Глава 49. Верить

Паника овладела сознанием и сжала горло, из-за чего я с трудом дышала. Казалось, что сердце больше не билось и перед глазами поплыло, благодаря чему я видела лишь невнятные обрывки происходящего. Того, как меня куда-то оттащили по коридору, но уже вскоре мужчина толкнул меня вбок — в сторону служебной лестницы.

— Помогите!.. — надрывно закричала, но мне тут же закрыли рот ладонью и вновь заломили руки.

Все происходило очень быстро. Буквально минута и мы оказались на улице, но не около главного входа в больницу, а около аварийного. Там уже ожидала машина, в которую меня затолкали, после чего она тронулась с места.

Меня держали так, что я не могла даже пошевелиться, но, наверное, если бы эти громилы убрали от меня руки, я все равно не смогла бы сделать ни одного движения. Страх уже сцепил тело и окончательно перекрыл доступ к кислороду, из-за чего в груди жгло от нехватки воздуха.

Я старалась дышать. Размыкала губы и хрипела, но даже сквозь слезы, появившиеся в моих глазах, я пыталась делать вдохи. Волновалась не о себе, а о ребенке и сейчас страх пробирал от того, что из-за всей этой паники и ухудшения моего состояния с ним могло что-то случиться.

Но все равно успокоиться не могла. Ситуация не та, когда можно было бы подумать — все будет хорошо. И душа невыносимо сильно болела за Вальзера и того телохранителя. Вид их крови изувечивал сознание.

Я сжала подрагивающие ладони в кулаки и вместе с этим старалась бороться с тошнотой, которая начала усиливаться. Тело ломило. Жгло.

— Кто вы? Куда вы меня везете? — я не узнала собственный голос.

Мужчины ничего не ответили. Лишь один из них грубо сказал мне закрыть рот.

Через минут двадцать машина заехала в проулок. Мне закрыли рот и выволокли на улицу, после чего провели через пару кварталов, но было видно, что путь выбирался заранее, так как случайных прохожих тут не было и в основном мы передвигались по очень узким проулкам, после чего меня закинули в другую машину. Уже за Мюнхеном, около небольшого леса опять была замена машины. Прошлый автомобиль поехал обратно в сторону города, а новый, вместе со мной, двинулся в противоположном направлении.

Нервы шалили невыносимо сильно и тошнота усилилась. Сознание покрывалось туманом и перед глазами все плыло, из-за чего я порой их закрывала, но, из-за ужасного самочувствия временно теряла нить с реальностью, проваливаясь в бурлящий ад.

Мы ехали очень долго. По моим ощущениям — несколько часов, после чего меня опять пересадили в другую машину и в ней я провела еще больше времени. Начинало темнеть, когда автомобиль заехал в лес и по нему проехал около часа. Я смотрела в окно и видела, как мы заехали на какую-то территорию окруженную забором и уже вскоре машина оказалась около двухэтажного дома. Он явно не новый и создавалось ощущение, что им давно не пользовались — он выглядел заброшенным, но надежно спрятанным среди высоких и густых деревьев.

— Выходи, — сказал один из громил, но не дал мне самостоятельно выбраться из машины. Схватил меня за предплечье, после чего выволок из салона и потянул к дому. А я продолжала лихорадочно осматриваться по сторонам, замечая, что, несмотря на то, что сам дом выглядел просто, он был под очень сильной охранной. Повсюду камеры видеонаблюдения, скрытые ветвями деревьев и очень много верзил — как снаружи, так и внутри дома. Но, в отличие от цепных псов Ланге, эти мужчины были одеты в повседневную одежду.

Пока меня вели по дому, я коротко оглянулась. Он и внутри выглядел заброшенным, но кое-как приведенным в порядок. На первом этаже огромный камин и массивная лестница из дерева ведущая на второй этаж. Туда меня и потянули, после чего затолкали в дальнюю комнату.

