Глава 25. Триана

Все следующее утро я со страхом ждала, что от Дара придет весточка, свидетельство того, что у нас ничего не получилось. Все валилось из рук, я рассеянно отвечала на вопросы и застывала, задумавшись, посреди веселой возни с сестрами. Но нет, никаких гонцов. Даже местный почтальон обошел наш дом стороной – значит, все вышло именно так, как мы задумывали. Значит, все получится…

Три дня дома пролетели быстро. Помощь маме по дому, игры с мелюзгой, а вечером купание в озере. Вода к этому времени становится теплой, а темнота скрывает от посторонних глаз. И все же с каждым днем, с каждым часом я все больше и больше чувствовала, как мне хочется вернуться в академию, приступить к занятиям, отправиться на полигон…

Раньше я даже не представляла, что буду по всему этому так скучать. Или все-таки я скучаю по Дару?

Когда наконец настало время возвращаться, с каждым мгновением, когда дилижанс мчал меня к академии, я волновалась всё больше и больше. Да, известий не было, но вдруг их не было потому, что что-то случилось? Вдруг наша связь всё же не сработала на таком расстоянии, Дар выложился полностью и потерял сознание? И теперь он в лазарете, опутанный сетями поддерживающих жизнь заклинаний, и, может быть, не успею я добраться до него, как он уйдёт навсегда…

Я загнала себя до такой степени, что хотела уже только одного: скорее увидеть Дара и убедиться, что всё в порядке. И, только прибыв в академию, вспомнила, что сегодня должны состояться показательные тренировки по магборьбе. Дар говорил об этом. И если наша задумка удалась, то он сейчас там, где и почти вся академия, – в зале соревнований.

Я быстро приняла душ, чтобы смыть с себя дорожную пыль. Надела платье, скромное, вовсе не такое дорогое, как то, в котором я была на балу. И все же новое, а главное – оно мне было очень к лицу. Красиво очерчивало фигуру, спадало к ногам длинными складками, словно струилось и играло вокруг меня.

Как я ни приказывала себе не торопиться, ноги словно сами пускались в бег. Тренировки явно уже начались, академия как вымерла – и слава богам, потому что со стороны моя походка, то нарочито медленная, то ускорявшаяся, то снова замедлявшая темп, почти наверняка должна была казаться очень странной.

Сердце замирало от сладкого щемящего предвкушения. Скоро я увижу Дара. Я, конечно, ничуть этому не рада и вообще иду туда только для того, чтобы убедиться в успехе нашего плана, – но изнутри всё равно как будто поднимались пузырики пьянящего суэннского вина, и на душе становилось легко и немного страшно.

Я никогда раньше не видела ни тренировок, ни официальных соревнований по магборьбе. Было не до этого, я училась. Поэтому знала только, что там сражаются командами по несколько человек, в боях один на один. Тот, кто выиграл, остаётся на ринге, проигравший уходит. Место проигравшего занимает второй человек из той же команды – и снова бой. Так что если у одной команды есть очень сильный боец, то он один может побить всё команду противника – но такого, конечно, почти никогда не случается. Всё-таки все они много тренируются, а за победу полагается много-много денег и престижа.

Когда я уже была рядом с залом соревнований, из-за угла вывернул Линар. Он явно готовился к выступлениям, в форме, которая, при всей моей неприязни к нему, надо отметить, ему шла: свободные штаны с низкой посадкой, майка без рукавов и перетягивающие торс страховочные ремни – защита от слишком сильных заклинаний. Белая кожа, тёмные волосы, тонкие черты лица… впрочем, вместо восторга я почувствовала отвращение. Особенно тогда, когда Линар, увидев меня, сделал большие глаза и направился прямиком ко мне.

– Триана! Ты вернулась? Тебя не узнать! Ты очень хорошо выглядишь.

О, сказала бы я ему, что думаю о его комплиментах! После того как он разболтал врагам о нас с Даром! Да только об этом следует молчать. Дар ведь мне ничего не рассказывал. И вообще нас связывает только проект. И ничего больше.

Впрочем, довольно и того, что Линар сделал мне.

– Давай не будем об этом, – резко сказала я. – Мне кажется, мы уже выяснили, какая у тебя ко мне симпатия. Если тебе нужна девушка для подзарядки, поищи себе кого-нибудь другого.

Я думала, он разозлится, но Линар поднял брови домиком и покаянно сказал:

– Прости, Триана, я вел себя как идиот. Вбил себе в голову, что ты и Дар, что вы… В общем, теперь я понял, что это не так.

Купился! Я постаралась не выдать своё торжество. Ускорила шаг, чтобы от него оторваться, но он ускорил шаг тоже и теперь шел рядом, словно мы с ним прогуливаемся парочкой.

– Отстань, Линар, я рада, если ты изменил свое мнение об этом обо всем, но я свое не меняла. Меня по-прежнему интересует учеба, а не интрижки с парнями!

– Я понимаю, – лепетал он, – я так ошибся и думал о тебе хуже, чем ты есть. Но мы можем хотя бы быть друзьями.

– Вряд ли, – честно сказала я. – У меня несколько иное представление о дружбе.

– Тогда… – Он с силой рванул меня за плечи, вынуждая остановиться, и развернул лицом к себе. – Пусть ты не делала этого для Дара… Сделай для меня! Я обещаю....

Я задохнулась от возмущения и уже подбирала слова для резкой отповеди, как из открытых окон зала вырвался многоголосый вопль:

– Фальверт! Фальверт! – И я мгновенно передумала тратить время на Линара.

Дар вышел на ринг! Сейчас начнётся его бой! Я обязательно должна это увидеть!

– Мне некогда, прости, – не слушая больше чужого бормотания, я ловко поднырнула под руку Линара, пытавшегося меня остановить, рывком раскрыла дверь и помчалась внутрь.

В зале было буквально яблоку негде упасть. Ряды сидений, спускавшиеся вниз, к самой площадке, были заполнены людьми, и даже на самом верху на галерее толпились опоздавшие, смотрели вниз и орали имя Дара. Я протолкнулась сквозь зрителей и отвоевала себе местечко у перил.

Взгляд сразу нашёл Дара, и сердце на миг остановилось, чтобы забиться в ускоренном ритме. На долгий миг меня охватило какое-то странное бессилие, ощущение, что всё на свете – ненужная шелуха, а важно на самом деле только одно: Дар здесь. