Глава 23. Триана

Я только вышла из душа, обернула влажные волосы полотенцем и уселась на кровати, собираясь наконец уделить время учебе. Боюсь, если продолжу в том же духе, меня вышвырнут из академии, но уже не потому, что лишили стипендии, а просто за неуспеваемость. Попыталась читать, но мысли все время соскальзывали к Дару.

Да, я на него злюсь, но не беспокоиться не могла. Что вообще, черт побери, у него случилось? А может, он обессилел вконец и лежит в своей комнате, не может шелохнуться. Нет, он, конечно, негодяй и все такое, но сейчас мы в одной связке. И мне совершенно ни к чему, чтобы у него были неприятности.

К тому же надо рассказать ему про Линара. Да что там, сразу следовало бежать и рассказывать. Линар – это угроза всему: нашей тайне, нашему договору. Черт, какая же я глупая! Нужно было сказать Дару сразу же, как только Линар сделал мне свое идиотское предложение, а не строить из себя обиженного ребенка.

Нет, я и вправду была обижена, и обижаться было на что. И все же дело – прежде всего. Я сбросила полотенце, натянула трусики, тонкую майку на бретельках и открыла шкаф, чтобы найти подходящий к случаю костюм. Я почти определилась с выбором, когда в дверь постучали и тут же без спроса ее распахнули. Я подавила невольный вскрик, и не потому, что на пороге стоял Дар – это я как раз поняла сразу, каким-то шестым чувством, – а потому, что выглядел он ужасно. Взъерошенный, испачканный, рубашка на плече разорвана, а в дырище полыхает зелёным пламенем магическая рана. Он сразу закрыл за собой дверь. Взгляд его был совершенно диким.

– Что случилось? – Я рванула к нему и, не обращая внимания на его протесты, осмотрела рану.

Что случилось, было ясно и без слов. Он ввязался в какую-то драку, и его крепко потрепали. Заклинание, зияющее на его плече, все еще действовало, понемногу, по капле отбирая у него жизнь.

– Иди сюда. Я это обработаю. – Я почти силой усадила его на стул, достала из аптечки снадобье и не жалеючи плеснула на рану.

Дар зашипел от боли. Это да, лекарство не из приятных. Ничего, потерпит, зато ему сразу же станет легче.

– Можно я буду каждый день приходить к тебе за лекарской помощью? Еще никогда меня не лечили красотки в таком виде.

О черт! Только сейчас я вспомнила, что на мне не так много одежды. Так испугалась за Дара, что напрочь забыла о том, что встретила его в одном белье. Я молнией отскочила в сторону, схватила полотенце и завернулась в него. И, не глядя Дару в глаза, сказала:

– Теперь все будет в порядке, ты можешь идти к себе… Поздно…

Сердце стучало всё громче и громче, хотя, казалось бы, когда я поняла, что с Даром всё будет в порядке, я должна была успокоиться. Но нет, как назло, с каждым мигом напряжение только усиливалось.

Какого чёрта он вообще пришёл? Решил сменить гнев на милость? С чего вдруг? Или он просто задумал спрятаться у меня, а сейчас за ним прилетит какая-нибудь шайка? С кем он вообще там дрался и почему? Хотя, конечно, меня это ни капельки не волнует.

Дар меня словно не услышал. Он поднялся со стула, приблизился ко мне и схватил за локоть, не давая отступить. Запустил пальцы в мои влажные волосы.

– Что ты делала сейчас?

Как я ни пыталась спрятать взгляд, он не позволил мне этого сделать, развернул меня лицом к себе.

– Волосы влажные – значит, принимала душ. И чем же ты там занималась?

О боги. Я тут же вспомнила, чем именно занималась только что в душе и кого при этом представляла. Ох… Дар в моём воображении был куда более… удобным, чем сверливший меня неотступным взглядом настоящий. По крайней мере, взгляд воображаемого не смущал меня настолько, чтобы вспыхнули щёки.

