27. "…хуже уже не будет, возможно наоборот, станет лучше."

Кэш помассировала виски, пытаясь унять в них пульсирующую боль, вызванную многочасовым сидением на одном и том же месте в темном не проветриваемом помещении с одиноко светящей лампой. Ей надоели эти игры в спецагентов.

Раз за разом повторяющиеся вопросы и новое оформление протоколов, сверка записей, сделанных рукой шерифа и его помощника, потом наступил другой круг «ада» сопровождение в больницу и осмотр у врачей. Она только порадовалась тому, что сменилась обстановка и появились новые лица, а также какое-никакое обилие цвета, пусть и белого, с редкими вкраплениями зеленого — формы медсестер и санитаров.

— С вами все в порядке и это удивительно, если верить вашим показаниям и результатам осмотра, — спецагент Фишер просматривал записи врачей, мельком взглянув на нее поверх планшета с бумагами.

— Да, далеко не в первый раз за эти два дня мне говорят о моей потрясающей везучести.

— А вы? Вы так не считаете? — присоединился к нему его рыжеволосый напарник, мысленно нареченный Кэш, как «Скалли».

Кэш все никак не могла запомнить его фамилию, отдающую скандинавскими корнями, но честно говоря она и не хотела этого, от него она устала даже больше, чем от Фишера — уж больно неприятный был у него голос, но больше этого ее бесил исходящий от него аромат, что именно пахло стойким запахом пота вперемешку со смолянистым ароматом его туалетной воды, он сам или его одежда, Кэш даже думать не хотела.

«Такое уже было однажды, только рядом был Алекс. Как я его назвала тогда? Тролль?»

Она улыбнулась самой себе. Давнее и такое приятное воспоминание. Она соскучилась по этому человеку, Кэш внезапно остро и сильно ощутила это. Ей не хватало его присутствия с нахальными, дерзкими, возмутительными речами, но такими отвлекающими и в тоже время успокаивающими.

— Считаю, что у удачливых людей ничего подобного в жизни не происходит. Им везет в лотерее, они получают крупное наследство, срывают куш в Лас-Вегасе, встречают миллионера на худой конец…

— На это вам грех жаловаться, вам однажды повстречался миллионер, но вы отвергли его …

Кэш поднялась с кушетки, натягивая куртку, при упоминании миллионера, которого она якобы упустила, ей тут же захотелось потребовать их удостоверения, значки и даже настоять на том, чтобы они связались со своим начальством и дали ей поговорить с ним. Все для того, чтобы она смогла убедиться в том, что эти двое ребят настоящие и вовсе не розыгрыш, не подстава от этого самого миллионера — Кристофера Тааба.

«Он может быть и миллионер на данный момент, но только плевать мне на это, ни за какие деньги я не вернусь к нему. Я сама приплачу лишь бы не видеть его никогда!»

— Агент…, - начала Кэш, но так и не вспомнила имени рыжеволосого доходяги, — кто вас прислал сюда? С чьей подачи вы оказались здесь?

Кажется шериф ошибся в своих предположениях, не Алекса ему стоит благодарить или проклинать за появление ФБР.

Удивительно только то, как быстро все произошло. Это паранойя не больше и не меньше. Как бы он узнал все и так быстро?! На сердце легла неприятная холодящая внутренности тень. Она знала это состояние, так происходило каждый раз, когда она вспоминала о Кристофере.

— О чем это вы?

Кэш перевела глаза с одного на другого, оба мужчины в строгих костюмах изобразили недоумение на лицах. Все, как она и думала раньше — скользкие люди эти агенты, не признаются, никогда не ответят на вопрос прямо, будут делать дураков из окружающих до самого последнего момента. Да и откуда они могут знать? Отдали приказ сверху вот они и исполняют. Только к чему это все? Хватит думать о том, что у нее прогрессирующая паранойя, ее мир слишком тесен и все бессмертные друг у друга на виду, хоть как-то, но связаны друг с другом.

— Мне нужно позвонить!

— Можно поинтересоваться кому?

Ей очень хотелось ответить спецагенту Скалли, что это не его дело, но она сдержалась — незачем грубить представителю силовой структуры, кто знает из-за чего именно они здесь.

— Я хочу позвонить своему адвокату, впредь вы будете общаться именно с ним.

— Вас что-то смутило? Каждое наше действие…

Кэш качнула головой, тем самым «прося» его не продолжать дальше, эти вопросы лишь подтверждают то, что она на правильном пути и стоит действовать в этом направлении: вызвать адвоката и пусть он разбирается с их версиями, соглашается или наоборот опротестовывает каждое их действие. Какими бы правильными, обусловленными всем нормам закона не были совершаемые ими процедуры, она не хочет общаться с ними далее без представителя защиты со своей стороны.

— Все в порядке, но мне хочется, чтобы с моей стороны был тот, кто сведет мое общение с вами к минимуму.

— Вы ведь свидетель, вам нечего бояться, — попытался было неловко оправдаться Малде… Фишер!

— Хорошо, что вы сейчас об этом вспомнили и как жаль, что я подумала об этом только сейчас, — проговорила она старательно спокойно, набирая номер телефона одного очень хорошего адвоката, что волей судеб оказался ее другом.

«Только-только о нем с Алексом разговаривала. Надо было сразу ему позвонить! И где Алекс? Почему его нет так долго?»

На ее счастье никто не препятствовал звонку, наоборот агенты терпеливо ждали, когда она закончит разговор, правда не отходя от нее при этом ни на шаг. Чем дальше, тем больше казалось Кэш, что она больше подозреваемая нежели пострадавшая сторона. Но сейчас ее волновало даже не это, а то неприятное ощущение, что вдруг возникло у нее и никак не отпускало.

Тицид обязательно «разрулит» эту ситуацию, он очень хорошо знает законы, как никак юрист международного класса, а еще есть у него потрясающая способность «достать», как бы далеко он не находился, найти необходимые рычаги воздействия.

— Хочешь, чтобы я приехал, — не спрашивал, а проговаривал он вслух, было слышно, как он начал перелистывать бумаги, — к черту на рога.

— Я хочу, чтобы ты помог мне. Не приезжай сам, а пришли кого-нибудь такого же толкового, как ты сам. Второй день, а мне уже треплют нервы, боюсь предположить, что будет дальше.

Предложила Кэш, галочки ради. Она знает Тицида и его отношение к проблемам своих друзей, он никогда и ни при каких обстоятельствах не оставляет их без внимания, таков принцип действия всей их компании. Если он когда-нибудь позвонит Кэш и попросит ее о помощи, она конечно задаст ему пару вопросов, но то будет чисто из любопытства ради, чтобы как-то занять себя, пока она будет преодолевать расстояние из дома до аэропорта.

— Такого же толкового? — он усмехнулся. — Ты не переживай, я приеду сам, просто я смотрю свой график.

— Я не переживаю, а предлагаю альтернативу.

Тицид ничего не ответил на это, пару секунд она слышала только шелест бумаг, да клацанье клавиш на клавиатуре.

— Передай кому-нибудь из них трубку, закончим для тебя эту круговерть хотя бы на сегодня.

Кэш молча протянула трубку агенту Фишеру, терпеливо ожидая, когда тот вернет ей телефон после весьма непродолжительного разговора с ее адвокатом. Беседа и в самом деле вышла короткой, агент назвал номера своих значков, ответил на пару вопросов, выслушал судя по тому, что передавали динамики, что-то сухое и резкое. Агент Фишер пару раз пытался сказать что-то открывая рот и безуспешно закрывая его.

Он наконец передал ей телефон, неодобрительно взглянув на нее.

— Это было вовсе не обязательно. Возьмите.

— Я свободна? — только и спросила она на это и, получив утвердительный кивок, направилась к выходу.

Ей очень сильно хотелось убраться отсюда, попасть в душ, сейчас она казалась себе ужасно грязной словно прошлась по одному из нищих кварталов Каира — голой, а ее только и делали, что трогали-трогали-трогали. Не любит она больницы и ее бессмертие всегда очень помогало ей избегать визита в подобные учреждения.

Кэш вышла на улицу, наконец вздохнув холодный и свежий воздух полной грудью, оглянувшись уже в кромешной тьме с одиноко горящими уличными фонарями. Тицид перезвонил ей почти тотчас же.

— Они должны оставить тебя в покое, поставил их на место и попросил прислать материалы дела. Очень много берут на себя эти провинциалы.

— Спасибо.

— Что тебя заставило вдруг позвонить мне, кроме того, что они тебя достали?

Кэш присела на верхнюю ступеньку лестницы, не обратив внимание на то, что она припорошена снегом. Джинсы вымокли почти тотчас же, но это не раздражало, напротив отвлекало какими-то другими ощущениями.

— Мне кажется, что они приехали сюда с подачи одного знакомого и очень неприятного для меня человека. На мой взгляд это совершенно не тот случай, который требует внимания этого ведомства, но они здесь и вместо того чтобы заниматься конкретно подозреваемыми, как-то очень рьяно взялись за меня.

— Ты неправа. Бюро может вмешиваться в абсолютно любые дела, что находятся в разработке у полиции, другое дело, а стоит ли оно того. Конкретно твой пример пока говорит мне о том, что не стоит, что-то более или менее конкретное скажу позже, когда придет факс или когда я сам полистаю дело. Предупреждаю сразу — они вряд ли сразу ринутся помогать мне, так что тебе придется подождать, когда я прилечу в Крейг. О ком ты говоришь? Надеюсь не об Александре Флагере?

Кэш помимо воли улыбнулась. Ну вот опять он!

— Нет, я не о нем, хотя он тоже «замешан» в этой истории. Я о Кристофере Таабе.

— Очень интересно! Оказывается мы давно с тобой не виделись. Рассказывай коротко, только давай без лирических отступлений!

Кэш все же поднялась со ступенек, она решила пройтись по улице до бара, чтобы не находится в непосредственной близости от ушлых агентов, которые могли стать свидетелем этого разговора с ненужными для них и опасными для нее подробностями, к тому же будет неплохо найти Хэнка и попросить подвезти ее до дома. До дома Алекса.

— Кхм. История непростая, но все же это не череда внезапных и необъяснимых смертей, поисками маньяка и найденными трупами у тебя в подвале. Все очень просто, покушение на убийство на бытовой почве. Скажи мне, что ты была у врачей!

Кэш вздохнула — она была у врачей. Они проверили все и кажется, что не забыли про версию с изнасилованием. Она содрогнулась от воспоминаний, поход к узконаправленным специалистам никогда не войдет в категорию приятных воспоминаний.

— Да, только что, — ответила она нехотя, останавливаясь напротив бара Сэмюэля, поискав на парковке пикап Хэнка. — Почему ты спросил про Алекса?

— Он звонил мне, но не по этому делу. Ладно, Кэш. Звони мне если что, скоро увидимся. Позвоню тебе, как вылечу в твою сторону.

Кэш наконец осталась одна, в тишине улицы. Она испустила протяжный стон — она совсем забыла о том, что аэропорт закрыт, каким образом Тицид доберется в Крейг?

«Надо постоять вот так совсем чуть-чуть. Что как-то много всего навалилось… Алексу надо позвонить, где он?»

Ей всего-то и надо, что прийти в себя, окончательно успокоиться, поймать снежинки лицом, почувствовать их легкие уколы, поежиться от холодного ветра, почувствовать ветер жизни, а потом уже идти в эту обитель городских сплетен, пропахшую пивом и мокрыми сосновыми досками.

Ее одиночество к ее неудовольствию не продлилось долго.

— Вас не так легко найти, мисс Кинет.

Кэш слышала шаги, но не думала, что некто грузный, если судить по шагам, подойдет к ней, до последнего надеялась на это, что это не по ее душу. Она не была знакома с этим человеком, но, если судить по некоторым чертам его лица — это отец Минди или очень близкий родственник мисс Баркер.

— Меня очень просто найти, мой адрес есть в телефонной книге, у вас я вижу это не вызвало затруднений. Чем обязана вашему внезапному появлению, мистер Баркер?

Седоволосый, коротко стриженный мужчина с круглым лицом и приятными чертами лица растянул тонкие губы в некоем подобии доброжелательной улыбки, правда это выражение лица не продержалось на нем долго, мужчина не желал притворяться или понял, что в данных обстоятельствах это не возымеет совершенно никакого действия. Он выглядел очень уставшим. Оно и немудрено — ребенок попал в передрягу.

Джордж Баркер молчал, разглядывая ее какое-то время. Кэш последовала его примеру, оценивая не то противника, не то предполагаемого собеседника.

Он стоял ровно и прямо, широко расставив ноги, что выдавало в нем решительного и волевого человека, не привыкшего долго ходить вокруг да около, распахнутая на широкой груди овчинная куртка открывала взору серую рубашку с ремешком галстука-боло, заправленную в синие джинсы с широким клешем, массивной пряжкой ремня и ковбойскими сапогами.

«Ему не хватает ковбойской шляпы, но такие здесь не носят, золотоискатели — не пастухи и таких головные уборы у них не в чести. Все же, скорее всего есть у него стетсон и он лежит где-нибудь на заднем сидении его машины» — подумала Кэш, гадая по какой же именно причине он вдруг решил встретиться с ней.

Наверняка хочет поговорить с ней о произошедшем. Что он сделает? Попробует договориться или предложит деньги? Почему бы не воспользоваться способом, что однажды выручил его. Деньги и в самом деле универсальный товар, кто бы и чтобы не говорил, утверждая обратное.

— Хотел поговорить с вами, убедиться в том, что все происходящее правда.

Он помедлил чуть-чуть, протянув ей руку.

— Мы с вами так и не познакомились, Джордж Баркер.

Кэш приняла его руку, точнее он принял ее ладонь в свою, горячую, сухую и шершавую. Руки работяги, она не удивится если вдруг узнает, что он работает вместе со своими рабочими.

— Кэшеди Кинет. Я бы не стала сомневаться в произошедшем, стоило бы мне только увидеть свою дочь за решеткой.

Джордж Баркер поджал губы, отчего его подбородок тоже приподнялся в упрямом движении, но он тут же кивнул, взмахнув рукой куда-то в сторону.

— Хотел бы я сказать, что знакомство приятное, в другой раз обязательно, но не сейчас. Может пройдемся и переговорим обо всем случившемся?

Кэш покачала головой, не соглашаясь. Она никуда с ним не пойдет. Хватит, с одним представителем его семейства она уже прокатилась в машине, неизвестно к чему может привести вот эта прогулка, может в этой семье у всех не в порядке с головой.

— Честно говоря у меня не никакого желания гулять в этот час. Я хочу домой и….

— Тогда может я подвезу вас? Моя машина здесь недалеко.

— Заманчиво, но нет. Говорите здесь, если вам есть что сказать, если нет, то я пойду.

Мужчина кивнул, только оглянувшись на бар, дверь которого громко хлопнула, очевидно «проглотив» вышедшего и тут же нырнувшего назад посетителя. Баркер еще постоял так немного, а потом ринулся к ней, но встал не напротив, а присел на небольшой стену у которой парковались машины.

— Она моя единственная дочь, мисс Кинет. Вы можете представить какого это мне смотреть на то, как ее сажают за решетку?

Кэш покосилась на него, признаться она не ожидала того, что тот решит давить ей на жалость, предполагала, что выберет более деловой подход.

— Могут представить, как вам тяжело. Но прошу вас не начинать разговор в этом русле. Я у своих родителей тоже единственная дочь.

— Ваши родители давно умерли.

Потрясающе, как легко и быстро посторонним людям удается узнавать факты ее биографии. Кэш усмехнулась, если родители умерли, значит ничего страшного? О ком ей переживать?

— Родители сбитой девушки тоже? Или у них есть еще дети, что сгладили горечь потери?

Это не понравилось старому Баркеру, его глаза зло засверкали в ответ на это замечание. Видно, что не к такому он привык.

— Рассказали уже, — не спросил он ее, скорее констатировал факт, досадливо поморщившись при этом, — но вы живы.

— Ваша дочь тоже жива и здорова, а со вчерашнего дня еще и под присмотром.

Он молчал, глядя куда-то вдаль, его губы то сжимались, то расслаблялись, несколько раз дернулась щека. Да, непростой период у него сейчас.

— Не вам учить меня, как воспитывать…у вас нет детей, вам не понять!

Кэш только приподняла бровь на это. Она и не думала учить его чему-то, скорее хотела сказать, что теперь он точно знает, где его чадо и чем оно в данный момент занимается.

— Я и не собиралась вас учить, а всего лишь говорю вам о том, что за некоторые поступки нужно отвечать нам всем. Каждому отведен свой час.

Он отвернулся, достав из кармана пачку сигарет, щелкнул зажигалкой

— На этот раз ее посадят, если вы не отзовете заявление.

Кэш кивнула, соглашаясь с этим утверждением, хотя, если бы у Минди был такой адвокат как Тицид, то тут еще можно было бы поспорить о таком исходе дела.

— Сядет, но наверняка ненадолго при ваших-то возможностях.

Она взглянула на мужчину, что продолжал сидеть в трех шагах от нее, вытянув перед собой ноги, разглядывая загнутые кончики своих великолепных сапог.

— Чего вы опасаетесь, мистер Баркер, что ее станут воспринимать как-то иначе? Или может быть вас перестанут уважать?

Быстро раскуренная сигарета, окурок от нее полетел в сторону, послышался второй щелчок зажигалки.

— А как вы думаете?

— Не знаю, вы мне скажите. Хочу понять, что движет вами.

Он молчал недолго, слова полились из него легко, словно он только и ждал, когда сможет признаться в том кому-то.

— Да, многое изменилось, сначала все устраивало меня. Я думал, что так поступил бы каждый и сейчас так думаю! Я уверен в этом. Через некоторое время я стал замечать таких людей, как вы…

Кэш приподняла брови в удивлении, не понимая, что именно он имеет ввиду.

— Вы не соглашаетесь со мной, противоречите и не опасаетесь за последствия. Я стал видеть тех, кто не боится меня. Не скажу, что это всегда приятно, доставляет одно лишь удовольствие, но все же я предпочитаю общаться с теми, кто ровне мне.

Кэш присела с ним рядом, взглянув на него с боку.

— Мистер Баркер, хуже уже не будет, возможно наоборот станет лучше

— Предлагаете мне отпустить руки и перестать…

— Нет, это вам решать, что делать дальше. Не мне вас учить воспитывать детей, вы это правильно сказали, но Минди уже взрослая и как по мне, вы что-то где-то упустили.

Кэш поднялась, встав неподалеку. Холодно так сидеть, да и разговор надо заканчивать. Не получится у него за эти пару минут прийти к чему-то, выбрать правильный для него вариант.

— Пожалуйста, только не начинайте рассказывать мне о ее тяжелом детстве, о рано покинувшей вас жене, ваших ошибках, невнимании и прочем. Все так живут.

— Если вы отзовете заявление я заплачу вам, сможете путешествовать по всему миру без этой вашей камеры, будете жить в свое удовольствие, уедете отсюда. Это будет приличная сумма, сможете даже осесть где-нибудь.

Кэш хотела было усмехнуться, ведь Баркер собирался провернуть с ней туже шутку, что и с Бобби, но передумала это делать. Ей и в самом деле не понять, что у него сейчас на душе, какие демоны терзают его душу. Может Минди и достойна наказания, но этот человек достоин понимания.

— Я не собираюсь никуда уезжать, только не в ближайшее время. Я не нуждаюсь в ваших деньгах, мистер Баркер.

— Именно в моих?

Кэш не понравилась его понимающая усмешка, но и этого она не показала. Она не должна ни «заводиться», ни расстраиваться. Он всего лишь человек и может думать, как угодно.

— Меня устраивает та жизнь, что я веду. Наймите на эти деньги адвоката, проверенного психолога, отправьте ее после учиться, пообщайтесь с адвокатами они подскажут вам верное направление.

Прежде чем уйти и оставить его одного, Кэш все же вернулась, посмотрев ему в лицо.

— Джордж, с этой стороны вы сделали все, что от вас зависело. Вы попробовали решить эту проблему через меня, у вас ничего не вышло. Попробуйте другой путь, это еще не конец. Прощайте.

Бар встретил ее тишиной. Несколько десятков глаз уставились на нее, словно ожидая ответа на незаданный, но такой очевидный вопрос.

Надо быть глубоко наивным человеком, чтобы думать, что никто, совсем-совсем никто не в курсе того, что случилось в городе. Сплетни быстро распространяются по округе, наверняка и Минди Баркер конвоировали в местную тюрьму не под покровом ночи. Не ее ли шериф и агенты ФБР просили не распространяться на этот счет? Если она никому и ничего не говорила, значит проболтался кто-то из служителей Фемиды.

Злорадствуют?

Можно быть уверенным в том, что эта девушка успела досадить каждому в этом городе. Может даже вся семья попала в немилость у горожан, каким бы положительным вдруг не представился ей этот Баркер — ничто человеческое и низменное ему не чуждо.

Или все же ищут справедливости?

К тому же, даже самые подлые люди очень радуются тому и получают некое удовлетворение от того, когда торжествует справедливость, что говорить тогда про среднестатистического человека?

Вот и сейчас они ждут, что она скажет, как поведет себя.

— Всем привет! Хэнк здесь?

— Здесь-здесь! — Хэнк появился, выйдя из-за людей, что стояли впереди него. — Но я уже выпил! Придется тебе добираться…

— Выпьешь? — перебил Сэм его пьяненькую тираду.

Бармен поставил перед ней крошечную рюмку на тоненькой ножке с тут же поднятой над ней бутылкой, на этикетке которой красовалась наклейка с изображенной на ней огромной сливой и золотой надписью «Сливовица», едва початая и такое ощущение, что долго хранимая на самой дальней и старой полке для особых случаев. Он не дождался ее ответа, наполняя стеклянную стопку сиреневато-розовой жидкостью.

— Спасибо, — Кэш принюхалась к содержимому рюмки и пригубила напиток, внутренне приготовившись к тому, что настойка окажется очень крепкой.

Десертная настойка оказался сладкой с едва ощутимым привкусом алкоголя и очень явным, фруктовым привкусом сливы. Такой и упиться недолго.

