Глава 19 Марк

Она ушла. Ушла из моей жизни так, как я и хотел. Я думал, что едва за ней закроется дверь, меня все так же будет сдавливать боль, ненависть и разочарование как тогда, когда она седела здесь, в кресле передо мной. Но вместо этого в моей душе поселилась пустота.

Даже в самом страшно сне я не мог предположить, что Каролина-та самая девушка, которая имела отношение к смерти моей сестры. Как жить с осознанием того, что та, без которой я не мыслил своего существования, пусть косвенно, но причастна к тому, что я лишился единственных близких мне людей.

Но больше всего бесило то, что Каролина отказывалась признавать свою вину, утверждая, будто моя сестра была наркоманкой, а моя мать этого не замечала. Очень удобно валить вину на тех, кто уже никогда не сможет сказать что-либо в свою защиту. Мои сестра и мать уже давно в могиле.

Каролина сказала, что боялась во всем признаться в тот же день, когда поняла, что Вика-моя сестра из-за страха, что я не поверю ей. Допустим, все так. Но у нее было достаточно времени, чтобы все рассказать и предоставить доказательства. Ведь, по ее словам, все можно было легко проверить. Так в чем же дело? Когда она собиралась рассказать мне обо всем? Через месяц, год, пять лет или может через двадцать лет? А может просто не было той правды, о которой говорила она?

Оказалось, что я совсем не знал Каролину! Я ведь считал ее идеальной, искренней, бескорыстной. Не такой, как все. Она действительно оказалась не такой, как все. Она оказалась хитрее, лживее, изворотливее. Я как последний идиот повелся на ее невероятно красивое лицо, тело богини и ангельскую душу, которая в действительности оказалась чернее ночи.

Кода услышал о ее беременности, еле сдержался, чтобы не вышвырнуть из своего кабинета. Самая подлая из манипуляций, на которую идут женщины, чтобы удержать возле себя мужчину. В эту новую ложь я не поверил. Она и не стала настаивать, видя, что на это раз номер не пройдет. Поняла, что проиграла и ушла.

Вот только не так просто было выбросить ее из головы. Перед глазами стояло ее лицо с мокрыми от слез глазами. Каролина, кроме всего прочего, оказалась еще и прекрасной актрисой. Станиславский ей аплодировал бы стоя.

Я попытался было вернуться к работе, но в первые же минуты понял, что мой мозг не способен воспринимать какую-либо информацию. Я не мог сосредоточиться на том, что читал, буквы и цифры расплывались перед глазами. К черту работу! Впервые в жизни дела, связанные с бизнесом у меня оказались на последнем месте.

Я встал из-за стола, подошел к окну. Внизу на улице кипела жизнь. Казалось, все по-прежнему! Те же улицы, те же дома, та же привычная суета на дорогах и тротуарах. Так оно, в общем-то и было. А вот я стал другим! Бесчувственным, отрешенным, пустым!

Я следил равнодушным взглядом за движением на улице. В час-пик машин на проезжей части, как и людей на тротуарах, было много. Мое внимание вдруг привлекла девушка, бредущая по тротуару. Она резко выделялась среди снующих туда-сюда прохожих тем, что была без верхней одежды. А между тем, на улице было примерно минус десять. Ее походка, длинные белокурые волосы были до боли мне знакомы. В ту же секунду я узнал в девушке Каролину. Она шла вперед, словно не разбирая дороги. Просто брела, не отрывая глаз от тротуара.

- Что же, мать твою, ты делаешь? - вырвалось у меня непроизвольно, когда Каролина подошла к дороге, не глядя по сторонам. У меня все внутри напряглось. Она явно не видела того, что по проезжей части ездили машины. Она шла так, словно была незрячей, либо как человек…пребывающий в шоковом состоянии.

В этот самый момент Каролина подняла голову вверх и взглянула в мою сторону. Она была далеко, но казалось, что даже оттуда она смогла заглянуть прямо в мою опустевшую душу. А потом произошло то, что еще долго будет мне сниться ночами. На моих глазах красный внедорожник с такой силой ударил девушку, что ее тело подбросило вверх, затем оно безжизненно рухнуло на дорогу. Было видно, что внедорожник начал резко тормозить. Водителю удалось остановить машину буквально в нескольких сантиметрах от неподвижной, хрупкой фигурки девушки.

Казалось, мое сердце остановилось в это самое мгновенье. Я даже забыл, что нужно дышать. Несколько бесконечно долгих секунд я смотрел на безжизненное тело Каролины. Она умерла? Эта мысль обоюдоострым кинжалом вонзилась в сердце и заставила выйти из ступора. Несколько минут назад во мне была лишь пустота. Сейчас же меня от макушки до кончиков пальцев на ногах наполнил ужас и страх от того, что Каролина, возможно, уже умерла.

Я будто во сне выскочил из кабинета мимо удивленной секретарши, пробежал через весь этаж, заскочил в лифт, пересек вестибюль. Повсюду встречались лица ошарашенных сотрудников. В таком состоянии они меня еще не видели. Да и никто еще не видел.

Возле Каролины уже столпились люди. Я всех растолкал, пробиваясь к ее телу. Кто-то уже успел накрыть ее курткой. Слава Богу, что не с головой, проскочила у меня мысль.