Дар не упустил моей реакции. Довольно осклабился. Его хватка стала мягче, он даже погладил большим пальцем кожу моего плеча.

– Ничем особенным! – Я рванулась, но тщетно, только глупое полотенце чуть было не сползло снова.

– Вижу. Ничем особенным. А о ком ты думала, когда занималась этим своим «ничем особенным»? – хрипло спросил Дар, пронзая меня взглядом своих невозможных глаз.

– Послушай, не знаю, что ты там себе надумал, но нам нужно поговорить. Линар, он… Линар на самом деле…

О, как не хотелось ему признаваться, что единственный мой поклонник был очарован вовсе не мной, а силой, которую я могу дать. Но Дар отмахнулся, не дослушав мой лепет:

– Знаю, но сейчас не об этом. Скажи, ты думала… обо мне?

– Да ты с ума сошёл! Никогда в жизни.

Дар был взбудоражен, от него пахло потом, но не резко, а даже удивительно приятно. Я поймала себя на том, что между ног у меня вдруг погорячело.

Боги, я, наверное, проклята. Почему одно его присутствие на меня так действует? Присутствие, запах, взгляд, тепло его тела… Так и представляется, что ещё чуть-чуть, и то, что я нафантазировала в душе, случится в реальности.

Но – нет. Как раз этому-то никогда не бывать. Иначе мы оба полетим отсюда вверх тормашками. По крайней мере, я точно, Дар ещё может выписать себе юную свежую крестьяночку из своих поместий.

Он внезапно посерьёзнел.

– Скажи! Сейчас не до шуток. Дело в том, что, когда я… когда они меня почти загнали, я вдруг почувствовал внезапный прилив сил. И если это была не ты, то объяснений у меня нет. А если ты… то это же открывает столько возможностей!

Вот оно что. Моё волнение заметно схлынуло. Это не флирт и не попытка поиграть со мной, это он чисто по-деловому пытается выяснить причины. И глаза у него блестят так не потому, что его всё это возбуждает, а потому, что он уже представляет, как именно будет использовать эти новые возможности.

Чёрт, и что же сказать? Не твоё дело? Выйдет не очень хорошо, не хочется его запутывать. Но и признаваться, что я, как дурочка, и впрямь думала о нём, занимаясь такими деликатными вещами, тоже не хочется.

И я пожала плечами:

– Может, я и вспомнила о тебе. Не знаю. Случайно. И, разумеется, от этого сразу пропало всё настроение.

– Пропало всё настрое-ение, – протянул Дар. Его глаза снова заблестели. Кажется, не особо-то он мне и поверил. – Давай проведём следственный эксперимент!

– Что?!

Отголосок моего гневного вопроса ещё висел в тишине комнаты, когда Дар шмякнул – именно шмякнул, а не усадил – меня на стул. Сам бухнулся на мою кровать и уставился на меня выжидающим взглядом.

– Давай, начинай! Посмотрим, подействует ли это снова.

– Ты хочешь, чтобы я… делала это в твоём присутствии?

Снова краска хлынула в лицо. Он сумасшедший.

Дар, не смущаясь, пожал плечами:

– Ну да, а что такого? Как будто я не видел тебя со всех сторон. Или, думаешь, после того как недавно ты чуть не изнасиловала меня раз пять или шесть, ты ещё можешь чем-нибудь меня удивить?

Я стиснула зубы и выпрямилась. Ах он так? Ну что ж, посмотрим тогда, кто кого чем удивит!

Независимо, стараясь представить, что я одна в комнате, я сбросила полотенце и потянула с себя маечку. Медленно, красиво, вытягиваясь стрункой, по дюйму открывая тяжёлые полушария груди. Сняла через голову и отбросила в сторону, с удовлетворением отмечая, что взгляд Дара прикован к торчащим соскам. Коснулась трусиков.

– Дай я, – хрипловато сказал Дар.

Я спрятала улыбку. Смотри-ка, как быстро он потерял всё своё самообладание! То ли ещё будет.

Подойдя к кровати, я посмотрела на него сверху вниз.