— Домой?

Кэш кивнула, покатав на языке остатки напитка, послевкусие было очень приятным. Жаль, что в этом баре нет ничего, чем можно было бы перекусить. Идти в ресторан на другой конец города, пешком и по такому холоду, ей совершенно не хотелось. Кого можно попросить, чтобы довезли ее до дома? Хлою? Точно!

— Повторить?

— Да. Очень вкусно. Где ты достал это чудо?

Сэм только кивнул на это, вновь наполнив тару очередной порцией алкоголя. Он смотрел на нее из-под кустистых седых бровей, ожидая, когда она скажет что-нибудь. Кэш не выдержала, оборачиваясь к все еще молчавшим зрителям.

— Расслабьтесь! И сядьте уже! Я никуда не уезжаю, вам еще не скоро удастся избавится от меня!

— Отказалась все-таки?

— Отказалась!

— Баркер! Тот еще козел!

Кэш отвернулась, уже не слушая то, что скажут за спиной и какими еще прозвищами наградят местного монополиста, пусть гудят себе, но без нее

— Так где?

Дверь позади нее хлопнула, Сэм не ответил на ее вопрос, встречая кивком очередного посетителя, что уселся на табурет рядом с ней, перед этим коснувшись холодными губами ее виска.

— Привет, Брэд. Тебе как обычно?

28. «Ты серьезно не понимаешь, почему я сделал это?!»

— Отвези меня домой, — проговорила Кэш, пытаясь застегнуть куртку, руки немного не слушались ее, — пожалуйста!

Она возмущенно взглянула на Алекса, словно это он был виноват в обрушившемся на нее несчастье, таком, как не застегивающаяся куртка. И если хорошенько подумать, то все и в самом деле было так. Он виноват в ее текущем состоянии!

Лекс сделал вид, что не заметил брошенного в его сторону взгляда, продолжая находиться рядом и просто наблюдать за ней. Он еще не видел ее такой, такой милой, но все еще вредной. Алекс еще не видел ее пьяной, разве можно напиться с нескольких рюмок десертной настойки? Маловероятно, а вот быть подвыпившей — это как раз про нее.

Он сдерживался, чтобы не улыбнуться, но еще больше, чтобы не привлечь ее к себе и не рассмеяться ее возмущению, не начать целовать ее губы, сладкие и без десертного вина.

Он конечно же в курсе того, что Кэш поссорилась с Каллисто и Сиеной, не просто подулась немного, да и отошла, а высказала все и решила вернуться домой. Сиена не стала углубляться в подробности их ссоры, пересказывать все, но надо думать, что и его ожидает нечто подобное.

— Может для начала ко мне? Хаски заберешь?

— Кстати об этом, я не спрашиваю, как? Я хочу понять… — Кэш замолчала, отвлекшись на его действия.

Алекс все же подошел к ней, помогая застегнуть куртку, в которую она просто запахнулась, так и не справившись с тем, чтобы вдеть язычок в собачку. Мужчина получил по рукам, стоило ему только довести ползунок молнии до уровня ее груди. Ничего криминального, он даже не дотронулся до нее, но ей хотелось хоть как-то выказать свое возмущение всем происходящим. Наглость, да и только! Ведет себя, как ни в чем не бывало!

— Алекс!

— Что?

— Прекрати делать вид, что ничего такого не произошло.

— Я помогаю тебе застегнуться. Я не делаю никакой такой вид!

Девушка возмущенно фыркнула, отходя от него на два шага назад.

О чем она говорила? Хаски! Зачем он забрал их? Чтобы привезти ее к себе домой? Нет, он сделал это для того, чтобы отправиться по своим делам, в которых не нашлось места ей!

— Тогда и тебе застегнуться не помешает! Я хочу, чтобы ты отвез меня домой, пожалуйста!

Алекс только обреченно покачал головой. Все, как он и думал! Она выпила и алкоголь вскружил ей голову, но это совсем не означало того, что она что-то забыла и перестала обижаться на него.

— Хорошо, садись в машину. По дороге поговорим.

Кэш несколько раз пощелкала языком, сминая его, пытаясь таким образом избавиться от ощущения сладости на языке, во рту. Перебивать послевкусие, заказывать пиво или что-то покрепче она не стала, побоявшись за то, что быстро захмелеет. Фирменный салат заведения как ни крути тоже был сладким, но, если быть до конца честной, то было уже что-то такое в ее текущем состоянии, алкоголь ударил в голову коварно и незаметно, отвлек приятным вкусом. В мыслях немного просветлело, ее перестали одолевать тяжелые думы, настроение точно приподнялось!

— Все еще сладко?

— Да, все еще сладко. Только прошу тебя не начинай со слов: я же говорил!

Он действительно говорил, но не противно менторским или поучительным тоном, он задал ей вопрос, спросил еще в баре не слишком ли сладко и не хочет ли она чем-нибудь перекусить. Она и в самом деле проголодалась, но на тот момент отказалась от еды.

— Хорошо не буду, — Алекс отвернулся, взглянув на темную дорогу в боковом зеркале, скрывая улыбку.

Кэш молчала, также как и он отвернувшись. За окном было темно, едва-едва угадывались очертания быстро «пробегающих» деревьев по краям дороги, а также отражение профиля Алекса, что вел машину и пока ничего не говорил, изредка посматривая на нее.

Она не собиралась так просто спускать ему всего того, что произошло сегодня утром. Тишина продлилась недолго.

— Не хочешь узнать, что мне рассказал Талиан?

— Нет.

— Честно?

— Да.

Как бы не хотелось ему начинать этот разговор, но придется, потянувшись к ней, Лекс подобрал ее руку в свою перебирая и поглаживая тонкие пальчики.

— Не надо.

— Кэш!.. Ты ведь понимаешь почему я не сказал тебе…

— Нет! Мои прежние вопросы все еще актуальны.

Алекс подтянул ее руку к своим лицу, целуя ее ладонь.

— Алекс, смотри на дорогу! И отпусти мою руку, мы еще не поговорили!

Он только вздохнул на это, выпустив ее ладонь ей своей.

Алекс никогда не считал себя импульсивным человеком, также, не мог он сказать о себе, что ревнив, но теперь ему кажется, что все должно было прийти со временем, с той самой «правильной» женщиной.

Иначе, как еще объяснить произошедшие в нем изменения?

Очень часто можно услышать такую фразу: «счастье, любовь и покой придут в жизнь вместе с твоей половинкой». Но почему эти уличные мудрецы забывают добавить, что вместе с этими ощущениями приходят и другие чувства, выматывающие и выводящие из себя?

— Я хотел убедиться в том, что мои догадки верны, поэтому ничего не сказал тебе.

Кэш хмыкнула, не спеша поворачиваться к нему. Ей и так все хорошо видно в темной поверхности окна, с то и дело мелькающими столбиками покрытыми белой светоотражающей краской. Вот Алекс поворачивается к ней, но увидев, что она все еще не смотрит на него, вновь устремляет взгляд вперед на дорогу, слегка покачивая при этом головой. Он недоволен.

— Мы вместе могли убедиться в этом. Ничего страшного не случилось бы.

— Ты так думаешь? Ты можешь поручиться за то, что все бы обошлось на этот раз?

Она обернулась к нему, чтобы возразить, сказать, что не так уж и много этих самых «раз» выпало на их совместное времяпрепровождение, но осеклась. Все относительно конечно, но пока выходит так, что каждый раз, когда они рядом друг с другом, что-то обязательно происходит и чаще всего с ней.

— Ты не забыл, что я бессмертная? — не так легко дался ей этот вопрос, под брошенным в ее сторону требовательным взглядом, она и сама знала, что возразила бы ему на это. — Сейчас уже поздно говорить о чем-либо, когда уже все сделано.

Алекс много думал над этим и до, и после.

Он потерял ее тогда в Нью-Йорке, потом в Европе, поддался увещеваниям разума, таким логичным и правильным успокаивающим мыслям: «ведь сейчас-то все в порядке и не за что беспокоиться.»

Обрушение здания, прозекторская, снежный склон в Европе, двухлетняя разлука, автомобильная авария. Алекс не хотел оставлять шанс какому-нибудь непредвиденному обстоятельству или глупому случаю.

Несколько раз ему приходила в голову такая мысль: а что если бы она не была бессмертной, а была бы просто человеком?

Это история была бы вдвое короче и все бы закончилось еще тогда, в Нью-Йорке. Но сейчас было жутко думать о том, что он нашел бы ее мертвой и она бы никогда не открыла глаза, никогда больше не посмотрела на него так, как будто знает о нем какую-то тайну, не стояла бы и не обнимала его, прося прощение за то, что когда-то не сделала или наоборот поторопилась совершить.

— Я не забыл, как ты лежала мертвая у меня на руках и не приходила в себя! Я не забыл, как твои глаза не отражали свет. Я не забыл ни Гриндевальд, ни тогда, когда нашел тебя на дороге, я смотрел на тебя в течение нескольких часов, ожидая, когда ты просто вздохнешь, судорожно припоминая были ли прецеденты, чтобы кто-то не возвращался обратно. Я виноват в том, что хотел уберечь тебя и ты можешь злиться на меня сколько угодно долго, но я хочу, чтобы ты была жива, и чтобы с тобой все было в порядке.

Кэш вздохнула, трудно культивировать в себе злость после таких слов, в которых столько скрытой боли и переживаний. Он ведь прав, у нее и самой перед глазами услужливо встал тот момент, когда она нашла его в машине. Не хотелось бы ей, чтобы все повторилось, даже с учетом того, что он оживет. С трудом ей удалось удержаться, чтобы не содрогнуться от пришедшего воспоминания: мягкий участок на его пояснице, как раз там, где должен был быть позвоночник.

— Алекс, ты серьезно не понимаешь за что именно я злюсь? Не на твою заботу, а потому что ты принимаешь меня за неизвестно кого! Как ты любишь меня называть? Идиоткой?

Алекс остановил машину, оставив только ближний свет фар, что освещал еще пустынный двор, да белые стены дома с темными окнами. Он, отстегнув ремень безопасности, повернулся к ней всем корпусом, глядя на то, как она делает тоже самое, поджимая под себя левую ногу, включает освещение внутри салона.

Они приехали, добрались до места в рекордно быстрые сроки и не знаешь в чем тут дело, то ли в компании, с которой время летит незаметно, то ли в беседе, что заставляет выжимать педаль газа до отказа.

— Да не думал я делать из тебя идиотку! Ты и в самом деле не понимаешь…

— Но выходит прекрасно справился с этим экспромтом! Ты не считаешь, что это как-то слишком быстро для двух дней перемирия?!

Девушка вышла из машины, выскользнув из нее в мгновение ока. Его обдало холодным воздухом, дверь с громким щелчком захлопнулась, погрузив салон в темноту.

«Надо было заблокировать двери, тогда бы ругались в тепле, а не на морозе!» — подумал Алекс зло, выходя из машины.

Он терпеть не мог, когда обрывают разговор на полуслове.

— Снап! Лили! Тинки! Шептун!.. Где же они?