- Пропустите, эта моя девушка! - сказал я, склоняясь над Каролиной. Сейчас не имело значение то, что она была виновата в гибели моей сестры. Все что угодно, лишь бы была жива. Потому что, отсутствие Каролины в моей жизни вынести кое-как можно, но то, что ее может не быть в живых-вот это разрывало на части.

Я взглянул на лицо Каролины. Приложил палец к шее, нащупывая пульс. Он есть, но был еле-еле различим. С каждой секундой ее лицо становилось все бледнее. Мне показалось, что так жизнь покидала тело Каролины.

Вдалеке послышался вой сирен. Скорая помощь уже подъезжала. Я все вглядывался в лицо Каролины, борясь с желанием прижать к себе. По понятным причинам, этого делать было нельзя. А мне так хотелось взять ее на руки, и больше никогда не отпускать. Я до безумия боялся того, что Каролина умрет.

Ее лицо уже было-мертвенно бледным, а губы приобрели синеватый оттенок. Меня начала охватывать паника. Где врачи скорой помощи, почему они еще не здесь? Она умирала на моих глазах, а я ничего не мог с этим сделать. Хотелось выть от бессилия. Я потянулся дрожащей рукой к шее Каролины, боясь того, что пульса может уже не быть. К своему ужасу, я его не нащупал. Мне не верилось, что ее уже нет.

Я взял ее изящную кисть в свою ладонь. Ее рука была такой маленькой и такой пугающе холодной.

- Молодой человек, отойдите от пострадавшей! - услышал я позади себя суровый голос. Я обернулся. На меня смотрел врач скорой помощи. Я вскочил, освобождая дорогу. Я следил за четкими действиями медицинского персонала, не особо отдавая отчет в том, что вижу. Врачи о чем-то переговаривались друг с другом, употребляя медицинские термины, которые я не особо понимал.

После осмотра тело Каролины не стали накрывать с головой. Значит жива. Я испытал невероятное облегчение, но понимал, что угроза смерти по-прежнему очень близко. Лица у медработников были сосредоточенные и очень серьезные. Было без лишних вопросов ясно, что Каролина была в очень тяжелом состоянии. На счет три ее переложили на носилки, затем на каталку, и увезли к машине скорой помощи. Я поспешил следом.

- Я поеду с ней! - сказал я врачу, когда Каролину разместили в машине.

- Вы ее родственник? - спросил меня фельдшер, сверив строгим взглядом сквозь линзы очков.

- Она-моя девушка! - заявил я таким тоном, что у врача и мысли не возникло препятствовать мне.

Он лишь коротко кивнул и больше ничего не сказал.

- Она будет жить? - с надеждой в голосе спросил я, как только скорая помощь тронулась. Я затаил дыхание в ожидании ответа фельдшера.

- Что вам сказать? Она в тяжелом состоянии. На девушку наехал внедорожник-машина с высоким клиренсом. Из-за этого ее подбросило и откинуло плашмя на асфальт. Ей повезло, что скорость автомобиля была не очень высокой. В противной случае, ее могли бы еще и переехать колесами, а после этого шансы выжить были бы нулевыми. Пока могу сказать, что у нее однозначно имеются переломы ребер, таза и черепа. Внутренние органы пострадали, какие именно-скажем после обследования в больнице. Ну и без паренхиматозного кровотечения не обошлось. Шансы выжить имеются, но не могу сказать, что высокие. Будем уповать на ее молодость и на Бога!

Следующие несколько суток провел, как в аду. Но самыми тяжелыми были, конечно, первые. Была вероятность, что Каролина не выживет. Врачи клиники так и сказали: готовьтесь к худшему. А я не мог и не хотел к этому готовиться.

Именно в первые сутки я осознал, что не хочу жить без Каролины. Она была моим всем. Я вдруг отчетливо понял, что люблю ее. Именно сейчас, когда возможно ей уже не суждено увидеть следующий рассвет. Я готов был отдать все что угодно за то, чтобы она жила. Только бы жила! Это было самым важным теперь для меня.

Я думал, что хуже, чем есть, уже быть не может. Но оказалось, может, да еще как! Каролина была беременна. Действительно беременна. А ведь я не поверил ей. В тот момент, когда врач сказал, что, к сожалению, ребенка спасти не удалось, я возненавидел самого себя. Но даже это было еще не все.

Мой личный апокалипсис только начинался. При поступлении Каролины в больницу, врач поинтересовался, были ли в жизни пострадавшей подобные случаи ранее. Я вспомнил, как Каролина однажды рассказала о том, что, будучи еще школьницей, вместе со своим одноклассником попали в автомобильную катастрофу.

Я сообщил об этом реаниматологу. Врач отправился спасать мою Каролину. Мне же предстояло сообщить матери Каролины о том, что ее дочь в реанимации. Номер ее телефона взял у Натальи, которой тоже рассказал случившемся.

Не думал, что сообщать кому-бы то ни было о том, что его близкий человек находится между жизнью и смертью настолько тяжело. Адски тяжело.

Вскоре мать Каролины была уже в больнице. Она была невысокого роста и со следами былой красоты на лице. Сейчас оно было мертвенно-бледным, а глаза красными из-за слез.

