадеялась на то, что он все же не сможет освободиться. Чем больше я его не видела, тем лучше.