— Сиди тихо, — прогрохотал громила, после чего захлопнул дверь, так же закрывая ее на ключ.

Несколько секунд я стояла неподвижно и испуганным взглядом смотрела впереди себя, но потом сознание сдавило и я в лихорадочном движении побежала к двери, после чего начала дергать за ручку. Понимала, что дверь закрыта, но все равно продолжала эти бесполезные движения — они являлись отображением моей нервозности и паники.

С каждым мгновением сознание сдавливало все сильнее и казалось, что вскоре оно вовсе сломается и разлетится на множество мелких осколков. Из-за этого давления усилилась тошнота и тело начало ломить ощутимее. Казалось, что я вот-вот вовсе потеряю сознание, так как перед глазами начало темнеть и для меня это стало оглушающим щелчком.

Я отпустила ручку и отошла на несколько шагов, после чего села на пол и закрыла лицо ладонями. Делала глубокие вдохи и пыталась успокоиться. Искоренить в себе панику, ведь ей я себе не помогу. Наоборот, ухудшу свое состояние и, возможно, наврежу ребенку, а мне, в первую очередь нужно было думать о нем.

Я долго сидела на полу и раз за разом делала глубокие вдохи. Переступила через себя и страх, бушующий во мне, но успокоилась. Взяла эмоции под контроль и закалила нервы. Все, что угодно лишь бы с ребенком все было хорошо, ведь единственное, что я могла сделать, это уменьшить риск нанесения ему любого вреда.

Открыв глаза, я поднялась на ноги и, держа твердость сознания, оглянулась по сторонам. Комната, в которой меня заперли, была не большой. Минимум мебели и деревянный, немного поскрипывающий пол. Было видно, что тут пытались убрать, но далеко не тщательно, ведь под шкафом виднелся огромный слой пыли. В комнате два окна и оба закрыты. Видно из них только густой лес.

Тут еще была дверь, ведущая в ванную комнату и я сразу пошла туда, сейчас считая ее настоящей роскошью, но, помимо всего прочего, после того, как умылась холодной водой из боченка, попыталась найти что-нибудь такое, чем могла бы попытаться защититься. Вот только, ничего подходящего не нашла.

Я вернулась в спальню и именно в этот момент послышался звук проворачивающегося ключа. Дверь открылась и в комнату вошел мужчина лет сорока, но он был не один — вместе с ним зашло трое верзил.

— Здравствуйте, — сказал мужчина, но, заметив то, что я сразу же отошла к противоположной стене, он произнес: — Не бойтесь меня. Я не собираюсь причинять вам вред. Наоборот — я врач и пришел сюда для того, чтобы осмотреть вас. Дать вам лекарство, которое улучшит ваше самочувствие.

— Что это за место? — спросила, все еще держать на расстоянии. — Почему меня сюда привезли?

— Я с вами не могу разговаривать на эти темы. Моя обязанность — ваше самочувствие. Не более того.

— С моим самочувствием все нормально. Не нужно меня осматривать, — я не хотела, чтобы они подходили ко мне.

— Лжете, госпожа Нагель. У вас отравление.

— Что? — я вопросительно приподняла бровь. — С чего вы взяли, что у меня отравление? — о том, что мне стало плохо можно было понять из того, что меня отвезли в больницу, но так просто поставленный диагноз наводил на мысли, что все не так просто. — Меня вы отравили? Таким образом, выманили из особняка? — предположила, чувствуя, как шею сдавило. Неужели, в особняке Ланге был предатель?

— Отравление не сильное. Оно не нанесет вреда вам и вашему ребенку, но, если вы не примите лекарства, еще некоторое время вам будет плохо, — мужчина вообще проигнорировал мои вопросы. В этот момент он достал из кармана пластинку с таблетками. — Выпейте одну капсулу и вам сразу полегчает.

— Я ничего пить не буду, — отрицательно качнула головой.