- Господи, снова! - воскликнула женщина после того, как я рассказал ей все подробности и разрыдалась. Я не знал, как ей помочь. Но видя ее подступающую истерику, позвал кого-то из медперсонала. Матерью Каролины сразу же занялись две медсестры. Они накачали женщину успокоительным и только после этого она смогла более или менее спокойно ожидать вместе со мной известий от врачей, которые в данный момент боролись за жизнь девушки. Женщина не спрашивала, кто я такой. Подозреваю, что в данной ситуации ей было абсолютно наплевать на то, кто я для Каролины. Я сам назвал женщине свое имя, потом спросил, как я могу называть ее. Юлия Владимировна. Так звали мать Каролины.

Пока ждал вестей в больничном коридоре, размышлял о словах Юлии Владимировны. Она сказала, что ее дочь снова оказалась в реанимации после дорожно-транспортного происшествия. Я опять вспомнил короткий рассказ Каролины о том, что она когда-то попала в аварию из-за того, что к кому-то спешила на помощь. Чем-то этот рассказа меня смущал. Я еще не мог понять чем.

Только после того, как обдумал его в сотый раз, до меня дошло, что именно. Тогда за рулем автомобиля был одноклассник Каролины. Следовательно, он был достаточно взрослым для того, чтобы уметь водить, и чтобы быть принятым за совершеннолетнего. Но так как Каролина и тот парень были еще школьниками, скорее всего на тот момент им было лет по шестнадцать. Во время последнего разговора с Каролиной, она упомянула некого Мишу, одноклассника. Она сказала, что вдвоем они пытались не дать погибнуть моей сестре, но не успели из-за аварии. Видимо об этой аварии и говорила Юлия Владимировна.

Чтобы там не случилось между моей сестрой и Каролиной, выходило так, что она пыталась помочь Вике. В результате сама пострадала. Эта история была странной и не понятной. По словам моей матери, подруга Вики, то есть Каролина, была непорядочной, завистливой и жестокой девушкой. Тогда почему она хотела помочь моей сестре?

Был только один человек, который мог бы пролить свет на эту историю. Я чувствовал острую необходимость во всем разобраться. Мне нужно было поговорить с этим Мишей, одноклассником Каролины и Виктории. Я решил так и поступить, но только после того, как дождусь вестей от реаниматолога.

Вскоре после прихода матери Каролины, в клинику прибежали взволнованные Галанин и Наталья. Уже вчетвером мы ждали вестей еще семь долгих часов. Уставшие от ожидания и неизвестности, мы сидели в мягких креслах, но при виде уставшего врача с покрасневшими глазами подскочили и ринулись ему на встречу.

- Если переживет следующие сутки-жить будет! - вынес он вердикт-Мы сделали, все, что можем, остальное зависит от крепости молодого организма пациентки!

Это было не то, что я хотел услышать. Я готов был дать врачам золотые горы за то, чтобы они пообещали, что Каролина выживет. Но выходило так, что она все еще на волоске от смерти. Я с угрозами накинулся на врача, обещая ему девять кругов ада, если они не сделаю так, чтобы она жила. В тот момент я не помнил себя от ярости. Галанин еле оттащил меня от испуганного эскулапа.

- Успокойтесь, Марк! - моей руки коснулась мягкая женская ладонь. На меня смотрела мать Юлия Владимировна и горько улыбалась-Угрозами вы ничего не добьетесь! Я вижу, что Каролина вам дорога и мое материнское сердце радуется тому, что моей дочери посчастливилось встретить того, кто так ее любит. Вы должны успокоиться и верить в то, что все будет хорошо. Мы с дочерью уже проходили через это, пройдем еще раз. Тем более, теперь с нами есть вы.

Я горько усмехнулся, слушая слова матери Каролины. Если бы она только знала, сколько боли я причинил ее дочери, она бы так не радовалась моему присутствию здесь. Я чувствовал себя лицемером, последней тварью. Тем не менее, я постарался внять совету Юлии Владимировны и настроился на долгое ожидание.

Меня не пустили к Каролине. Даже ее мать не пустили.

Мне предлагали пойти отдохнуть, но я категорически отказался. Боялся уходить. Мы с матерью Каролины без сна и отдыха провели еще одни сутки в клинике. Я рассказал Юлии Владимировне о беременности Каролины и о том, что ребенка спасти не удалось. Глаза женщины наполнились слезами, и она где-то около часа тихо проплакала в сторонке. Я не успел почувствовать себя будущим отцом, однако осознание того, что наш будущий ребенок не выжил, выворачивала душу наизнанку. Но я готов был молиться всем существующим богам, чтобы те оставили в живых Каролину.

Дима с Натальей на ночь ушли домой, но рано утром вновь появились в клинике. Прошло еще много томительных часов ожидания, и мы наконец смогли выдохнуть. Еще ни одни сутки в моей жизни не тянулись так долго и ни одна новость не приводила меня в такой восторг, как новость о том, что шансы Каролины на то, что она будет жить, существенно повысились. Хотя состояние ее было по-прежнему тяжелым.

Мы вчетвером радовались известию врача, обнимались и счастливо улыбались. Нам с Юлией Владимировной позволили увидеться с Каролиной. В палату позволили войти только самым близким-матери и мне, посчитав меня кем-то вроде будущего мужа.

