Эпилог

Везти такую пачку денег, да еще и в валюте, Карине было очень страшно, но учитывая, в какой спешке пришлось действовать, других вариантов попросту не оставалось.

Из существующих возможностей добраться до Кишинева самым безопасным она сочла поезд. Самолет отпал сразу - там вероятность обнаружения крупной суммы наличности была слишком высока. Автобусный багаж также трясли весьма придирчиво, во многом потому, что с этого легко можно было получить неплохую мзду за откуп.

Конечно, например с наркотиками такой бы номер не прошел, а вот продукты, которыми многие молдаване и украинцы приторговывали нелегально, помогали пограничникам зарабатывать на свой собственный хлеб с икрой. Поэтому оставался поезд. Здесь досмотр во многом оставался формальным и больше сводился к проверке документов и заполнению миграционной карты.

Класть деньги на кредитку Карина опасалась, опять же, по причине размера суммы. Все прочие схемы и вовсе оставались для нее недоступными из-за отсутствующего времени на подготовку.

То, что отношения с Каблуковым нужно срочно завязывать, она осознала в момент визита Улькиного хахаля. Мужик был настроен серьезно и у него в наличии явно были возможности жестоко поквитаться с соперником.

Иметь отношение к криминалу Карина совершенно не желала. Возможно, будь Эдик любовью всей ее жизни, она бы и осталась отстаивать его интересы, носить передачки и слезно умолять адвокатов вытащить отца своего будущего ребенка из кутузки. Но никаких теплых чувств Карина к Каблукову давно уже не питала. А за последнее время и вовсе практически возненавидела.

Промелькнувшая не так давно мысль о том, что жить счастливо с Богданом, по-настоящему родным ей человеком, прежде мешала только нищета, прочно засела в голове Карины. Фантазия о том, как она, нарядная и при деньгах, возвращается в деревню и вновь сходится со своей первой любовью, стала так навязчиво всплывать в голове, что в какой-то момент вытеснила оттуда вообще все иные мысли о будущем.

Подливала масла в огонь и их с Богданом переписка. Очень быстро ничего незначащие «Привет!» и «Как дела?» переросли в нечто гораздо более интимное и серьезное. Как оказалось, Богдан так же, как и она, до сих пор не смог проститься с историей своего первого брака и сильно сожалел о том, как глупо и бездарно все закончилось.

А затем он попросил ее вернуться. Сказал, что очень скучает и ждет. На фоне бешеного, сыплющего незаслуженными оскорблениями Каблукова, Богдан, который сумел Карину простить и был готов принять обратно, выглядел практически святым. Особенно учитывая тот факт, что получал ее беременной от другого мужчины…

С десятой попытки, но Карина рассказала ему о своем интересном положении, во многом потому, что думала доказать самой себе - Богдан не такой уж идеал, а она в свое время все же поступила правильно. Но номер не сработал. Беременность его не отпугнула.

Поэтому визит Вознесенского стал моментом, когда Карина решилась.

Вытащить деньги из домашнего сейфа оказалось несложно. Каблукова подвели его самонадеянность и привычка считать окружающих, а в особенности собственную любовницу, идиотами. Будучи управляющей одного из его заведений, Карина знала код к рабочему сейфу. Решив попробовать набрать его на сейфе в кабинете Каблуковской квартиры, с недоверием и восторгом обнаружила - комбинация подходит!

Далее последовали молниеносные сборы и побег. Причем прошмыгнула Нагайнова буквально под носом у прибывших на обыск ментов. Как ей удалось выяснить уже гораздо позже, на Каблукова сразу было заведено несколько судебных дел, по одному из которых на все его счета и имущество был наложен арест. Не унеси она тогда ноги с прихваченным, оказалась бы беременная буквально на улице.

Всю дорого до дома провела как на иголках. Сначала автобус до столицы, потом - посадка в поезд, ужасная усталость и постоянное беспокойство, не позволяющее даже на минуту расслабиться и поспать.

Только когда за спиной осталась последняя из двух границ, Карина немного выдохнула. Впрочем, момент когда украинские пограничники пошли по вагонам с собакой, точно стоил ей нескольких лет жизни. Однако псина - здоровенная немецкая овчарка - видимо, не была заточена под поиск валюты и Карина отделалась испугом.