В ответ на ее вопрос, к ней выбежала Лили, но не добежав всего лишь пару — тройку метров унеслась обратно с радостным лаем. Но Кэш больше волновало другое: почему медлит Снап, почему он не спешит выбежать к ней?

— Они в псарне. Там просторно и компания у них подходящая. Не хочешь посмотреть?

Хочет. Она готова на что угодно посмотреть лишь бы отвлечься немного.

Дом смотрелся так словно его перенесли с картинки какого-нибудь модного архитектурного журнала, хозяйственные постройки были спрятаны, чтобы не портить его презентабельный вид, но тем не менее они находились рядом, расположившись за домом, чуть в стороне, ближе к лесу.

Кажется, что жилище для собак занимало куда большую территорию, чем сам дом, внешне здание казалось сплошным, но стоило оказаться внутри, как сразу становилось понятным насколько обманчиво это впечатление.

Просторный внутренний двор для прогулок и забав прямо под открытым небом, а вот по краям бесконечные входы-выходы в будки, с закрывающимися меховыми пологами с кое-где торчавший из них соломой.

— Масштабно у тебя тут! — произнесла Кэш впечатленная открывшимся видом.

К ней уже подбежали хаски, чтобы «поприветствовать» ее, но едва дождавшись, когда она коснется их голов, ушей, носов, они тут же убегали обратно, смешиваясь с остальными.

— Ну да, чтобы им было где разгуляться, — Алекс показал глазами наверх, — это чтобы им не было жарко, ну и убирать за ними на свежем воздухе удобнее.

В этом дворе творилось безумие, ее и его хаски перемешались, радостно гоняясь друг за дружкой, кто-то стремительно, а кто-то лениво, но никто не лежал и не сидел, наблюдая за происходящим со стороны. Может быть кто-то из псов сейчас внутри своих убежищ, спит или с очень довольным видом выгрызает себе бок от затесавшейся в мех соринки, но этого не видно.

— Пошли во внутрь!

— А есть еще что-то? Я думала — это все!

— Да есть, здесь они только играют, с началом холодов стали еще и спать. Летом наоборот, пропадают внутри, в теньке.

— Даже когда лето холодное?

Алекс открыл перед ней узкую дверь, пропуская ее во внутрь.

— Не цепляйся к словам. Они находятся или во дворе, или здесь — все зависит от погоды, где им комфортнее.

— Я все хотела спросить, как тебе удалось увести Снапа? Не верю, что он смог уйти добровольно.

— Тем не менее, это так. Пообещал ему, что привезу тебя сюда и…

Внутри будки собак выглядели не отдельными секциями, а были лишь едва-едва разграничены между собой. Стенками с двух сторон служили две доски, скрепленные друг с другом крест-накрест, а также огромное количество сухой травы, выбивающейся из-под набросанных поверх нее кусочков коровьих шкур. Между такими лежанками стелилась от входа небольшая вытоптанная дорожка, где-то собачьи тропинки были темными от влаги занесенной лапами с уличной части псарни, а где-то и вовсе сухими. Становилось понятным, что у хаски есть излюбленные места для входа и на кормежку они бегут, не рассыпаясь по своим будкам, как шарики по пазам, а идут след в след, друг за дружкой. У правой стенки напротив каждого входа стояли огромные миски с водой и остатками сухого корма, с автоматическими дозаторами и поилками над ними. Каждое такое место было подписано, над мисками висели небольшие металлические таблички с выгравированными на них кличками животных.

— Это для того чтобы ты не запутался? — рассмеялась она, рассматривая такую современную и одновременно старомодную псарню.

Это место было больше похоже на переделанную конюшню, чем на классическую обитель собак.

— Нет, это для них. Каждый из них знает свое имя и свое место.

Алекс отчасти был рад тому, что они не продолжили ссориться и что не приобрел их разговор более острую форму, но с другой стороны он отлично понимал, что они еще вернуться к нему.

Они прошли совсем немного по тускло освещенному длинному коридору с рядами блестящих мисок, не встретив никого из животных. На ее немой вопрос, что же не так со светом, Алекс ответил:

— Солнечные батареи. Зимой света не так много, аккумуляторы накапливают меньше энергии, пришлось заказать энергосберегающие лампы, с вольтажом поменьше.

— Понятно, все сделано с умом, как я вижу и очень даже современно. А я переживала за то, что пока я провожу время в казенных палатах, собаки голодные и мучаются от жажды.

— Скажешь тоже, не стал бы я заводить столько питомцев, если бы не в состоянии был ухаживать за ними и уж тем более забирать твоих.

Кэш убрала руки в карманы, заметив его попытку взять ее за руку.

— Почему Берта не захотела продавать тебе собак? Знаю, что ты не раз и не два делал ей подобное предложение.

— Значит все-таки знала обо мне?

— Я знала о Пэйне, а не об Алексе Флагере, — возразила Кэш, — Так почему?

Она расстегнула куртку, в помещение было тепло, очень сильно пахло псиной и совсем слабо сухой травой, был еще один запах, но он не был ей знаком, так что Кэш пришла к выводу, что так пахнут коровьи шкуры, а может доски, которые Алекс мог обработать специальным раствором.

— Сначала она устроила мне проверку, Снап не принял меня.

— Да, ладно! Тебе удалось привести его сюда, но он отказался принять тебя в качестве хозяина?

— Более того, он кинулся на меня, покусал руку.

Кэш только брови приподняла, в это верилось с трудом, только не после того, как она увидела своих хаски у него дома.

— Представь себе, но это было в самом начале. Когда я только приехал в Крейг и пес меня еще не знал, приняв за чужака, и был собственно говоря прав. Я делал несколько попыток, но каждый раз все заканчивалось одинаково. Ошибкой было приходить раз в два месяца, надо было еще реже или спустя какое-то время, когда бы мои псы подружились с твоими.

— А потом?

— Потом. Все вышло скверно. Ты ругалась на весь лес за расставленные мной капканы, а это между прочим оправданная мера. Однажды на мой участок, как раз на границе с твоим, забрел медведь, мои псы учуяли его и бросились навстречу, на него. Я гулял с ним тогда, думаю, они решили защищать меня.

Он вздохнул, вспоминая тот день.

— Медведь был старый и злой, еще не залегший в спячку. Подозреваю, что некоторые сразу бросились на него, Гудзон, мой вожак так точно.

Кэш внимательно слушала Алекса, предчувствуя, что эта история закончится совсем не хеппи-эндом. Однако, увиденное заставило ее улыбнуться, забыв о своих мрачных предчувствиях, оглянуться на Алекса на мгновение.

Ее пес лежал возле рыжевато-белой хаски, положив свою косматую голову ей на холку, на ее приближение он подскочил, виновато оглянувшись на подружку, но все же подбежал к Кэш, глядя на нее с легким ворчанием, как будто бы оправдывался за свою заминку. Рыжая хаски тоже подняла голову, взглянув на хозяина, но подниматься не стала, лишь несколько раз ударила хвостом о землю.

— О, друг мой, теперь я понимаю, что заставило тебя согласиться с ним. У тебя тут свой интерес.

— Это моя Бусина! — Алекс присел возле собаки, почесав ее между ушами, а потом и вовсе запустил ей руку в рыжую шерсть, пропуская ее между пальцами.

Кэш еще раз улыбнулась, но в этот раз ее улыбку вызвала кличка животного.

— Снап и теперь уже твоя свора прибежали чуть позже. Он-то знал, что нужно делать — травить хищника, но ни в коем случае не лезть в драку. Гудзон этого не знал, молодой был и очень самонадеянный, повел за собой остальных. У кого-то хватило мозгов не броситься или же они просто побоялись, может посмотрели на Снапа и его стаю, переняли их поведение. Медведя я пристрелил, а вот Гудзона мне спасти не удалось, я не донес его до ветлечебницы.

— А она? — Кэш кивнула на рыжую собаку. — Можно?

Бусина понюхала ее пальцы и вновь положила голову на лапы, благосклонно отнесясь к ее прикосновениям. Все правильно — хозяин рядом, привел ее, значит беспокоиться не за что.

— Убитая горем подружка.

— Давно это произошло?

— С год назад, — Алекс улыбнулся ее недоуменному виду, — что по-твоему, слишком много для того, чтобы нести по кому-то траур?

— Нет, это просто удивительно.

Кэш наградила его негодующим взглядом, не станет она ему говорить через сколько ей удалось «забить» на него, когда ее все-таки отпустило и перестала она думать о нем. Гордиться неровен час станет!

Она посмотрела на своего Снапа, тихо шепнув ему на ухо:

«А ты молодец! Ждешь ее, несмотря ни на что!»

— Она не всегда так лежит, — Алекс услышал эти ее слова, улыбаясь, — обычно носится со всеми остальными, в упряжке всегда бежит первая. Бусина у меня теперь за вожака, подменила собой Гудзона, остальные вроде не против.

— Даже драк не было? Обычно ведь кобели командуют стаей!

— Может быть и были, но о таких случаях мне ничего неизвестно.

— Хорошо, а что было дальше?

Кэш поднялась с колен, следом за ней поднялся Алекс. Они некоторое время следили за животными, Снап сидел у своей подружки, роя лапой у ее носа, пока она не подняла голову, обратив на него внимание. О чем говорил ей Снап, Кэш и Алекс никогда не узнают, но было забавно наблюдать за таким проявлением собачьей нежности.

— Однажды летом, когда в очередной раз гулял по лесу, повстречал Берту, обратил внимание на симпатии этих двух. Это был ее один положительный аргумент в пользу продажи этих собак мне, но старая ведьма наотрез отказалась, ее ответ был таков: «нечего делать моим псам у того, кто за своими углядеть не сумел.»

Кэш улыбнулась последним словам — это вполне в духе старой Берти.

— Улыбаешься? Считаешь, она права?

Кэш покачала головой, сделав к нему всего лишь один шаг, но Алекс проделал тоже самое, поэтому получилось, что они встали совсем близко друг к другу. Мужчина обнял ее, прижимая к себе, это получилось само собой, он даже не задумался над этим действием.

— Я улыбаюсь тому, что это очень на нее похоже. Она ведь очень любит их, за все время, что я была у нее, она больше о собаках говорила и совсем чуть-чуть о внуках или о детях. Было бы удивительно, если бы она после того случая ответила тебе что-то другое.

Алекс провел по ее скуле, в очередной раз отмечая про себя нежность ее кожи и слабый, но все же ощутимый запах ее духов.

— Сегодня утром мне пришлось привести к твоему дому Бусину лишь бы только умаслить твоего Снапа, поверь я очень долго уговаривал его. Мои уговоры и посулы в ее присутствии приобрели дополнительный вес и значимость.

Кэш улыбалась нежной улыбкой, глядя на него. Ему очень нравилось то, что он видел.

— Признайся, что ты всегда ее брал с собой! Каждый раз, когда приносил цветы!

— Нет, только в последний раз, — он легко коснулся ее губ своими, — когда принес коробку.

Кэш «отрезвил» этот его поцелуй, и она попыталась было отстраниться от него, но Алекс прижал ее к себе теснее. Он не собирался выпускать ее из объятий, пока они окончательно не придут к чему-то, настало время продолжить прерванный разговор.