Я не видел Каролину около двух суток, но казалось, что целую вечность. Она выглядела такой юной и такой хрупкой. Казалось, передо мной не взрослая девушка, а маленькая девочка. Ее лицо было по-прежнему бледным, но губы были уже не того ужасающе-синего оттенка, который у нее был сразу после аварии. Они приобрели чуть розоватый цвет и это вселяло надежду на то, что с Каролиной все будет хорошо. Длинные темные ресницы отбрасывали тень на нежные щеки девушки, а ее лицо выглядело так, будто она просто крепко спала.

Ее веки затрепетали и через несколько секунд она обвела палату непонимающим взглядом. Задержала свой взгляд на мне, затем на матери. Было понятно, что Каролина не понимает, почему находится здесь. Немой вопрос застыл в ее глазах, она открыла рот, чтобы что-то спросить, но получилось лишь беззвучно пошевелить губами. У нее не было сил, чтобы говорить. Сердце разрывалось от этой картины. Хотелось прижать ее тоненькое тело к себе и больше никогда не отпускать.

С трудом подавив в себе этот порыв, я позволил себе взять ладонь Каролины в свою руку. Я испытал огромное счастье от того, что могу просто сжимать эти тонкие пальчики. Каролина с трудом подняла на меня глаза. Мне показалось, что в ее взгляде мелькнула радость, смешенная с горечью.

После я отошел в сторону, позволив матери Каролины побыть наедине с дочерью. Но я не выходил из комнаты, не в силах оторвать глаз от девушки. Хотелось вновь и вновь на нее смотреть, убеждаться в том, что она действительно жива, что она не оставила нас. Через несколько минут Каролина уснула.

Ее ослабленный организм не мог долго бодрствовать. Поэтому в течение нескольких следующих дней Каролина много спала. Ее молодой организм действительно быстро восстанавливался. Но ей предстояло узнать о том, что ее беременность прервалась. Я боялся того, что эта новость может спровоцировать ухудшение ее состояния. Было принято решение не сообщать новость так долго, насколько это будет возможно.

Врачи еще не разрешали подолгу оставаться возле Каролины. Позволяли видеться с ней несколько минут в день. Прогнозы реаниматолога относительно ее выздоровления были оптимистичными. Огромным везением для девушки было то, что позвоночник не пострадал, как в предыдущей аварии, в которую она попала восемь лет назад. Мать Каролины, избегая подробностей, рассказала о том случае. К своему ужасу я узнал, что тогда Каролина едва не стала инвалидом. Ее однокласснику, который был за рулем машины, повезло меньше. В чем это заключалось, Юлия Владимировна не рассказала. Я не стал настаивать, видя, что разговор на эту тему очень трудно дается женщине.

Но я все же позволил себе настойчиво поинтересоваться о том, почему двое подростков оказались в тот злополучный день в автомобиле. Мать Каролины сделала глубокий вдох, будто собираясь с силами. Я с нетерпением ждал ее ответа.

- Я всех подробностей не знаю. Каролина сказала, что они с Михаилом спешили на помощь однокласснице. У той был тяжелый период в жизни, она влюбилась в непутевого парня, из-за него пристрастилась к запрещенным веществам. Появились проблемы в учебе, спорте, да и в целом в жизни той несчастной девушки. Однажды она позвонила дочери, плакала и просила Каролину ей помочь. Моя дочь во время этого звонка была с Мишей. У ребят не было времени звать кого-то из взрослых. Было понятно, что та девушка решила свести счеты с жизнью. Они отправились на помощь на машине отца парня. Что было дальше, вы знаете!

Я всматривался в лицо матери Каролины. Что-то подсказывало мне о том, что каждое сказанное слово-правда. Юлия Владимировна, говоря все это, понятия не имела о том, что я-брат той самой девушки, следовательно, у не было резона мне лгать. Меня впервые посетила мысль о том, что, возможно, Каролина говорила мне правду тогда, в моем кабинете. Если это так, выходит, что моя собственная мать мне лгала. Более того, она не хотела, чтобы я копался в той истории, прекрасно понимая, что я легко узнаю правду. Она сознательно скрыла от меня истинное положение вещей. Я отказывался в это верить. Но вместе с тем, я жаждал наконец разобраться во всей этой истории. Понять, что тогда произошло на самом деле.

Адрес Михаила раздобыть было не сложно. Мои связи это позволяли сделать очень быстро. Через час я был на пороге квартиры одноклассника Каролины. Я надавил на кнопку звонка. Мне открыл дверь парень лет двадцати пяти. Он был высоким, крепким, а взгляд-открытым и прямым. Весь его облик говорил, что передо мной сильный и волевой человек.

- Вы Михаил, одноклассник Каролины Островской? - спросил я парня.

- Да, это я! - ответил он и сверил меня любопытным взглядом.

- Расскажите мне все об аварии восьмилетней давности, в которую вы попали вместе с Каролиной!

Брови парня удивленно поползли вверх.

- Почему я должен вам, незнакомому мне человеку, рассказывать такие подробности из своей жизни?

- Я-брат Виктории! - просто сказал я, уверенный в том, что эта фраза все объяснит Михаилу.

Несколько секунд молодой человек молчал. Мне стало ясно, что мой визит не слишком обрадовал парня. Сейчас он размышлял о том, стоит ли со мной разговаривать.