После Украины поезд ехал полупустым. Когда до прибытия оставались часов восемь и пара крупных остановочных узлов, у Карины образовалась приятная попутчица. Впрочем, сначала высокая худощавая женщина лет семидесяти с миллионом кульков, баулов и сумок не вызвала у Карины ничего кроме раздражения. Размещаясь, женщина развела ужасную суету, пытаясь как-то компактно устроить свой багаж. Пришлось в этом поучаствовать и Карине, дабы проконтролировать сохранность собственных вещей и, самое главное, денег, часть которых везла в рюкзаке, а часть в сумочке.

В дороге женщины разговорились. Попутчицу звали Клавдией Витальевной, которая оказалась настоящим кладезем житейской мудрости. К тому же, тетя Клава, как она велела ее называть, совершенно замечательно гадала на картах. Разумеется, Карина, обожающая подобные штучки, тут же упросила раскинуть ей «на судьбу».

- Ой, деточка, какая сплошная чернота у тебя в прошлом, - сделав расклад, сокрушалась гадалка. - И на сердце у тебя зло. Да и мысли дурные. Но вижу, что вот-вот все переменится. Заплатишь ты высокую цену, но самое главное, что от всего самого дурного откупишься.

Карина буквально замерла, сраженная ужасом и восторгом.

- Позади мужчина - черный, гадкий. А впереди тот, кто по-настоящему любит. Болел он из-за тебя долго. Сердце его маялось. Ну-ка, посмотрим, с чем ты останешься…

Старушка сгребла в охапку расклад и стала тасовать.

- На сердце, для тебя, для дома, было, будет, сердце успокоится, - бормотала она себе под нос, делая незамысловатые, но отчего-то завораживающие манипуляции с картами.

- Вот, - показала она на червонного короля с девяткой, - счастье твое. А другого и не будет. Вздумаешь отвернуться от него - пожалеешь. А примешь - все тебе завидовать станут. Запомнила? Веришь мне?

Карина, глубоко потрясенная предсказанием, только и смогла, что утвердительно кивнуть.

А дальше она и сама не поняла, как рассказала тете Клаве обо всех своих злоключениях. Как совсем еще юная вышла замуж по большой любви. Как бросила мужа и уехала в Россию за лучшей жизнью. Как забеременела от женатого и, по сути, разрушила его семью. Каким злым и жестоким оказался этот чужой мужчина, и как оставшись ни с чем, она была вынуждена возвратиться. И о том, что Богдан должен ее встречать на вокзале, и о том, как она боится, что он в последний момент передумает и не придет. Об этом она тоже рассказала. Не забыла и про властную, жадную до денег мать…

- Да-а, натворила ты делов, деточка, - протянула Клавдия, когда поток признаний иссяк. - Чуть себя и дитя свое на несчастье не обрекла. Богатые, они ведь тоже плачут. С деньгами-то оно, конечно, много легче живется, но даже в богатстве с нелюбимым человеком ой как тошно. Да и что деньги? Простому человеку для жизни много ли оно надо? Главное, чтобы здоровье не подводило, как подвело мою внучку.

Тетя Клава тяжело вздохнула и в глазах замерцала предательская влага.

- Опухоль у нее. В голове. Говорят, что не злокачественная, но чтобы аккуратно удалили, нужно заплатить. Много. У меня таких денег нет. А ты вон молодая, здоровая, родишь скоро. Мужчина любящий, временем проверенный тебя ждет. Это ли не богатство? Богатство, - как то посерев и ссутулившись, протянула Клавдия. - Такого ни за какие деньги не купишь.

Карина сидела, потрясенная свалившимся на нее откровением. Она попыталась утешить бедную женщину, но с непривычки получалось это у нее сухо и как-то механически. После они почаевничали и чувствительный в силу беременности мочевой пузырь тут же поманил Карину в туалет. В уборной она провозилась долго и чуть не покалечилась, когда поезд внезапно качнуло, раздался скрип металла о металл и пассажирский встал.

Удивленная, Карина выскочила в проход, тут же наткнувшись на матерящегося проводника.

- Что случилось?

- Что-что, мать вашу! Кто-то дернул стоп-кран, - в досаде выдал мужчина. - Что за люди пошли! Идите, женщина, на свое место.

Пожав плечами, Карина последовала совету. Присев на свое место, первое, что заметила - отсутствие попутчицы. Дурные предчувствия посетили ее лишь когда поезд возобновил движение, а тетя Клава так и не вернулась. Обеспокоенная, Карина поспешила к проводнику. Тут-то и выяснилось, что именно тетя Клава и организовала себе внеплановую остановку посредством аварийного торможения.