Мужчина лишь пожал плечами и положил таблетки на прикроватную тумбочку, после чего вместе с верзилами направился к двери. Я попыталась задать ему еще несколько вопросов, но меня слушать не стали. Уже вскоре я осталась одна в комнате и дверь вновь закрыли на ключ.

* * *

Пока я была заперта в этой комнате, мне казалось, что время растягивалось или, вовсе останавливалось. Нет, я больше не нервничала — не позволяла себе этого делать, но все же постоянно думала про Ланге. Хотела к нему настолько сильно, что сердце разрывалось и, если бы Райнер оказался рядом, я бы бросилась к нему. Обняла и лицом уткнулась в грудь, чтобы впитать его холод, который уже теперь меня успокаивал. Я мысленно раз за разом представляла, как Ланге окажется рядом и от этого мне становилось немного легче.

Я настолько была в своих мыслях, что совершенно не услышала шагов за дверью, но, когда до меня долетел звук проворачивающегося ключа, очень сильно дернулась и опять отошла к дальней стене.

Дверь открылась и в комнату вошел молодой мужчина. При чем, он был один. На вид этому незнакомцу лет тридцать. Одет в черные брюки и такого же цвета рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами. Внешность у него вполне приятная. Разве что сейчас вид немного помятый и на лице небольшая щетина.

— Привет, Хайди, — сказал он, рассматривая меня.

— Кто ты? — спросила, спиной прижавшись к стене.

— Гантер Милер. Твой старший брат.

Я разомкнула губы, но ничего сказать не смогла. Что за чертовщина происходила в моей жизни? Сначала Ланге с «Я твой отец». Теперь этот мужчина с «Я твой брат». Что дальше? Появление сестры? Бабушки? Дедушки? Кота и хомяка?

— У меня нет брата, — сказала сквозь плотно сжатые зубы.

— Есть. У нас общий отец.

— Ты имеешь в виду?..

— Да, твоего настоящего биологического отца.

— Я тут потому, что он хочет меня убить? — я нахмурилась и поджала губы. Теперь многое сходилось. И от понимания того, что происходило, у меня по ногам скользнул холодок.

— Нет, наш отец мертв. Два дня назад его убили, — в глазах Гантера скользнуло нечто жесткое. Свирепое. — Райрен Ланге убил его.

— Как? — сорвалось с моих губ. Я широко раскрыла глаза и посмотрела на Гантера.

— Ты, видно, не смотрела новости. Об его смерти рассказывали по всем каналам. Ах, да. В том же доме специально отключили сеть, чтобы ты не узнала об этом и о покушении на самого Ланге.

— Было покушение на Райнера? — мне показалось, что от этих слов мои губы онемели и сердце сильно сжалось. — Он… С ним все в порядке?

— Один выстрел в плечо. Второй в руку. Но он уже на ногах и по наводкам я узнал, что Ланге уже ищет тебя, — сказал Гантер, после чего скривился: — Не говори, что волнуешься о нем. Ланге убил твоего отца.

— Который хотел убить меня, — зло ответила, чувствуя облегчение от того, что Ланге уже был на ногах. Значит, все не так плохо. — Что я ему такого сделала? Почему он желал мне смерти?

Гантер сильно нахмурился и положил ладони в карманы брюк.

— Это мне тоже не нравилось. Вернее, мне не нравилось многое, что делал отец, но Ланге намного хуже него.

— Почему твой отец желал убить меня? — вновь спросила. Говорила «твой отец» потому что, несмотря на кровную связь, не могла признать его своим папой.

Некоторое время Гантер молчал, но потом все же сказал:

— У меня нет намерения скрывать что-то от тебя. Я, наоборот, пришел поговорить с тобой, поэтому, хорошо — отвечу на твои вопросы, — мужчина задумчиво сдвинул брови на переносице и повторил мой вопрос: — Почему отец хотел убить тебя? Все просто — внебрачный ребенок позор и угроза репутации.