- Вам лучше об этом поговорить с Каролиной! Они с Викой какое-то время дружили! Она сможет вам рассказать больше! - сказал он и сделал движение, чтобы закрыть дверь.

- Каролина сейчас мне ничего не расскажет потому, что находится в больнице в реанимации!

Парень удивленно моргнул, лицо приобрело растерянное выражение. Он уже не пытался закрыть дверь.

- Что случилось? С ней все в порядке? - с неподдельной тревогой в голосе спросил Михаил.

- Каролину сбила машина. Слава Богу, угроза жизни уже миновала!

После моих слов парень открыл дверь шире и молча сделал жест рукой, приглашая меня войти.

Михаил провел меня в зал. Когда он шел, я обратил внимание на его несколько странную походку. Он шел, слегка потягивая правую ногу. Чуть позже я узнал почему.

Одноклассник Каролины рассказал мне обо всем, что я хотел знать. Мне будто под дых ударили, когда я понял, что единственный, кто мне лгал-была моя собственная мать. Выяснилось, что она категорически отказывалась принять то, что творилось с Викторией. Мать не реагировала на странности в поведении дочери, на проблемы, которые начались в жизни дочери, на то, что учителя и тренер команды по чирлидингу дружно трубили тревогу.

- Каролина также пыталась достучаться до матери Виктории! - сказал Миша - Но та не желала ее слушать, а позже и вовсе обвинила во всем происходящем с вашей сестрой Каролину. Хотя, уж простите, но вся вина целиком и полностью, лежала именно на вашей матери! Каролина до последнего пыталась помочь Виктории, вернуть ту к прежней жизни. В день, когда погибла Виктория, Каролина приехала ко мне договариваться о том, чтобы мой отец-врач-нарколог по специальности, смогу заняться лечением Виктории но так, чтобы об этом не узнали в федерации, иначе на спортивной карьере Вики можно было бы ставить крест. Мы сидели в машине моего отца, когда состоялась наша беседа. Позвонила Виктория, она рыдала в трубку и сказала, что собирается принять лекарство, которое ей дал ее горе-парень Кирилл. По ее словам, это лекарство ей всегда хорошо помогало и в тот день она собиралась принять дозу по-больше, так как ей было очень плохо из-за того, что Кирилл ее бросил. Я думаю не нужно объяснять, чем именно на самом деле являлось то лекарство. Мы с Каролиной, услышав слова Виктории, испугались того, что ваша сестра могла погибнуть от передозировки. Мы не знали, где Вика могла в тот момент находиться. Поэтому даже скорую помощь вызвать не могли. Омы решили оправиться к вашей матери. Та нас слушать не захотела, обругала и захлопнула перед нами дверь. Пришлось уйти ни с чем. Каролина стала прикидывать, где в этот момент могла находиться Вика. Она вспомнила, как ваша сестра как-то поделилась с ней о том, что любит гулять по набережной, так как раньше она часть гуляла здесь со своим братом, то есть с вами. Мы отправились туда, надеясь, что найдем там Викторию. Увы, на набережную мы так и не попали. Я, еще зеленый юнец, не справился с управлением, мы попали в аварию. Так что, вина за тот несчастный случай, целиком и полностью лежит на мне. К счастью, Каролина смогла выкарабкаться, хотя в больницу она была доставлена в очень тяжелом состоянии. Я восстановился гораздо быстрее, хотя последствия аварии теперь навсегда со мной! - после последних слов Михаил приподнял штанину брюк и моему взору предстал металлический протез. Именно из-за него походка парня была немного необычной.

Я вышел от Михаила под огромным впечатлением от рассказа. Каролина и Миша, по сути, были еще детьми, когда им пришлось пережить ад. Меня не покидала мысль о том, что если бы моя мать не пряталась от проблем, а смело признала их существование, все могло бы быть по-другому. Виктория была бы жива, Каролина и Миша не попали бы в аварию, парень не стал бы на всю жизнь калекой, Каролине не пришлось бы уйти из спорта, она продолжила бы заниматься любимым делом. Возможно и мы с ней никогда не встретились бы. Но, пожалуй, для Каролины так было бы лучше…

Да, моя мать была косвенно виновата в том, что случилось. Так же, как я чувствовал свою вину за то, что произошло с Каролиной теперь. Выходило так, что наша семья причиняла девушке только боль и страдания. Мать и сестра оболгали, я всегда верил в самое плохое о ней. Мне бы отпустить ее, уйти из ее жизни. Но…я не мог. Словно какая-то невидимая нить связывала меня с девушкой. Я просто не мыслил своего существования без нее.

Мне посчастливилось встретить девушку с абсолютно ангельской, чистой душой. Вместо того, чтобы с благодарностью принять такой подарок судьбы, я много раз ставил под сомнение ее честность, порядочность, искренность и бескорыстие. Я верил во что угодно, но не в то, что Каролина действительно просто очень хороший человек. Она внутри была не менее прекрасна, чем снаружи.

Сразу после визита к Михаилу, я отправился в клинику к Каролине. Мне безумно хотелось снова увидеть ее нежное лицо хотя бы мельком. Когда зашел в палату возле ее кровати сидела Юлия Владимировна.

- Моя дочь просыпается! - тихо проговорила женщина с легкой улыбкой после обмена приветствиями.