Принявшись в панике проверять свои вещи, Карина лишь убедилась в своем ужасном подозрении - деньги пропали. Не все. Та часть, которую она повсюду таскала с собой в сумке сохранилась, но основная сумма испарилась, как и не бывало.

Карина всплеснула руками от бессилия и горько зарыдала. Так она и проплакала до самого Кишинева.

Богдан встречал Карину с цветами и затмевающей солнце улыбкой.

Буквально упав в его объятья, она заголосила с новой силой, хотя казалось, что за предыдущий час выплакала все имеющиеся у нее слезы.

- Украли-и… Укра-али-и… - выводила она на все лады, перемежая причитания судорожными всхлипами.

- Что украли-то, скажи толком? - пытался достучаться до нее Богдан.

- Деньги. Много, - хриплым шепотом, наконец объяснила Карина. - Я хотела привезти тебе много денег. Чтобы попросить прощения. А кому я теперь нужна такая - старая, беременная, нищая?

Она снова зарыдала, цепляясь за мужскую рубашку, уже насквозь промокшую.

- Дурочка, - обняв Карину покрепче, засмеялся Богдан. - Ты мне нужна. А деньги… Раз богато никогда не жили, не стоит и начинать.

- Как это не стоит? - тут же явив свой бойцовский дух, который, видимо, на время впал в спячку, а теперь пробудился, возмутилась она. - Еще как стоит! Только теперь вместе. Если ты, конечно, действительно этого хочешь…

- Конечно, хочу. Иначе зачем бы я стоял здесь? А как же твоя мама? - Богдан хитро прищурился.

- А мама будет нянчить внуков, - решительно заявила Карина. - И то, если перестанет болтать всякие глупости.

Пускай за порцию ценной жизненной мудрости она и заплатила большую цену, но, пожалуй, оно того стоило!

***

- Дедуля, смотри, - указала я на двери своей танцевальной студии. - Ты же мечтал, чтобы у меня все было хорошо. Вот, это последний штрих, - широко улыбнулась.

- Недурно, недурно, - ответил дедушка и, отойдя от меня, направился к моему детищу, которым я гордилась и в которое вложила много сил за последний год.

Леша даже шутил, что так я не захочу второго ребенка, потому что у нас он уже есть. Трехлетний Сашка и танцевальная студия «Терпсихора» - вот они, наши любимые дети.

- Недурно, - повторил дедушка, входя в стеклянные двери и, обернувшись на пороге, добавил: - И да, быть Вознесенской тебе идет гораздо больше, чем Каблуковой.

Сказав это он исчез в студии, а я… проснулась.

Растерев лицо ладонями, бросила быстрый взгляд на часы. В груди, как было всегда, когда мне снился дед, запекло от тех чувств, что рождались, стоило мне подумать о своих родных. Наверно, сейчас они были счастливы, наблюдая за мной с небес. Хотя, Вознесенской я так пока и не стала.

Просто почему-то для этого совершенно не было времени. Сначала рождение сына, сопутствующие этому заботы. Потом, когда Саша немного подрос и окреп, желание заниматься тем, что станет только моим. Нет, конечно, мне безумно нравилась роль матери Сашки и любимой женщины Алексея, но не хватало чего-то важного. Так что когда потребность открыть собственное дело стала невыносимой, я взяла кредит под залог квартиры. За что получила нагоняй от Вознесенского и нашу первую крупную… нет, не ссору. Скорее ситуацию, когда мы оба уткнулись лбами, словно два барана.

В итоге Леша в режиме ультиматума потребовал у меня согласие на помощь с его стороны, я же поставила условие, что отдам ему все до копейки, когда танцевальная студия начнет приносить доход.

О Каблукове за эти три с половиной года была только одна новость. Хотя, может, и больше, но Вознесенский, видимо, не желая меня лишний раз тревожить, просто рассказал в один из вечеров, что в колонии, где содержался Эдик, была драка, инициированная им же самим, вследствие чего он получил травмы, которые сделали из него овоща. На этом тема Каблукова была закрыта раз и навсегда. Квартира, оставшаяся мне от деда, теперь находилась в моем единоличном владении, никто на нее не претендовал, так что историю своего первого замужества я предпочла забыть, как страшный сон. И Карина, видимо, тоже напрочь запамятовав об Эдике, от которого смоталась на родину, подозреваю, в компании пачек купюр, прихваченных из сейфа Каблукова.