— Значит, спал он с моей мамой будучи женатым? А это не угроза репутации? — зло спросила.

— Как я уже ранее говорил, многие поступки отца мне не нравилось. Вот только, спать будучи женатым — плохо, но, если нет доказательств, все можно скрыть. Ты же как раз являлась этим доказательством.

— Неужели репутация была настолько важна, что он был готов убить даже собственную дочь? И, проклятие, это же просто измена! Да, это плохо, но сейчас измена не такое уж и редкое или ужасающее явление. Во всяком случае, это не равноценно жизни человека.

— Во-первых, он не считал тебя своей дочерью, — Гантер поднял руку и показал один палец, после чего разогнул второй: — Во-вторых — репутация отца была равноценна огромным деньгам, а они уже стоили жизни человека. Порой убивают и за намного меньшее.

— Мне плевать на него, — зашипела. — Да, я пыталась найти отца. Так получилось, что поиски указали не на того, но, даже если бы я правильно поняла, чья я дочь, стоило бы ему сказать, что он не хочет меня видеть, как я бы тут же ушла и больше не появилась бы в его жизни. Если я ему не нужна, то и он мне тоже.

— Не было гарантии того, что ты не поступишь иначе, а отец предпочитал перестраховаться. У него имелось неограниченное влияние и деньги. Во многом, он таким стал благодаря семье его жены, но, если бы даже спустя годы всплыл факт измены, это повлекло бы за собой нежелательные проблемы. Может, для тебя это дико, но в данном случае, ему было легче убить тебя, нежели оставлять возможный риск.

— Ты прав, для меня это звучит дико, — я качнула головой. Прищурила глаза и спросила: — Если отец мертв, почему я тут?

— Потому, что ты беременна от Ланге.

— Откуда тебе об этом известно? — я поджала губы.

— Люди Ланге очень тщательно подобраны. Как бы на них не давили — они никогда не предадут, но все же любого человека можно сломать, если у него есть слабость. В основном это близкие люди.

— Вы на кого-то надавили, угрожая расправой над его близким человеком? — я вскинула брови.

— Можно и так сказать, — Гантер пожал плечами. — Факт в том, что мне достаточно известно. В том числе и то, что для Райнера Ланге ты стала особенной. Он тобой дорожит.

— Собираешься шантажировать мной? — я прикусила губу.

— Что-то вроде того.

— И как ты это будешь делать? Отправлять меня ему по частям? — спросила с сарказмом, но все же сердце сжалось.

— Нет. Ты слишком ценна, чтобы я мог нанести тебе хоть какой-то вред.

— Твои люди меня отравили и сюда волокли, как тряпичную куклу.

— За это они получат свое наказание. А отравление не серьезное. Ухудшение состояния есть, но никакого вреда тебе, или ребенку оно не принесет. К сожалению, не было другого варианта, как выманить тебя из дома.

— Тогда, что ты хочешь со мной делать?

— Хочу предложить тебе сотрудничество.

— Повтори, — я удивленно открыла глаза, думая, что мне послышалось.

— У меня с отцом никогда не было хороших отношений. Я бы не сказал, что мы вообще были близки, но Ланге хочет, чтобы и меня не стало. Считает, что я могу начать мстить и по этой причине мне пришлось срочно бежать. Теперь я подобно крысе должен прятаться тут, — Гантер развел руки в стороны. — Хайди, ты же понимаешь меня? Так же как и тебя ранее, меня теперь хотят убить лишь по той причине, что я могу в дальнейшем создать риск. Хотя, мстить я не собираюсь.

— Поговори с Ланге. Расскажи, что ты ничего такого делать не будешь.

— Он не станет меня слушать. Ланге не тот человек. Но, кстати, наш отец так же не стал бы слушать тебя. Мы в одинаковом положении, — Гантер наклонил голову вперед и сделал несколько шагов ко мне, но сильно не сокращал расстояние разделяющее нас. — Отец уже мертв. Помоги мне сделать так, чтобы и Ланге не стало.