Каролина распахнула глаза и посмотрела на мать. Ее взгляд сейчас был более осознанным, не таким размытым, как в предыдущие разы. Девушка уже окрепла настолько, что смогла двигать руками и говорить.

- Мама, что случилось? - тихо, но требовательно спросила она-Я в больнице?

Во взгляде Каролины появилось беспокойство, смятение и страх.

- Я помню крики, сильный удар, а потом темнота! - пробормотала она растерянно. Было видно, что она пытается восстановить в своей голове хронологию событий. Она нахмурила свои изящные брови, ее нежный лоб прорезала тонкая морщинка.

- Я вышла от Марка, он мне сказал, чтобы я… - Каролина прервала свои размышления вслух и взглядом, полным страданий взглянула на меня. Было невыносимо чувствовать на себе этот взгляд. Но и не смотреть на Каролину тоже было невозможно. У меня сердце замирало от любви к этой чистой, невинной девушке, которой я причинил столько боли.

Она еще несколько секунд что-то обдумывала. Затем ее глаза начали медленно расширяться. В них мелькнул ужас и боль.

- Мой ребенок! - она накрыла руками свой живот-Мама, что с моим малышом?

Юлия Владимировна громко всхлипнула, но так и не смогла ничего ответить. Однако по реакции матери Каролина поняла все. Ее глаза наполнились слезами, они тонкими ручейками побежали вниз по щекам.

- Я не смогла уберечь свою крошку! - с тихим стоном вымолвила она. Ее лицо исказилось от боли.

- Ты ни в чем не виновата, солнышко! - прерывающимся голосом проговорил я не в силах наблюдать за страданиями любимого человека. Я взял девушку за руку, начал успокаивающе поглаживать ее ладонь своими пальцами. Но казалось, Каролина меня не замечала. Она на меня не смотрела, никак не реагировал на мое присутствие, на мои слова, прикосновения. Меня для нее словно не было.

- Не плачь, родная! Все будет хорошо! - обратился я к девушке. Но она на меня даже не взглянула, хотя и руки не выдернула. Я не понимал, делала ли она это осознанно, или такое поведение было результатом шокирующей новости. Как бы то ни было, я был готов вытерпеть все-ее презрение, безразличие, ненависть, даже равнодушие. Все что угодно, но лишь бы рядом с ней.

- Мама, так больно! - тихо сказала Каролина между всхлипываниями-Мне так больно, мамочка!

- Где больно, моя хорошая? - Юлия Владимировна склонилась над дочерью-Что у тебя болит? Позвать врачей! - женщина испуганно бросилась к дочери.

Каролина медленно поднесла руку к груди.

- Здесь! Вот здесь, мама, в душе больно, очень больно теперь!

- Успокойся, моя девочка! - уговаривала Юлия Владимировна-Тебе сейчас нельзя нервничать, береги силы для выздоровления!

Было видно, что женщина еле сдерживается, чтобы не разрыдаться. Ради дочери она сдерживала слезы, будто пытаясь передать ей часть своего спокойствия.

- Мама, я так любила моего ребенка и…его отца тоже любила…!

- Знаю, дорогая! У вас Марком еще обязательно будут детки! Мальчики и девочки! Вы обязательно подарите мне внуков, а я буду их нянчить! Только тебе нужно успокоиться и настроиться на выздоровление! Все будет хорошо, родная. Вот увидишь!

Каждое слово Каролины острыми осколками врезалось в мое сердце, заставляя ощущать невероятную боль. Такую, которую не испытывал ранее. Ранило каждое ее слово, ранило то, что она меня не замечала, не обращалась ко мне. Она вела себя так, словно вычеркнула меня из своей жизни. Меня больше там не было. Но я знал, что все это заслужил. А потому готов был терпеть все, что угодно.

- Мама, скажи ему, чтобы ушел! - прошептала девушка, но я тем не менее отчетливо расслышал каждое слово-Скажи, чтобы не приходил сюда больше!

Юлия Владимировна одновременно растеряно и недоуменно взглянула в мою сторону. Она не понимала, почему Каролина не хочет, чтобы я здесь находился.

- Мама, скажи ему, чтобы ушел! Пожалуйста! - настаивала девушка. Она разволновалась и я, не желая, чтобы мое присутствие спровоцировало ухудшение ее состояния, молча покинул палату. Еще никогда я не чувствовал себя так паршиво!

В моей душе был ад. Проходили дни, но он никуда не исчезал. Было гадко от того, что я не мог встретиться с Каролиной. Она категорически отказывалась видеться со мной. Я по-прежнему каждый день приходил в клинику, чтобы узнать, как протекает выздоровление Каролины, а также чтобы увидеть ее хотя бы мельком.

Прошло около двух недель. За это время, как я узнал от врачей, состояние девушки значительно улучшилось. Каролину перевели из реанимации в обычную палату. В один из дней я снова пришел с намерением рассказать про то, что знаю о том, что к трагедии, случившейся с моей сестрой, она отношения не имела. Я хотел поблагодарить Каролину за то, что она так самоотверженно пыталась спасти Вику. Так же я собирался извиниться за себя и за мать.

Я хотел войти в палату и уже взялся за дверную ручку, собираясь открыть дверь. Но меня опередила Юлия Владимировна, открыв дверь с обратной стороны.