— Скажи мне пожалуйста, что это за манера такая идиотская: бросаться обвинениями и тут же бежать? Неужели ты всерьез считаешь, что это поможет мне как-то лучше понять всю силу моей неправоты?

— А ты всерьез…

Начала было она, собираясь высказать все о его шовинизме, как он видится ей в его исполнении.

— Ты уже раз перебила меня, дай мне договорить, пожалуйста! — Алекс дождавшись ее соглашающегося кивка, продолжил. — И прекрати вырываться, я сильнее тебя, и я хочу, чтобы ты выслушала меня стоя рядом, а не так, чтобы я гонялся за тобой по всему двору. И еще…

Его ладони прошлись по ее бедрам, прижимая их к себе в одном очень простом и уверенном движении.

— Мне очень нравится, когда ты так близко, это очень важный и приятный для меня момент.

Кэш помедлила чуть-чуть, все же расслабляясь, старательно не обращая на его отвлекающие прикосновения внимания.

Она кивнула, предлагая ему продолжать, потом наступит ее очередь, она потребует с него тоже самое, чтобы он молчал до самого конца и ни в коем случае не перебивал ее!

— Я не считал и не считаю тебя идиоткой, конкретно в этом случае так точно, я всего лишь не хочу потерять тебя. Я уже научен прошлым горьким опытом и не верю в эту фразу: «ничего страшного не случилось бы»! Кэш, обязательно бы случилось!

Девушка возмущенно фыркнула, но сдержалась, никак не прокомментировав первую часть его признания.

«Вот теперь-то мне точно полегчало! Особенно после слов о «конкретном случае», прямо бальзам на душу, гора с плеч!!»

— Ты серьезно не понимаешь, что я так поступил потому, что люблю тебя? И всего лишь перестраховываюсь? Ты говоришь о том, что все как-то быстро. Скажи мне, сколько еще мне нужно ждать, чтобы сказать тебе это? Еще неделю, две? Может быть месяц? Или все-таки выдержать целый год?

Кэш молчала, ничего не отвечая на его последние вопросы, она была под впечатлением от сказанного.

Сердце болезненно сжалось, стоило ему только сказать о том, что он любит ее. Когда-то она запретила себе думать об этом чувстве, убедила себя, что все привиделось ей и не было ничего на самом деле, просто сильная симпатия, влечение, не больше!

Приятные слова согревающие, обжигающие, вызывающие прилив нежности, но и она должна сказать ему кое-что.

— А ты? Ты серьезно не понимаешь, почему я пришла к тебе сегодня днем? Ты думаешь мне будет легче, если тебя убьют, а я буду потягивать шампанское в шезлонге?

Алекс прикрыл глаза, медленно втягивая в себя воздух, у него словно от сердца отлегло. Одно дело чувствовать, что она неравнодушна к нему, а другое дело слышать это.

— Не к Талиану? — Алекс вовремя прижал ее к себе, уловив ее попытку высвободиться, — тише-тише! Это всего лишь дурацкая шутка.

— Это точно, дурацкая.

Кэш прислонилась лбом к его груди, спустя короткое мгновение слегка потерлась им о его куртку, ее пальцы смяли ткань на мгновение притянув его к себе, и тут же отпустили, она подняла к нему свое лицо, смотрела ему в глаза, то и дело сминая и кусая губы. Слова давались ей с трудом.

— Разве будет иметь хоть какое-то значение эта перестраховка, если с тобой что-то случится?

— Ты будешь жива, — ответил он упрямо, признавая, что она права, но не желая соглашаться с ее доводами, — а со мной, поверь мне, ничего не случится.

— Алекс!.. — воскликнула Кэш, безрезультатно пытаясь оттолкнуть его от себя. — Мне говоришь правильные вещи, а от моих слов отмахиваешься шуточками! Талиан мог быть не один, а в компании своих братьев, они бы бросили твое тело в один из отстойников, и никто и никогда бы не нашел тебя там.

— Ты бы нашла, у тебя есть Каллисто!

У него очень обаятельная улыбка, особенно, когда в его глазах появляется некое понимающее выражение.

Она пытается донести до него, что его самонадеянная выходка чревато губительными последствиями и будет лучше, если они будут действовать вместе, а он, судя по его глазам, все веселится. Еще и волшебницу сюда приплел!..

— Тогда, может тебе сразу пойти к Каллисто, чтобы не было посредников в твоих поисках?

— Иди сюда! Хватит уже злиться.

— Я что-то смешное сказала?

— Нет. Ты все правильно сказала, и я понял тебя.

Алекс усмехнулся про себя тому при каких обстоятельствах прозвучали их признания друг другу, его сейчас согревало каждое сказанное ею слово, даже такое безумное собственническое предположение, связанное с Каллисто.

— Просто ты так мило сердишься, особенно когда ревнуешь.

— Тебе послышалось, и я не ревную! — она тут же нахмурилась, скривившись, как если бы разжевала кусочек лимона. — Ты что, читаешь любовные романы? Откуда эта пошлая фраза?!!

Конечно-конечно! Ему послышалось!

— Извини, попробую не говорить тебе таких банальных комплиментов, ограничусь восторженным «ты прекрасно выглядишь!»

Кэш хмыкнула, рассмеявшись. После короткого, но такого головокружительного поцелуя, Алекс держал ее в своих руках, обводя взглядом каждую черту ее лица, девушка приподнялась на цыпочках целуя уголок его губ.

— Ты так смотришь на меня. О чем ты думаешь?

— Что мне тебя безумно не хватало. Пойдем в дом.

— Я не говорила, что останусь…

— Но ты ведь останешься? Не станешь капризничать и добиваться того, чтобы я начал тебя уговаривать?

— Откровенно говоря, я подумываю над этим, вполне себе отличная идея. Думаю, чего же я хочу?

Произнесла Кэш весело, добавив в голос капризных ноток.

Они вышли из псарни на холодной воздух ноябрьской ночи, Кэш не спешила застегивать куртку, до дому осталось всего лишь пара метров, не успеет она замерзнуть за такое короткое расстояние.

Она осторожно высвободила свои пальцы из его ладони, даже обогнала его на пару шагов, очень хорошо понимая, что сейчас может произойти. Алекс наблюдал за ней не без интереса, глядя на то, как девушка поворачивается к нему лицом, продолжая идти по относительно ровной местности спиной вперед.

— Любопытства ради… В ином случае, с кем бы ты предпочел, чтобы я осталась, чтобы мне помогли оплакать твою безвременную кончину? С Талианом по праву победителя или с Клейтоном, потому что он твой наставник?

Поинтересовалась она преувеличенно серьезно, понимая, что последует дальше. Алексу не понравился этот вопрос, даже в тусклом уличном освещении было видно, как потемнели его глаза.

— Вот как ты заговорила…Уже подумываешь с кем отпразднуешь мои похороны?

— Да! Хочу, чтобы и ты думал об этом, впредь.

Кэш развернулась, чтобы бежать прочь, она ведь все посчитала! Но Алекс был начеку, он подскочил к ней, успев ухватить ее за руку и дернуть ее на себя.

— Ой!

— Вот тебе и ой!

Алекс подхватил ее на руки, тут же загрузив ее к себе на плечо.

— Алекс, отпусти меня! Ну что ты творишь? Это был всего лишь вопрос! Хватит таскать меня, как куль с мукой!

Он не обращал внимание на ее возмущение, на ее и его собак что неслись вслед за ним, то и дело окружая, радостно лая, наскакивают друг на друга, но все же не препятствуя его передвижению, не мешая ему.

— Алекс, отпусти меня! Я ведь умею ходить сама!

— По праву победителя, я хочу закрепить за собой свою победу, — бросил он ей, удерживая брыкающуюся девушку на своем плече.

— Алекс! Я боюсь, когда меня берут на руки! Ты уронишь меня!

— Я еще никого не ронял, хватит юлить!

Лекс занес ее в дом с громко хлопнувшей позади дверью, быстро преодолевая ступеньки второго этажа, слушая вполуха ее возмущенные возгласы.

— Отпусти меня, сейчас же! Я сама!..

Кэш не знала, то ли смеяться, то ли продолжать возмущаться, это было похоже на тот день в декабре, в Гриндевальде. Было смешно и досадно одновременно. Она и в самом деле боится, когда ее берут на руки, а он… Психованный! Она рассчитывала на то, что все закончится погоней, но не подумала о его любимом приеме.

— Я хотел подождать годик другой, прислушаться к твоему «как-то слишком все быстро», но теперь-то я понимаю, что это лишнее!

— Да, отпусти ты меня! Я всего лишь хотела сказать…

— Я понял, что ты пыталась донести до меня! — процедил он, все еще рассерженный ее вопросом. — Погоди! Мне еще предстоит тебя уговаривать, тебе понравится, поверь мне!

Он поставил ее на пол, мимолетно оглядывая ее облик в целом, останавливаясь на ее разрумянившемся лице с весело блестящими глазами. Ее темные волосы были всклокочены, выбились из-под резинки с окончательно развалившемся хвостом. Она легко улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами.

— Поцелуй меня! — не то потребовал, не то попросил он ее.

Эпилог.

"..Ты бы стала жить с ним в одном доме?.."

— Алекс…

Не то позвала, не то просто произнесла она его имя, в очередной раз едва слышно, волнующе, но этого хватило, чтобы зажечь очередную порцию желания в его крови. Он лишь прикрыл глаза, качнув при этом головой: невероятно.

— Тебе не тяжело?

Ее раскрасневшиеся, припухшие от поцелуев губы были все еще приоткрыты, чуть заветрившись от учащенного и тяжелого дыхания в такт быстро бьющемуся сердцу. Было заметно, как по ней пронесся очередной озноб, который она передала ему, ощутимо прочертив пальцами по его влажному плечу, соскальзывая ими на бок, проведя ими до самого бедра. Щекотно не было, прикосновение было волнующим.

— Нет, мне хорошо, — проговорила она хрипло, тут же исправившись, Кэш медленно улыбнулась, не спеша опускать запрокинутую голову, лежа на темном покрывале собственных волос, — А тебе?

Алекс усмехнулся, перенося вес на левую руку, прикасаясь к ней, неторопливо целуя ключицы, ямочку между ними, тонкую шею, аккуратный подбородок, легко прикусывая его, отчего девушка улыбнулась, продолжая вести цепочку поцелуев вдоль линии лица, задерживаясь на чувствительной точке возле ушка.

— Мне тоже, очень.

Женщина охнула от горячего дыхания, что приятно обожгло ухо, стоило ему только завладеть мочкой, сжать ее губами. Алекс провел ладонью по ее бедру, запуская руку под ягодицы, укладывая и удерживая ее на месте, делая движение вперед, целуя уголок ее губ.

— Ты не даешь мне…

— Не даю? Не сказал бы.

Переспросил он у нее, перебивая и с удовольствием наблюдая за отдачей на каждое прикосновение, движение. Кэш открыла глаза, на ее лице мелькнула совсем легкая улыбка, тут же сменившаяся судорожным выдохом.

— Алекс!..