— С какой стати я должна тебе помогать?

— Потому, что и для тебя Ланге ничего хорошего не представляет. Исходя из того, что ты за него переживаешь, я предполагаю, что ты в него влюбилась. Правда, я не понимаю, как такое могло произойти. Единственное, что приходит на ум, это то, что у тебя тяга к мазохизму. Он же не человек, а чудовище, поэтому, пожалуйста, подумай хорошенько, ты действительно хочешь быть с этим мужчиной? Он насильно держал тебя у себя и пользовался тобой. Верно? И ты думаешь, что такой человек изменится? Нет, Хайди, ошибаешься. Рано или поздно ты ему надоешь и мало ли что после этого может быть. Ребенка он точно себе оставит, а вот ты… Ты слишком много знаешь, — Гантер посмотрел мне в глаза. — Один я ему ничего не смогу сделать. И ты тоже в одиночестве слаба перед Ланге, но мы с тобой вдвоем сможем убить чудовище. Вот только, для этого мне нужно твое сотрудничество.

— Каким именно образом я должна сотрудничать с тобой? — спросила, сглотнув. Этот разговор все меньше и меньше нравился мне.

— Об этом пока что рано говорить. Сейчас нужно выжидать и еще долгое время нам придется прятаться тут, но я надеюсь, что постепенно наши отношения улучшатся и ты поймешь, что я тебе не желаю зла. Мы с тобой брат и сестра и нам следует держаться вместе, но я обещаю, что как только Ланге не станет, я сделаю все, чтобы ты жила счастливо. Тебе больше ничего не придется бояться.

— Я сейчас боюсь. При чем, тебя.

— Учитывая то, при каких обстоятельствах мы встретились, этого следовало ожидать, — Гантер пожал плечами. — Но я, правда, не причиню тебе вреда.

— Отпусти меня.

— Не могу, — мужчина качнул головой. — Я к тебе завтра зайду, а сейчас тебе лучше отдохнуть. Тебе скоро принесут ужин, но перед этим выпей лекарство. После этого улучшится самочувствие.

Гантер развернулся и пошел к двери, а я, рукой оттолкнувшись от стены, сделала несколько шагов в его сторону.

— Подожди, — окликнула мужчину. — Отпусти меня. Все, что происходит, ничем хорошим не закончится.

Гантер не стал меня слушать. Закрыл дверь и вновь послышался звук проворачивающегося ключа.

* * *

Первая ночь, проведенная в этом доме, была для меня тяжелой. Из-за усталости я несколько раз засыпала, но потом словно от сильной тревоги просыпалась и в панике осматривалась по сторонам. Так неистово хотела увидеть спальню Ланге и самого мужчину рядом с собой на кровати, но понимала, что находилась в этой маленькой комнатушке, в доме, от которого у меня бежали мурашки по коже.

Таблетки пить не стала, ведь боялась принимать то, что мне тут давали. Даже к ужину, несмотря на сильный голод, отнеслась очень настороженно. Правда, все равно нормально поесть не смогла — тошнота не дала. К счастью, к середине ночи, после нескольких часов сна, она все же исчезла.

Я часто подходила к окну и через мутное стекло смотрела на улицу. Видела ночное небо и темный лес. Красивый вид, но ужасающий. Я почему-то чувствовала себя так, словно оказалась в той самой хижине из фильмов ужасов. Но, тем не менее, эти ощущения ни капли не туманили моих мыслей. Наоборот, они были как никогда ранее острыми.

* * *

Утром мне принесли завтрак, к которому я тоже отнеслась настороженно, но все же поела. Навряд ли меня опять стали бы травить — в этом не было смысла. Немного позже, мне принесли одежду, среди которой было несколько комплектов нижнего белья, носки, теплые тапочки и два спортивных костюма.