Дар потянулся к моим трусикам. Осторожно подцепил лёгкую ткань. От прикосновения его горячих рук по коже хлынула волна мурашек. Я невольно облизнула губы. Он не снимал с меня белье – а скатывал, при этом, кажется, почти не дыша. А потом – я даже не успела ни остановить его, ни подготовиться – наклонился и прикоснулся губами к нежной коже живота. Поцелуй вышел таким чувственным, что меня прошило насквозь. Я вздрогнула, едва не потеряв равновесие, уцепилась за плечи Дара. Он словно не заметил, продолжая целовать обнажавшуюся кожу, тёмные прядки волос, с явным удовольствием вдыхая запах моего тела. Когда трусики спали к ногам, он с неохотой отстранился.

Чувствуя, как горят щёки, я отступила. Села на стул, напротив Дара. Свободно раскрыла ноги и провела пальцами по внутренней стороне бедра. Ласково, неторопливо, повторяя движения, которыми меня только что раздевал Дар.

Улыбка давно сползла с его губ, желваки на лице перекатывались, ноздри раздувались. Он смотрел неотрывно, сложив руки между колен, весь напряжённый, как статуя какого-нибудь вождя.

Поглаживая себя, я добралась до самого чувствительного места. Пальчик шаловливо нырял между губок, тёрся о клитор, отходил, чтобы под обжигающим взглядом Дара снова нырнуть в горячую глубину.

Второй рукой я ласкала грудь, представляя, как её касаются жёсткие губы Дара. Словно уловив моё желание, он облизнул губы. Кадык подпрыгнул, он сглотнул. Мне показалось, как будто вот-вот он не выдержит, подастся вперёд, схватит меня за бёдра – и припадёт ртом к тому, что я так беззастенчиво ему показывала.

Его тяжёлый взгляд, его возбуждение усиливали моё. Ускорились движения, всё чаще и чаще пробегали по телу пронзительные всполохи, предвестники пика.

Ради чистоты нашего внезапного эксперимента Дару нельзя было касаться меня во время процесса. Он сдерживался изо всех сил, и только взгляд выдавал желание. Опасное, как штормовое море, и такое же всепоглощающее.

Я застонала, раздвинула ноги ещё сильнее, будто стремясь ему навстречу. Он дёрнулся, но усилием воли заставил себя остаться на месте. Только хриплое дыхание оглашало комнату. Его дыхание и мои тихие стоны, и этот влажный причмокивающий звук, до ужаса натуралистичный и одновременно донельзя естественный.

Я хочу его. Я хочу его, Дара, плавлюсь под его горячим взглядом и в глубине души мечтаю, чтобы он не выдержал. Пусть даже это будет означать конец.

Последняя мысль свела всё в точку. Я вздрогнула, удерживаясь на грани, – и не выдержала. Мир закружился, нахлынула волна дикого, первобытного, судорожного наслаждения… и понесла, понесла, понесла в неизмеримую высь, чтобы через долгое, почти бесконечное мгновение разбить о камни реальности.

– А-а-а… – простонала я, ещё вздрагивая, чувствуя, как тело словно корёжит неведомая сила.

Дар шумно выдохнул. Я даже не успела выпрямиться, как он резко вскочил с кровати, в несколько шагов пересёк комнату – и дверь за ним захлопнулась.

– Погоди! Постой! Дар!

Слегка пошатнувшись на ослабевших ногах, я тоже подскочила. Боги, да что за мужчина! Ни слова не сказал – подействовало, не подействовало. Конечно, судя по тому, что ушёл он очень бодрый, совсем не такой, каким был, когда вваливался, – подействовало, и ещё как. Но нельзя же так бросать меня! Или кинуться в погоню? Тогда сперва надо одеться.

Я поискала взглядом одежду, но обнаружила только майку. Трусики, которые, я точно помнила, должны были лежать у кровати, пропали, как будто их никогда и не было.

Дар! Чёртов поганец! Опять утащил мои трусы!