Она успела едва слышно произнести его имя, прежде чем потянуться к нему и поцеловать, запуская руки ему в волосы, спутывая, притягивая его к себе, возвращая поцелуй с не меньшим пылом, словно и не было ничего менее получаса назад.

По телу продолжали проноситься волны удовольствия, вместе с непрекращающимися холодками озноба, Кэш пошевелила рукой, на минуту ей показалось, что она задремала, отключилась от реальности, воспринимая происходящее, как очень реалистичный прозрачный сон. Свесив ноги с кровати и несколько раз смяв пальцами мягкий ворс, она оглянулась на спящего среди светлых подушек мужчину, точнее на его обнаженную спину, едва-едва прикрытую легким одеялом. Стоит слегка потянуть ткань, и он предстанет перед ней во всей своей атлетичной красоте.

"Кэшеди! Милая! Кэш!! — Кэш помотала головой, отгоняя воспоминания, что прозвучали так явственно и пронеслись перед глазами, как будто ничего и не кончалось. Она почувствовала его руки на своих бедрах, она видела как он тянулся к ней, целовал, терзая губы, как его горячие ладони прожигают кожу ягодиц, прижимая ее к себе еще ближе.

Какая все-таки заманчивая мысль взять и разбудить его, повторить все заново, но Кэш откинула ее на время в сторону, убрав руку замершую в нескольких сантиметрах от него.

Ей, им и в самом деле надо немного передохнуть, ему тем более, он всю ночь и весь день на ногах, и сейчас еще демонстрирует чудеса выносливости, вместо того чтобы после максимум второго раза отвернуться к стенке и с чистой совестью засопеть в подушку.

Кэш поднялась с кровати, порадовавшись тому, что включить напольный светильник ей не составило большого труда, а свет от него оказался очень мягким, помещая большую часть комнаты в приятный полумрак.

Кэш переступала через разбросанные вещи, отказавшись от первого порыва начать поднимать их: ничего мнущегося среди нет, но вот стоит только взять что-либо в руки, как обязательно из кармана вывалится что-нибудь звенящее, грохочущее, отскочит от пола, стены, ударится в потолок, а потом рассыплется, раскатываясь по всей комнате с оглушающим звоном. Так обычно бывает, так работает закон подлости.

Ничего страшного, пусть еще немного полежит на полу, как доказательство безумного желания.

По телу вновь прошелся озноб, приятные ощущения не желали отпускать ее так просто, напоминая о том, что же только что или совсем недавно произошло с ней.

Ей жутко хотелось есть, собственно чувство голода и заставило ее подняться с кровати. Сейчас же и оно отступило, стоило ей оказаться в знакомой душевой, на этот раз с висящими на двери темно-синими полотенцами. Где они были в прошлый раз? Он специально убрал их подальше?

Горячая вода смыла остатки сонливости, прогнала приятную истому, оставив только слабость, ощущение свежести и все-таки голод. Есть ей так и не расхотелось, придется спускаться вниз и пытаться найти что-нибудь из еды, шариться по полкам в поисках чего-нибудь съестного.

Нет, она знает, как выглядит его кухня представляет, где находится холодильник, чайник, мойка с кранами, другое дело, что она совершенно не представляет в какой стороне искать выключатели. Помещение большое, а если вспомнить высокие барные стулья у столешницы в центре. Она обязательно их уронит!

Кэш кутаясь в полотенце, подошла к окну, выглянув наружу: темно и безлунно, только ярко зеленые волны северного сияния прорезают небо, волнуясь, как море в непогоду.

«Надо найти телефон и подсветить им, глядишь удастся разобраться.»

Кэш, как можно более осторожно, периодически посматривая на Алекса, приподняла с пола куртку, прижав ее к себе, вышла из комнаты и только потом принялась рыться по карманам в поисках телефона, молясь, чтобы его аккумулятор не разрядился.

Зарядки должно хватить еще на пару часов пассивного использования. Кэш, не выпуская из рук куртки, сначала проложила себе путь по опасной лестнице в гостиную, а затем уж стала передвигаться в сторону кухни.

— Ты далеко собралась? — раздалось позади хмурое.

Кэш подскочила от неожиданности, тут же оборачиваясь, в то самое время как на кухне вспыхнул яркий свет, ослепляя. Она зашипела, ударившись обо что-то бедром, это что-то громыхнуло, тотчас же упав на пол. Кэш зажмурилась, тут же открывая глаза: стул валялся у ее ног, чудом не упав ей на пальцы.

— Черт!

Алекс, так и не отняв руку от панели с выключателями, хмуро взирал на то, как она наклоняется, поднимая с пола высокий табурет.

— К холодильнику! За ветчиной и сыром.

— В куртке?

Кэш, поставив предмет мебели на место, взглянула на сонного мужчину, что кажется еще не совсем отошел от дремы. Бог его знает, что заставило его подняться с кровати, натянуть джинсы, не утруждая себе тем чтобы застегнуть их. Кэш посмотрела на свои руки: точно вцепилась в вещь, не выпустила!

— Да. Ты поймал меня. Решила, что надо делать ноги, схватила куртку, совсем забыв о том, что на мне одно лишь полотенце.

Его взгляд смягчился, он все-таки мотнул головой в сторону, пытаясь избавиться от сонливости. Кэш отбросила вещь в сторону, на злополучный стул, приближаясь к Алексу, складывая руки у него на поясе, поцеловала грудь, взглянув ему в лицо.

— Я не хотела будить тебя, а что и где находится в твоем доме — я не знаю. В куртке был сотовый телефон, бросить ее на полу, я не додумалась. Мне казалось я тихо шла, ничем не гремела.

— Дело не в тебе, — Алекс обнял ее за плечи, расслабляясь и отпуская сон, — и в тебе одновременно. Видимо я еще не успел крепко заснуть, повернулся, чтобы обнять тебя, а схватил пустоту, открываю глаза и вижу лишь смятые простыни, пустую подушку. Все было похоже на сон, вот до этого момента.

Она коснулся губами ее лба, затем только решительно отодвинул ее от себя, взяв за плечи и посмотрев ей в лицо. Теперь он точно проснулся, вернулся в реальность.

— Так куда ты собралась?

— Не куда, а зачем! — поправила его Кэш, — Я тебя будить не хотела, а вот есть очень сильно.

Его взгляд смягчился. Он совсем забыл об этом, у него ведь крутилась — эта мысль, что после надо обязательно дойти до кухни и сообразить что-нибудь перекусить. Девушка покусывала губы, чтобы не улыбнуться, на него очень даже интересно посмотреть, когда он такой, взгляд с другого ракурса так сказать, что же будет завтра утром?

— Кэш, я совсем забыл.

Алекс пощелкал выключателями и свет на кухне стал более сносным, приятным глазу — определенно пропало ощущение операционной палаты и теперь здесь хотелось остаться, если не навсегда, то надолго- точно. Кэш еще было непривычно находиться в незнакомом для нее помещении, чужом доме, но все же интересно сидеть за столом, с любопытством наблюдать за мужчиной, что несмотря на все ее уговоры, решил приготовить стейки.

— Я вполне бы обошлась сэндвичем или худо-бедно яичницей.

— Я не обойдусь, — только ответил ей Алекс, сдабривая мясо черным перцем и солью, — давай не будем повторяться в еде. Яичница была на завтрак.

Это магия!

Смотреть на то, как готовит мужчина, ловко управляясь с кухонной утварью, ловить носом аппетитные запахи — есть в этом некое волшебство, что-то такое, что притягивает взгляд и одновременно отдает первобытными корнями. Но разве готовили мужчины в доисторические времена? Они ведь только охотились, мамонтов в пещеры таскали. Все остальное делали женщины.

Вот чему она удивляется? Он ведь как-то жил до этого? До Крейга? Не все же время он питался в ресторанах и едой, что доставляют на дом? До того, как стал финансово независимым человеком?

— Вчера, — возразила Кэш, но только для того, чтобы возразить. — Сегодня ни ты, ни я ее еще не ели.

Еще пара минут и на столе, в тарелке, лежали нарезанные овощи, куски белого хлеба, рядом, возвышались две бутылочки острого на вид соуса с кусочками красного перца и мелкой пылью красной паприки. Кэш разливала чай по кружкам, не выдержав безделья, на которое ее пытался обречь мужчина.

— Я попросила приехать Тицида, — проговорила она, отставляя чайник на круглую подставку, — знаю, что ты ему тоже звонил. Тицид случайно обмолвился, думал, что я с тобой чего-то не поделила.

Она оперлась на кухонную мойку, глядя на то, как Алекс заканчивает приготовления мяса, выкладывая их на тарелку и отставляя ее в сторону. Все делает по науке, не раскладывает сразу же по тарелкам, а дает стейкам «отдохнуть». Он отставил сковороду в сторону, подальше от разгоряченной плиты.

— Зачем?

Все те же джинсы, накинутая серая футболка, босые ноги, лохматый — такой домашний в своем образе и не скажешь, что банкир. Лесоруб.

«Разве может быть мужчина настолько притягательным, даже теперь, когда я уже видела все, развернула обертку?»

Может.

Алекс, вытерев руки и отбросив в сторону полотенце, подошел к ней. Кэш коротко пересказала ему обо всем произошедшем этим днем, не скрывая раздражения от происходящего.

— Мне вдруг показалось, что эти ребята присланы сюда совершенно не по тому, что ФБР решило взять это дело под контроль. Ты ведь говорил, что привез дополнительную помощь от полиции или я все же ошиблась?

— Нет, ты не ошиблась. К появлению ФБР я не имею никакого отношения.

Алекс помрачнел, но его недовольство продлилось недолго. Главное, что он разобрался с основной причиной их неприятностей и пока он может быть спокоен, не волноваться, что Кристофер появится вновь, на какое-то время ему будет вовсе не до этого. Что до Талиана… Вряд ли он будет так рьяно исполнять свои обязанности в том виде в каком он пребывает сейчас, особенно без чеков, что присылал ему Крис каждый месяц.

— Тицид говорит, что они могут вмешиваться куда и когда угодно, но все равно. Дело-то пустяковое!

— Я сейчас вернусь, присмотри за мясом, но не трогай его!

Выдал Алекс туманное распоряжение, направившись прочь из кухни обратно в спальню, но внезапно вернулся, чмокнув ее в губы и только потом отправился за тем чем перед этим. Кэш посмотрела ему вслед. Ей нравится этот мужчина и даже более чем.

— Как ты это представляешь? — бросила ему вслед Кэш, подходя к плите и заглядывая во внутрь посуды, — следить, но не трогать.

Как это бывало обычно, когда она готовила, если она видела небольшой кусочек, что отвалился или который можно было отщипнуть, попробовав блюдо в процессе варки, то она обязательно делала это. Этот случай не был исключением и у нее уже почти получилось, в этот самый момент она получила увесистый шлепок по заднице.

— Я же просил не трогать!

Кэш отскочила от плиты, смущенная тем, что ее застали врасплох. Кто бы мог подумать, что он вернется так быстро?

— Я не трогаю, а пробую! У меня свои способы присматривать за вверенным мне блюдом, — попыталась оправдаться Кэш под его смеющимся взглядом, но чувствуя, что у нее это не получается, решила перевести разговор на другую тему, — куда ты ходил?