Сам Гантер пришел ближе к обеду.

— Не хочешь прогуляться? Сегодня не холодно и в этом месте очень свежий воздух. Я слышал, что беременным девушкам это полезно.

Я тут же кивнула. У меня голова болела от запахов витающих в этой комнате. Например, от пола тянуло гниющим деревом и эта вонь смешивалась с запахом пыли и плесени, поэтому хотелось выбраться на свежий воздух, но, в первую очередь, я желала осмотреться.

Когда мы с Гантером вышли на улицу, я заметила, что по периметру забора, находились верзилы, поэтому, сразу стало ясно, что так просто я сбежать не смогу.

— Кем был наш отец? Как его звали? — решила спросить.

— Дитмар Милер, — сказал Гантер. — Ты действительно хочешь знать о нем больше?

— Не скажу, что он интересен мне, как человек и, наверное, я бы предпочла вообще ничего не знать о нем, но все же мне любопытно, почему он желал мне смерти. Конечно, ты рассказал об этом, но лишь в общих чертах.

— Хочешь подробностей? — мужчина приподнял бровь.

— Да, — кивнула.

— На самом деле, особо и рассказывать нечего, — Гантер пожал плечами. — Наш отец был из обеспеченной семьи, но женился на девушке из намного более влиятельной семьи. Она являлась единственной дочерью у своих родителей и те были одержимы любовью к ней, поэтому желали ей счастья и нашего отца, как возможного претендента на ее руку и сердце не воспринимали. Но все же спустя время дали согласие на свадьбу, так как их дочь все же очень сильно любила нашего отца. И вот, казалось, что это история о счастливой паре, но восемнадцать лет назад отец положил взгляд на твою мать. Была короткая интрижка, после которой она забеременела, но аборт делать не захотела. Вообще сбежала и отец, зная, что где-то был его ребенок, каждый день, на протяжении этих восемнадцати лет, думал о тебе, как о своей ошибке. О проблеме, которую следовало убрать, ведь однажды ты могла появиться в его жизни и разрушить все, что у него было.

— Значит, ошибка и проблема… Такой я являлась для него?

— Я тебе уже говорил, что он не считал тебя своей дочерью.

Несколько секунд я молчала, пыталась принять услышанные слова. В этот момент мы проходили с противоположной стороны дома. Мы вообще просто ходили вокруг него.

— Ты говоришь про жену нашего отца так, будто она не является твоей матерью, — сказала спустя время.

— Так и есть. Моя мама умерла во время родов и некоторое время отец воспитывал меня один. Вернее, нанимал нянь. Когда мне было пять, он и познакомился с той женщиной. Я, кстати, еще одна причина, по которой ее родители не воспринимали моего отца. Они считали, что их дочери не нужен мужчина, у которого уже есть ребенок.

— У нас еще есть братья или сестры? Дети отца и той женщины? Должны же были у них родиться дети в браке.

— Да, — Гантер кивнул. — У нас еще два брата и сестра. Самый старший брат. Ему двадцать три. Самая младшая — сестра. Ей восемнадцать. Твоя одногодка и, кстати, она училась с тобой в одном университете до того, как Райнер Ланге сказал перевести тебя в другое учебное заведение.

— Да ладно? — я широко раскрыла глаза. — А как ее звали? Подожди… Если фамилия Милер, могла ли это быть Андреа Милер?

— Да, это она. На третьем курсе учится еще средний брат Каспар.

— Ничего себе, — я удивленно разомкнула губы. Про Андреа и Каспара Милер я знала и сейчас вспомнила, что их отца действительно звали Дитмором. Он пожертвовал деньги университету и табличка с благодарностью висела в холле на видном месте. И сами Андреа и Каспар являлись верхушкой золотой молодежи. Те, у кого было все, что только можно пожелать. И, естественно, эти двое очень популярны в университете. Вот только, поскольку мы были в совершенно разных компаниях и наше окружение вообще никаким образом не соприкасалось, я с ними ни разу не разговаривала. А теперь как-то странно осознавать, что они мои брат и сестра. Хотя, разве это имело значение? Несмотря на то, что отец уже мертв, я все равно не желала лезть в ту семью.