- Марк, здравствуйте! - вежливо сказала она. Но она не отошла в сторону, чтобы дать мне зайти

- Добрый день, Юлия Владимировна! Рад вас видеть! - поприветствовал я женщину, ожидая, что она позволит мне пройти. Однако на ее лице появилось хорошо знакомое мне упрямое выражение. Точно такое я неоднократно видел на лице Каролины. Сердце сжалось от боли и любви при мысли о девушке. Так теперь случалось всегда, когда начинал думать о ней.

- Простите, но я не могу позволить вам зайти в палату! - вежливо, но строго проговорила мать Каролины. В ее глазах появился предостерегающий блеск.

- Мне нужно увидеться с вашей дочерью! - тоном, не терпящим возражений сказал я. Этот тон я применил специально, сопроводив его соответствующим выражением. Это сочетание всегда безотказно действовало, когда я хотелполучить желаемое от своих подчиненных или деловых партнеров. Я мастерски владел своим даром убеждения. Но не в этот раз!

- Не стоит в разговоре со мной использовать подобные интонации, молодой человек! - чуть насмешливо улыбнулась Юлия Владимировна-Вы не на работе, а я не ваш подчиненный! И я вам честно скажу, что ваш высокий статус не имеет для меня никакого значения!

Слова, сказанные этой невысокой, изящной женщиной невольно заставили меня улыбнуться. Было абсолютно ясно, в кого пошла Каролина. В девушке я неоднократно наблюдал ту же дерзость, что сейчас продемонстрировала Юлия Владимировна. Но одновременно с этим я почувствовал легкое раздражение от того, что мне не позволяют увидеть Каролину. Я тринадцать дней ждал того момента, когда врачи скажут, что ее состояние улучшилось, я смогу увидеть ее и поговорить. Мне это было жизненно необходимо. Я надеялся, что боль от потери ребенка чуть поутихла, Каролина успокоилась и наконец позволит встретиться с нею.

- Ладно, засчитано! - кивнул я, а затем более миролюбивым тоном добавил-Как вы наверное уже успели догадаться, между мной и вашей дочерью есть много недосказанного. Мне нужно увидеться с нею-после короткой паузы добавил - Это нужно нам обоим!

Юлия Владимировна посмотрела на меня с легкой грустью в глазах.

- Боюсь, что теперь это нужно только вам!

- Что вы имеете в виду?

- Моя дочь не хочет видеть вас. Я не знаю, что между вами произошло! Не хотела ничего выяснять, боясь лишний раз заставлять ее нервничать. По этой же причине не позволю вам беспокоить Каролину! Кроме того, она взяла с меня обещание, что я не позволю вам войти в ее палату! Если вы ее любите, а мне кажется, что это так, просто оставьте ее в покое! Уйдите из ее жизни! Она не хочет, чтобы вы были там!

Последние слова, сказанные матерью Каролины, заставили меня застыть на месте. Какое-то горькое, непонятное мне чувство зародилось в душе и начало разрастаться. В памяти всплыли слова Каролины, которые она сказала мне перед тем, как покинуть мой кабинет: «Я никогда тебя не прощу!» Ее глаза в тот момент блестели от слез, обиды и ущемленного достоинства.

Я столько раз потакал своей гордыне, не замечая, что в тоже время безжалостно растаптывал ее душу. Тем не менее, она каждый раз жертвовала своей гордостью ради того, чтобы дать нам возможность быть счастливыми. Но всему есть предел. Ее терпению он тоже наступил. И теперь я безумно, мучительно боялся того, что собственными руками убил ее любовь ко мне.

- Но я не могу оставить ее! Это выше моих сил! - я покачал головой, слишком потрясенный услышанным и тем, какие мысли мною овладели после этого.

Да, я любил Каролину настолько, чтобы сейчас развернуться и уйти, чтобы дать ей возможность окончательно поправиться. Я не буду больше беспокоить ее своими визитами. Но в то же время, я любил ее слишком сильно, чтобы опустить. Мне просто нужно, чтобы она была рядом, даже если она уже ничего не чувствует ко мне.

Вкус горечи во рту, щемящая боль в области сердца. Я шел прочь от палаты Каролины, чувствуя на себе взгляд ее матери. Минуя поворот, ощутил нехватку воздуха. Я расстегнул ворот рубашки, делая глубокие вдохи.

- Мужчина, вам плохо? - участливо поинтересовалась проходившая мимо женщина в белом халате. Она коснулась рукой моего плеча, вглядываясь в мое лицо.

Я бросил на нее короткий взгляд и отрицательно покачал головой. Я на здоровье никогда не жаловался, и эта неожиданная слабость сбила меня с толку и заставила почувствовать себя стариком. Я решил, что мне стоит несколько дней позволить себе передохнуть. С тех пор, как Каролина попала в аварию, я не спал нормально практически ни единого дня. Видимо сказала усталость и организм дал сбой.

Я решил оставить Каролину в покое на несколько дней. Планировал дать ей возможность поправляться в спокойной обстановке неделю, после чего вновь прийти к ней. Но меня хватило на четыре дня. На пятый, ноги сами понесли к клинике, а затем к палате Каролины.