- Черт! Да что же сегодня за день-то такой?! - волнуясь так, как, пожалуй, не волновалась никогда в жизни, в сердцах выкрикнула я, когда обнаружила на платье подпалину.

И как только умудрилась забыть убрать утюг?

- Мммм, катастрофа, - покачала головой Матильда, прибывшая, чтобы помочь мне с Сашкой, пока я собираюсь, чтобы предстать перед гостями на открытии студии во всей красе.

- Не то слово! Я же так долго выбирала этот наряд…

Матильда, с которой, кстати говоря, мы сдружились за прошедшие годы еще больше, подошла к шкафу и, распахнув дверцы, решительно выудила из него платье светло-кремового цвета.

- А я тебе говорила - надевай это. В нем ты неотразима, - сказала она, вручая мне наряд и буквально силой подпихивая в сторону гардеробной.

- Но я…

- Никаких «но»! - строго сказала Матильда и, всплеснув руками, устремилась к Сашке, который как раз примерялся, какими лучше фломастерами исписать наши итальянские шторы.

В общем и целом, пришлось подчиниться.

Когда мы прибыли в студию, на часах было шесть пятнадцать. Я очень рассчитывала приехать хотя бы за полчаса до начала праздника, но в итоге безбожно опоздала. И хотя своими стараниями и стараниями Матильды выглядела на все сто, это было слабым утешением.

- Королева прибывает тогда, когда ей захочется, - улыбнулась мне подруга, когда мы выходили из машины.

- В том и дело, что хотелось ей раньше, - вздохнула я и махнула рукой: - Ай, ладно. Как уж вышло.

Возле здания в центре города, весь первый этаж которого и занимала «Терпсихора», парковка была забита до отказа. Отпустив водителя, я взяла Сашу за руку и повела к дверям. Матильда не отставала.

Войдя внутрь, я уже собиралась с порога извиниться перед гостями за опоздание, но замерла. Потому что попала на… свадьбу. Причем, свою собственную!

Из гостей на ней были лишь самые близкие, прямо в зале был установлен украшенный белыми цветами стол. Даже арка имелась, увитая нежными крохотными розами и гипсофилой. И возле нее стоял, дожидаясь меня, Вознесенский.

Я бросила быстрый взгляд на Матильду, догадываясь, что сожженное платье могло быть диверсией, но подруга была увлечена Сашкой, задающим бесконечные вопросы и указывающим то на арку, то на папу, то на регистратора.

- Дорогие гости Ульяны и Алексея, а вот и невеста!

Да-да, распорядитель здесь тоже имелся. Он кивнул отцу Вознесенского и тот зашагал к растерянной мне, чтобы, видимо, вести к «алтарю». Мама Леши, с которой у нас в последнее время стали налаживаться отношения, принесла букет.  Протянула мне его с улыбкой.

Рождение внука, которого Вознесенские-старшие просто обожали, сгладило все те острые углы, что имелись в нашем общении в прошлом. И это было чудесно - я хотела, чтобы мои дети росли в атмосфере любви и счастья.

Я смотрела на Алексея и видела, как он тревожится. Опасался, что я возьму и сбегу? Он ведь много раз заговаривал со мной на тему того, чтобы наши отношения перешли в ранг официальных, но мне было вполне комфортно и без росписи. Так что у Вознесенского вполне могли иметься волнения насчет этой свадьбы-сюрприза.

Однако, черт-с-два я сбегу! Все ведь происходит так закономерно.

Взяв Лешиного отца под руку, я направилась к будущему мужу и увидела облегчение, появившееся на его лице. Когда мы встретились, Вознесенский крепко взял меня за руку и положил ту на сгиб своего локтя.

- И все же после придется съездить в загс и там расписаться еще раз, - шепнул он мне, на что я кивнула.

- Обязательно съездим.

Гости замерли, голоса стихли. Даже Сашка, судя по установившейся тишине, проникся торжеством момента. Небольшая речь женщины-регистратора, стандартные вопросы. Положительный ответ Алексея и…

- А вы, Ульяна Павловна, готовы стать женой Вознесенского Алексея Андреевича? Является ли ваше желание вступить в брак взаимным, добровольным и свободным?

Я взяла паузу и, повернув голову, посмотрела на Лешу. Он глядел на меня в ответ, и в глазах его я видела такую огромную любовь, что она могла заключить в объятия всю вселенную. Потому твердо и уверенно я ответила:

- Да!

_______

Конец