Мы с Гантером еще некоторое время провели на улице, но в основном, по-прежнему, разговаривали про отца. Теперь мне было немного легче, ведь я, хоть и не лично, но все же знала Андреа и Каспара. Благодаря этому семья моего биологического отца больше не казалась мне чем-то призрачным и далеким. Оказалось, что они были ближе, чем я могла представить.

* * *

Постепенно проходили дни и каждый из них был невыносимо напряженным. Хотя, не происходило ничего, что могло бы заставить меня почувствовать себя в острой опасности.

В основном я сидела в комнате и дверь по-прежнему закрывали на ключ. Но мне приносили еду и очень часто Гантер после обеда приходил, чтобы забрать меня на прогулку. Мы раз за разом ходили вокруг дома и разговаривали.

— Тебе не скучно в той комнате? — однажды спросил мужчина. — К сожалению, у нас нет ни телевизора, ни книг. Пришлось срочно ехать сюда, поэтому мы взяли только самое необходимое. В основном еду и одежду. Из-за того, что мы не можем выехать в город, придется некоторое время обходиться тем, что есть.

— Предполагаешь, что Ланге найдет вас, если вы хоть раз покинете пределы леса?

— Я не предполагаю. Я знаю это, — ответил Гантер.

— Боишься его?

— Нет, предпочитаю быть осторожным, — когда мужчина произносил эти слова, я смотрела в его глаза и поняла, что он лгал. Гантер боялся Ланге. — На данный момент у меня нет возможности даже следить за Ланге, но, зная его возможности и власть, я предполагаю, что лучше не выезжать отсюда.

На это я ничего не ответила, но для себя отметила, что мы часто говорили про Ланге. Или Гантер начинал разговор про него, или постепенно сводил к Райнеру множество тем.

— Ты обдумываешь мое предложение о сотрудничестве?

— Для начала я хочу понять, в чем оно будет состоять.

— В том, чтобы противостоять Ланге и в конечном итоге сделать так, чтобы он умер.

На это я промолчала, а Гантеру подобное не понравилось. Он сильно нахмурился и посмотрел на меня.

— Хайди, пойми, он ужасный человек. И я еще раз повторю — он не изменится. Любишь его? Да? Ты хоть можешь представить сколько у него было женщин? И ты думаешь, что Ланге остановится на тебе? Это глупо. Ты еще слишком молода и веришь в чудо, а чудес не бывает. Я много разузнал о Ланге и, поверь, в его жизни было множество женщин, которые думали, что смогут изменить его и стать для Ланге единственными, но все были попользованными и выброшенными. А некоторые настолько сильно эмоционально растоптанные после такого, что я, пожалуй, даже не смогу назвать их полноценными женщинами. Но их хотя бы отпустили. Вернее, вышвырнули, как больше ненужных игрушек, но ты же знаешь слишком много. Таких, как ты не отпускают. Или Ланге скажет убрать тебя, или будет вечно держать в плену. Но спать будет с другими. Ты ему станешь не нужна. Хочешь жить в таком аду?

— Не говори про плен, — я качнула головой. — Сейчас ты меня удерживаешь тут силой.

— У меня нет другого выбора, ведь ты мне не веришь, но я хочу, чтобы ты поверила. Поняла, что в этом случае я твой союзник.

— Отпусти меня. Дай поговорить с Райнером и я объясню ему, что ты не собираешься мстить за смерть отца. Ситуацию можно попытаться решить мирно.

Гантер рассмеялся, так, словно я сказала что-то действительно забавное.