К моему удивлению, дверь в ее палату была настежь открыта. Я осторожно вошел внутрь, ожидая наконец увидеть любимое лицо девушки. Но Каролины не было. Более того, санитарка уже перестилала постельное белье на ее кровати.

- А где же пациентка из этой палаты? Разве ее уже выписали? - удивился я, ведь до полного выздоровления Каролине было еще далеко. Ко мне подкралось неприятное предчувствие.

- По просьбе пациентки ее перевели в другую клинику! - деловито объяснила женщина, продолжая выполнять свои обязанности.

- В другую? В какую именно?

- Этой информацией не владею! Поинтересуйтесь у Семена Павловича, врача, который ее лечил, пока она находилась здесь.

Я пулей вылетел из кабинета, запоздало сообразив, что не поблагодарил женщину за ответы! А в прочем, к черту вежливость! Сейчас главное-узнать, в какую клинику отправилась девушка. Мне удалось поговорить с Семеном Павловичем спустя полчаса. Пришлось терпеливо дожидаться в коридоре клиники, когда врач вернется с планерки. К тому моменту, когда врач наконец появился, я думал, что сойду с ума от ожидания. Но к моему величайшему неудовольствию, ожидание оказалось напрасным, так как врач сам не знал, в какую из клиник направилась пациентка.

- Простите, но я не знаю где сейчас девушка. Пациентка отказалась от госпитализации, а наша клиника-не тюрьма, чтобы удерживать ее здесь насильно. Единственное, мне удалось взять обещание, что девочка обязательно обратиться в другое медицинское учреждение, раз уж ее по каким-то причинам не устроило наше.

- Единственный недостаток вашей клиники заключается в том, что здесь бываю я-горько усмехнулся я, не замечая удивленный взгляд Семена Павловича. Я начинал догадываться, что Каролину прекратила лечение здесь из-за того, что я настойчиво пытался увидеться с ней.

- Ладно, и на том спасибо! Но…скажите, возможно она просила что-то мне передать?

- Нет! Вам ничего не просили передать! - сочувственно произнес врач-Простите, мне нужно к пациентам!

Я занялся поисками Каролины. Первым делом, позвонил на ее мобильный номер, который, ожидаемо, был вне зоны досягаемости. Затем едва не довел до обморока Наташу, заподозрив ее в том, что она намеренно не хочет мне называть новое место положение Каролины. Я угрозами и лестью пытался выведать нужную мне информацию, но в итоге был вынужден признать, что Наташа действительно ничего не знает. Понимание того, что Каролина настолько не желает меня знать, что даже сочла нужным сменить клинику, буквально выворачивало меня наизнанку.

Я решил доверить поиски девушки профессионалам. Я каждый день рвал и метал, когда мои люди присылали мне отчет о проделанной работе и мне становилось ясно, что поиски не продвинулись ни на йоту.

Наконец, спустя неделю выяснилось, что девушка находилась в одной из частных клиник, которая находилась за пределами города. Она проходила лечение там инкогнито, поэтому поиски заняли больше времени, чем я ожидал. Когда я прибыл туда и потребовал проводить меня в палату к Каролине, выяснилось, что ее там уже нет. Она пробыла в учреждении всего неделю, а вчера вечером в срочном порядке покинула клинику. Каролина будто знала, что мне удалось ее отыскать и поспешила снова пуститься с бега.

- Твою ж мать! - выругался я, не обращая внимания на испуганные лица двух медсестер и врача, которые в течение недели наблюдали за девушкой. Внутри меня клокотала ярость, досада и боль. Хотелось к чертям разнести все вокруг, чтобы наконец освободиться от сжирающих меня эмоций. Я попытался взять себя в руки, потому что поиски Каролины нужно продолжать, и будет лучше, если я буду делать это в холодном рассудке и здравом уме.

- Скажите хотя бы, в каком состоянии она покидала клинику? - тяжело выдохнув, поинтересовался я - Стало ли ей лучше, в сравнении с тем, в каком состоянии она к вам прибыла?

- Да, несомненно! В этом можете не сомневаться! - заверил меня врач и я, коротко кивнув, покинул клинику.

Я занялся поисками Каролины еще более тщательно. Привлек к этому все свои ресурсы, связи, тратил любые деньги. Но она вместе со своей матерью словно исчезли. Их нигде не было, никто их больше не видел, ничего о них не слышал. Прошло около двух месяцев бесплодных поисков, а результат был ровно таким же, как в самом их начале. Единственное, что мне хоть как-то помогало не сойти с ума-это моя работа. Но если раньше я занимался своими делами ради удовольствия, то сейчас ради того, чтобы сохранить рассудок.

У меня в голове не укладывалось, куда могли подеваться две слабые женщины. И самое главное, как им удалось исчезнуть, не оставив за собой ни единого следа. Сама собой напрашивалась мысль, что здесь не обошлось без кого-то достаточно обеспеченного и влиятельного, который помог Каролине настолько хорошо от меня скрыться, что даже лучшие из лучших сбились с ног в ее поисках. Мои люди еще три месяца искали Каролину. Они обшарили вдоль и поперек всю страну, даже самую глухую деревушку. Ни одной зацепки. Уже не было никакого смысла гонять туда-сюда людей. В конце концов я прекратил поиски. А после этого я в полной мере ощутил, что чувствует человек, потерявший смысл в жизни.