Алекс достал из кармана телефон, показав его ей, тут же разблокировав его.

— Мы можем не гадать по поводу ФБР, а позвонить Селин и узнать все у нее.

Кэш скрестила руки на груди. Она уже слышала имя этой демоницы и пока, Кэш бы не назвала свои воспоминания приятными, вызывающими хоть сколько-нибудь положительные ассоциации. Не в ревности дело, но ее паранойя неожиданно шепнула ей, что это девушка упомянула имя Талиана неспроста, а потому что хотела столкнуть их лбами. Вполне себе в духе демонов и их отпрысков, нет в этом ничего удивительного, но тем не менее ни понимания, ни радости Кэш в своей душе не нашла.

Алекс уже приложил телефон к уху, взглянув на нее. Кэш осталась неподвижной, ожидая, когда же начнется этот разговор и она сможет услышать, как он общается с ней в живую.

— Кэш?

К ее неудовольствию и какому-то затаенному нежному чувству, что проклюнулось в душе, как первый побег ранней весной, Алекс заметил ее настроение.

— Все в порядке?

Он обратил внимание на ее мрачный вид, на то как все же изменился ее взгляд, когда она смотрела на него, но теперь уже отвернулась. Телефон покатился по столу, завертевшись на ровной, каменной поверхности, а Алекс подошел к ней, глядя на ее профиль, на аккуратные ушки, лишенные украшений, с убранными за них еще влажными волосами.

— Что случилось?

— Ничего. Позвони уже своей, — она помедлила немного, подбирая слово, которое бы точно охарактеризовало эту девушку и не выдало уже предвзятого отношения Кэш, — информаторше.

— Подождет. Я думал что тебе интересно почему здесь вдруг оказались федералы?

— Интересно, — она кивнула, быстро облизнув губы. — Позвони уже ей, не тяни!

Алекс подошел еще ближе, притягивая ее к себе, заключая ее в плен между собой и мойкой.

— Я хочу знать в чем причина твоего испортившегося настроения. Скажешь мне?

— Сейчас ночь, но ты собрался звонить ей? Я такое себе могу позволить лишь с очень близкими друзьями и то, я десять раз подумаю над тем, а так ли уж важна та причина, по которой я хочу их побеспокоить.

Вот как значит это выглядит со стороны. Нет, Алекс и раньше сталкивался с проявлениями ревности, с более острыми и скандальными формами, сейчас все выглядит по-другому. С одной стороны ее слова заставляют улыбаться, а с другой как-то совсем не смешно, только что все было хорошо.

— Кэш, в моем мире я привык решать проблемы, если не моментально, то очень быстро, получать информацию еще быстрее. Все стоит денег и вызванные неудобства в том числе. Я заплачу ей и за информацию, и за поздний звонок.

Кэш кивнула ему, но поворачиваться не спешила, говоря в сторону.

— У меня с ней ничего не было и не будет никогда.

Девушка повернулась к нему, задержав взгляд на его лице.

— Хорошо. Я поняла.

— Точно?

— Да.

Алекс подобрал ее руку со столешницы, целуя ее ладонь, в одно движение пересадил ее на мойку. Кэш уже лишившаяся своего хрупкого махрового одеяния, щеголяла по дому в обещанной им свободной футболке, что прикрывала ее голую попу и теперь, когда он усадил ее на каменную столешницу, она не почувствовала ее прохладной поверхности.

— Хорошо, я позвоню ей позже, завтра днем и ты будешь рядом. Договорились?

Она кивнула, облизнув пересохшие от волнения губы. Алекс поцеловал ее, заключая ее лицо в ладони, сначала нежно, но с каждым новым движением губ все более волнительно, увлекая в мир потрясающих ощущений, заставляя забыть обо всем, отступить плохое настроение и раствориться в чувствах, в желаниях.

— Ты точно не хочешь знать, что сказал Талиан? — не сразу ему удалось справиться с дыханием, сердце еще глухо стучало в груди, отдаваясь в висках.

На лице девушки расцвел нежный румянец, а глаза блестели лихорадочным блеском, она не сразу, но все же кивнула ему.

— Хочу.

Алекс встал между ее ног, проводя руками по бедрам, но глядя при этом в запрокинутое к нему лицо. Кэш судорожно вздохнула, ее руки поднимали его футболку, стремясь прикоснуться к обнаженной коже мужчины, но она, одернув себя, оправила ткань, опуская ее вниз и просто провела ладонями по его груди.

— Но я все же уверена в том, что дело не во мне, иначе, он бы бросился мне на шею с рыданиями, как только бы увидел у себя на пороге.

Алекс шутку оценил, вспомнив тот момент, когда только услышал ее голос за дверью. К своему немалому облегчению он не услышал ничего такого, что говорило бы о том, что потрепанный внешний вид вызывает в ней жалость или сочувствие. Жестоко? Бессердечно? Может быть.

Бессердечно — толкать людей на преступления, а потом с равнодушием взирать на их сломанные жизни, выбрасывая их на свалку словно сломанные вещи, разонравившиеся игрушки, тут же принимаясь за новые, что идут за помощью, в надежде изменить судьбу, стать счастливее.

То, как поступил Алекс с Талианом, это по меньшей мере справедливо.

— Не в чувствах, это точно, Талиан развил довольно-таки интересную деятельность, совместив прибыльное занятие в мире людей, принося пользу, если бы это можно было так назвать, своему плодовитому папаше. И деньги зарабатывает и души губит, везде в плюсе.

Кэш приподняла бровь, ожидая продолжения. С каждой секундой ей было все труднее сконцентрироваться на его словах, очень сильно ее отвлекали его руки, что продолжали поглаживать ноги лишенные такого сомнительного барьера, как несколько миллиметров ткани, то и дело дразня ее, забираясь ей под футболку.

— Алекс, я прошу тебя, пожалуйста, остановись! — не выдержав, взмолилась Кэш, удерживая его руки. — Я твой рассказ уже воспринимаю через слово, а мы ведь еще не поели.

Алекс только довольно улыбнулся, но гладить перестал, подхватив на руки, он перенес ее на стул, усаживая за стол, а сам сел напротив.

— И что ты сделал? Я, надеюсь, ты не убил его?

Кэш, прежде чем отправить в рот кусочек мяса, показала ему язык, быстро добавив:

— Не надо так сверкать глазами! Если ты думаешь, что я за него беспокоюсь, то зря…

— А за что?

— Не знаю, как тебя, но меня совершенно не радует перспектива видеться с тобой раз в месяц и совсем не вдохновляет мысль о сексе в комнате для свиданий, в какой-нибудь федеральной тюрьме.

Алекс усмехнулся, не вдохновляет ее видите ли!

— Что так?

Женщина пожала плечами, хрустя ломтиком огурца. Ее глаза весело блестели, когда она посмотрела ему в лицо, на какое-то время задумавшись, перестав разглядывать его.

— Уж больно редко! Придется найти способ, чтобы устроиться туда на работу.

Алекс подавился смешком, едва ли не закашлявшись. Кто о чем думает! Он — о ее чувствах к Кристоферу, а она о редких свиданиях с ним.

— Ну, а если серьезно?

— Я серьезно. Он оживет пусть и не сразу, а тебя посадят. Не думаю, что он придет доказывать твою невиновность. Не понимаю я его, как можно надеяться на что-то, после всего что было?

Алекс пожал плечами.

— Не знаю, я особо не разговаривал с ним. Не смотри на меня так!

— Как? Я всего лишь надеюсь на то, что в этот раз он все поймет и навестит его голову прекрасная, светлая мысль — оставить меня в покое. Я Тала… Талиана, — быстро исправилась Кэш, хохотнув, она верно истолковала его взгляд, — видела, выглядел он не слишком-то хорошо.

Алекс помолчал немного, оценивая увиденное, ее реакцию на свои слова.

— Алекс! Прекрати, пожалуйста, так на меня смотреть. Ты думаешь мне жалко кого-то из них? Нет. Если только Кристофера…

— Что?!

— Не перебивай, я не договорила. Я бы ему сама вломила, но честно говоря, — она помедлила, гоняя крошечный помидор сорта черри в лабиринте из кусочков свинины, — я беру часть своих слов обратно, хорошо, что ты наведался к нему самостоятельно.

— Почему? Теперь ты меня заинтриговала.

— Да, неужели?

Алекс с совершенно невозмутимым видом кивнул, словно это не он только что испытал прилив ревности. Он и сам знает, что с этим надо что-то делать! Сколько это еще будет продолжаться? Неужели всегда?

— Я не уверена, что мне удалось бы сдержаться, — продолжила женщина, провожая взглядом покатившийся по столу помидор, — когда я его видела в последний раз, я пообещала ему, что, если он еще раз приблизится ко мне, я убью его. Технически он ко мне не приближался, но вот фактически…

Кэш на секунду задумалась, прожевывая уже остывшее содержимое вилки и размышляя над тем, что и в какой очередности она бы отрубила этому придурку.

— Да, мне бы этого тоже не хотелось, — кивнул Алекс, глядя на то, как она ест.

«И никаких: ты что я на диете?! Интересно, если заказать пиццу среди ночи, она и на нее согласится?»

Кэш приподняла брови. Тут что-то не так. Не он ли так зло сверкает глазами стоит ей только упомянуть кого-нибудь из бывших? Он ведь к Дэну так не относился. Плохой пример. Он и не видел их вместе.

«Однако предполагал, что я могу быть с ним и цветы слал! Какая противоречивая у него ревность!»»

— Ты меня заинтриговал. Почему?

Теперь настал очередь Алекса жать плечами, заявляя серьезно, но при этом скрывая веселье.

— Меня тоже не устраивают редкие свидания и секс в тюремной комнате.

Кэш рассмеялась, но все же вернулась к тому с чего они начали, не переставая улыбаться при этом.

— Так что ты сделал?

— Я поговорил с ним. Нет, морду я ему все же набил, но меча не вынимал. Я предложил ему выбор: ты или его нынешнее положение. Он ведь пока еще не сенатор, но продолжает стремиться к этому, без поддержки инвесторов ему не выйти к власти.

— Но другим же это удается!

— Там ситуация другая. Тебя либо любит народ, либо другие обманывают народ, говоря, что делают все для него. Трудно делать вид, если ты более чем наверняка знаешь, что ничего не выйдет только лишь потому, что нет поддержки сверху.

Кэш поднялась из-за стола, убирая грязную тарелку в мойку. Алексу нравилось происходящее на кухне, кажется, что так должно было быть всегда и она тот самый недостающий элемент, которого тут так долго не хватало.

— Я так понимаю, что он пожалел о том, что в свое время попросил помощи у тебя? Только не пойму, почему за эти два года он не нашел поддержку у кого-нибудь другого? Я бы сделала именно так.

Алекс пожал плечами, привлекая ее к себе. Ему достался поцелуй в щеку, с защекотавшими кожу влажными волосами, выпавшими из ее потихоньку рассыпающейся косы.