— Ты переоцениваешь себя, — сказал он, после того, как перестал смеяться, но все еще улыбался. –Считаешь, что Ланге прислушается к тебе? Хайди, пойми, он воспринимает тебя лишь как девушку, которая оказалась достаточно интересной, чтобы взять тебя в постель. Теперь еще, как ту, которая забеременела, несмотря на его бесплодие. И ему нужен этот ребенок, ведь то, что ты сумела забеременеть, это чудо. Но прислушиваться к тебе он не будет. Ты можешь хоть миллиард раз объяснять, что я не представляю угрозы — ему будет все равно. Да, что уж тут говорить? Однажды, ты можешь у него попросить что-нибудь за себя, а он откажет, потому, что к тому моменту устанет от тебя и для него ты станешь никем. Я же предлагаю тебе свободу и жизнь, в которой ты больше ни от кого не будешь зависеть, но всегда сможешь рассчитывать на мою помощь.

— Ты говоришь много красивых слов, но, если ты действительно желаешь мне добра, не запирай комнату, в которую меня поселили.

— Со временем я перестану это делать. Но сейчас я боюсь, что ты можешь попытаться убежать. Для начала я хочу, чтобы ты лучше узнала меня и поняла, что я твой союзник, а Ланге враг, который превратит твою жизнь в ад, если ты вновь окажешься в его руках.

Я вновь промолчала, но не могла отрицать того, что часто думала о словах Гантера. Часть моего сознания твердило о том, что в фразах мужчины была доля правды. У Ланге действительно тяжелый характер и без зазрения совести его можно было назвать чудовищем. Он причинил мне много боли и я боялась, что в будущем все повторится, но в более жестком масштабе. Тогда я буду разбита окончательно, но не смогу ничего сделать ему в ответ, ведь против Райнера я ничтожно слаба.

Сейчас у меня, вроде как, появилась возможность противостоять ему. Утолить свой страх быть разбитой Ланге и пресечь любую возможность вновь оказаться в его руках.

Вот только, слова Гантера вызывали отторжение.

Я не желала, чтобы Ланге пытались убить и, тем более, я сама в этом не собиралась участвовать. Даже под страхом риска для жизни.

Сознание твердило — Райнер тебя разобьет и в подтверждение этому прокручивало фразу Гантера «Он не изменится». Да, не изменится. Ланге уже давно такой. Я даже предполагала, что он сам, еще будучи совсем молодым, изувечил свое сознание — искоренил из него эмоции и жалость, ведь это слабость, а в те годы, он не жил, а выживал. Именно это сделало его таким человеком. Чтобы не лишиться жизни ему пришлось многим пожертвовать. Он это и сделал. Перестал быть человеком — стал чудовищем.

Но так же я вспоминала слова Вальзера. Он говорил, что я плохо знала Ланге и теперь я это понимала и верила Райнеру.

Вальзер был умным мужчиной и он утверждал, что не просто так решил работать на Ланге. Он доверял каждому его решению и теперь я пыталась сделать так же.

Гантер говорил, что Ланге хочет убить его просто так. Лишь за то, что тот в будущем может создать проблему и этим свое положение проецировал на мое прошлое, когда меня хотел убить отец. Вот только, Райнер никогда и ничего не делает просто так. Значит, за желанием убить Гантера действительно стояла причина. Конечно, она и так очевидна, ведь Гантер уже сейчас пытался убедить меня пойти против Ланге, но на данный момент все выглядело, как просто желание контратаковать чудовище, чтобы выжить. Но я все же стала внимательно наблюдать за Гантером и с ним вела себя очень осторожно, ведь не понимала, что на самом деле могло скрываться за мужчиной.

Как-то Ланге сказал мне «Все будет хорошо» и я верила. Ждала этого и понимала, что он обязательно найдет меня. Вот только, я так же ощущала и то, как постепенно заострялось чувство того, что вот-вот произойдет что-то нехорошее.