— Мир больших денег он очень тесен, все друг у друга, как не крути, но на виду. Прекрати финансирование я, а также несколько крупных инвесторов, что доверяют мне и моему мнению, и рекомендациям, с ним вряд ли захотел бы связываться кто-то еще. Нет, он бы нашел таких, где-нибудь в Европе или Азии, на Востоке. Я больше чем уверен в этом, что рано или поздно такие бы нашлись, но у Кристофера мало времени. Он ведь хочет получить не только власть…

— Ага и след в истории оставить, — произнесла Кэш, проведя указательным пальцем по его брови, спускаясь ему на висок, — он когда-то говорил мне об этом.

— Но время уходит, время, пока ему еще не задают неудобных вопросов. На мой взгляд он хочет слишком много, нельзя иметь популярность и творить большие дела.

— Кеннеди удалось.

— Ты думаешь он хочет себе такой же судьбы?

Кэш покачала головой, освобождаясь из его рук, усаживаясь на свое прежнее место. Она знает, чем может закончиться это объятие. Она забудет про чай, а он не доест, да и поспать ему совершенно не мешало бы.

— Не думаю. Значит, он выбрал деньги? Чудесно. Я правда так думаю.

Кэш собралась уже было с облегчением выдохнуть, решив, что тут дело вовсе не в одержимости Кристофера, а в простой и обыденной мести, чувстве превосходства, желании взять реванш, отыграться. Ее радость не продлилась долго.

— Нет, он послал меня.

— Что? Скажи, что ты шутишь?

Алекс покачал головой, хотел бы он ей это сказать и может так и надо было бы сделать, если по уму. Он все видел, видел какие эмоции промелькнули на ее лице, как облегчение вдруг сменилось тревогой, а там и вовсе раздражением.

— Да. Не знаю из-за тебя или из-за моего условия, а может быть из-за неприятных ощущений после моего вступления, перед тем как я начал наш разговор, — Алекс поморщился, ему самому хотелось бы, чтобы причиной было второе обстоятельство, — но ему никогда не нравилось, когда дергают за ниточки его независимости. Он отказался, послал меня. Поэтому я связался с Тицидом, его юристы ведут мои дела, так что это даже хорошо, что ты его пригласила, нам будет, что обсудить.

Кэш все же поднялась, возвращаясь к нему, Алекс повернулся к ней, глядя на нее вопросительно.

— Спасибо, что ты делаешь это, но у меня есть к тебе небольшая, но все же увесистая просьба.

— Да?

Кэш обвела взглядом его лицо, с улыбкой вспомнив его признание в любви.

— Не рассказывай мне больше о нем. Я и в самом деле не хочу знать ни о чем, что касается Кристофера и не хочу, чтобы в наших отношениях был хоть малейший отголосок его присутствия. Можно ведь считать, что твое решение — это просто потеря интереса к нему из-за отсутствия доверия или чем еще руководствуются люди подобные тебе, решая отозвать деньги?

— Подобные мне?

Переспросил он ее, притягивая к себе. Она не знает, что значит для него ее просьба, не представляет, как сильно его чувство к ней.

— Не цепляйся к словам, ты ведь меня понял. Делай все, что считаешь нужным, но только меня поставь в известность, если только вдруг решишь пригласить его в гости.

Алекс, чуть помедлив, кивнул. В гости? Кристофера? Он должен выжить из ума!

— А если все-таки решу? — зачем-то спросил он у нее, хотя примерно представлял, что именно она ему ответит.

— Постараюсь не отягощать ваши посиделки своим присутствием, отправлюсь к Каллисто или проведаю Сиену, мириться ведь когда-нибудь надо.

Алекс не выпускал ее лицо из виду и только когда ее глаза встретились с его, негромко сказал:

— Я люблю тебя.

— Был рад увидеть тебя, — Тицид легко приобнял девушку, с вызовом посмотрев в сторону Алекса.

Слепым нужно быть, чтобы не заметить, как он смотрит на нее. Алекс остался невозмутим, только усмехнувшись этой хулиганской выходке. За тот месяц, что он здесь, Тицид не раз и не два пытался портить ему кровь, но пока выходило слабенько.

В этом стоило винить Кэш, которая ни в какую не желала подыгрывать ему ни в мелочах и уж тем более по-крупному.

— И я тебя, — Кэш оказалась придавленной его объятиями, сдавленно прошептав, — но я еще жить хочу, отпусти меня. Хотела бы я сказать, что мне жаль, что я вызвала тебя по такому пустяку, но я не сожалею. Ты здорово упростил мне жизнь.

Кэш отступила назад, встав рядом с Алексом и взяв его за руку.

— Не говори. Дело и в самом деле пустяковое, а у меня появилось время для отдыха и для таких неожиданных, но приятных знакомств.

Тицид, несмотря на свое прошлое поведение, взглянул на еще одну девушку, присутствующую на взлетной полосе и стоящую неподалеку от их компании. Хлоя только мило улыбнулась в ответ на это, а Алекс приподнял бровь, перед этим оглянувшись на нее.

Как можно воспринимать хоть сколько-нибудь серьезно его попытки разозлить его, когда он сам оказался свидетелем завязывающихся симпатий между волчицей и этим доходягой?

Если бы не строгий костюм — этого юриста можно было с легкостью принять за начинающего и вечно голодного рок-музыканта.

Кэш и Алекс наблюдали за тем, как Тицид прощается с Хлоей. Ее он в объятья не заключил, вдруг показавшись им с другой стороны — как-то очень неловко коснулся ее щеки губами, постаравшись незаметно сунуть ей в руки небольшой прямоугольник визитки. Темная картонка с узнаваемыми золотистыми буквами быстро исчезла в объемной куртке Хлои, а сама девушка смущенно улыбнулась, кивая его словам, что он едва слышно шепнул ей на прощанье.

— Кто бы мог подумать, что он может быть таким милым и это после того, как она опрокинула на его дорогущий костюм этот ужасный красный суп? Ему ведь палец в рот не клади, отгрызет по самые плечи, он целую неделю вонял этой гадостью, жареной свеклой… Брр! Не говори об этом Марте, но русская кухня это не ее.

Проговорила Кэш содрогнувшись, под все более и более нарастающий рев самолета, двигатель которого пилот вдруг решил завести, игнорируя технику безопасности и находящихся людей на взлетной полосе.

— Это был борщ, он ведь заказал именно его, — поправил ее Алекс. — Кто бы мог сказать, что я буду ломиться по вечерам в окно к одной хамке, что отдавила мне все ноги, а потом в течение нескольких часов оскорбляла мою мужскую гордость своей сообразительностью и совсем не скромными замечаниями по поводу моего телосложения?

— Разве я это начала тогда? Совсем не так все было!

Кэш повернулась к нему, возмущенная его словами, в очередной раз поразившись его наглости. Алекс кивнул, улыбаясь, но не поворачиваясь к ней. Он лишь прижал ее к себе покрепче, но все же не выдержал, поворачиваясь и целуя ее в губы.

— Да, именно ты.

Все и в самом деле было так, пока Тицид гостил у него, ведь Алекс настоял на том, чтобы тот жил у него, не пожелав слушать о вариантах с гостиницей или проживанием у Кэш дома. Кэш отказалась ночевать у него на этот период, мотивировав это тем, что…

«Это как-то слишком рано, давай оставим место романтике?»

Она мстила и издевалась одновременно. Ему досталась роль влюбленного юнца, что каждый вечер ломится к ней в окно, терпеливо ожидая, когда она откроет ему дверь.

— Ты наглый и беспринципный. Но ты сам виноват, — Кэш отвернулась.

— Я виноват? Ты как это представляешь? Ты бы стала жить с ним в одном доме?..

— Ты тоже мог погостить у меня, — только ответила Кэш на это, глядя перед собой — я все ждала, когда ты предложишь остаться у тебя, а у меня поселить Тицида, но так и не дождалась! Ты опять не посоветовался со мной!

— Я тебе уже несколько раз это предложил, перебраться ко мне, и ты мне так ничего и не ответила.

— Я думаю.

— Я уже стал обживать свой сугроб…

— Ты в нем дольше десяти минут никогда не проводил! Обживать он его начал!

Алекс только улыбнулся про себя. Они ведь уже не в первый раз говорят об этом, каждый раз выходит очень и очень весело, ему пока не надоело препираться с ней. Алекс погладил узкую ладошку, Кэш сжала его ладонь, судорожно вздохнув при этом.

— Ты лучше спроси, где он пропадал последние дни, по вечерам?

— Не говори, что у Дэна…

Алекс сдержал смех, махнув Тициду рукой, когда тот оказался в салоне самолета, закрыв за собой дверь и устроившись у иллюминатора.

— Ох, если бы! Исследовал окрестности и достопримечательности Крейга с новоявленным гидом.

Он покосился в сторону Хлои, что не спешила подходить к ним, пока самолет не исчез с трассы аэродрома. Кэш не успела высказать своего удивления. Она виделась с Хлоей в будние дни урывками, а на выходные — в баре, но там она всегда была в компании своего избранника. Она обмолвилась как-то, что Дэн стал внезапно против их общения. Теперь-то понятно почему. Когда только успела? И ведь ничего не говорила, ни разу не призналась!

— Интересно. Мы становимся свидетелями новых отношений или очередной нервотрепки?

Проговорила она задумчиво, взглянув на него, только сейчас заметив, что Алекс уже перестал смотреть вслед самолету и теперь уже какое-то время наблюдает за ней.

— Как знать, посмотрим. Поехали домой?

Кэш кивнула.

— Да, только ко мне заскочим? Я вещи кое-какие возьму.

Дело Минди Баркер и Бобби Джонсона было все же доведено до суда, благодаря вмешательству Тицида и его многочисленным связям в правоохранительной и судебной системе.

Оба они получили вполне себе реальные сроки заключения в окружных тюрьмах общего режима. Благодаря хорошим адвокатам, нанятым Джорджем Баркером, наказание вынесенное судом по отношению к Минди, все же существенно отличалось от того, что еще предстояло перенести мистеру Джонсону.

Его ждут долгие годы тюрьмы в трех штатах страны, разумеется уже и за другие последовавшие за этим преступления.

Минди Баркер отсидит два года в тюрьме, пренебрегши возможностью условно досрочного освобождения, не только в силу сложившегося характера, но и из-за ее нежелания «играть» по правилам системы, а именно из-за неспособности наступить на горло собственной «песне» тогда, когда это необходимо.

После выхода из тюрьмы она вернется домой, но перед этим пройдет курс длительной психотерапии в Анкоридже, выделенный специалист будет являться партнером компании «Dantalian and son’s Inc».

Брэдфорда Пэйна и Кэшеди Кинет, она больше никогда не встретит.

Алекс попробовал дозвониться до своего информатора, но Селин так и не ответила на его звонок, не перезвонив ему ни в тот день, ни в какие-либо другие.

Все, что удалось узнать Алексу о ее судьбе, что она уволилась по собственному желанию, внезапно исчезнув из поля зрения, как в мире людей, так и в мире не-людей. Это было подозрительно, но большего ни Алексу, ни Тициду пока узнать не удалось.

Агенты ФБР продолжили оставаться в Крейге до момента передачи дела в суд, кроме как своим присутствием они больше себя никак не проявили.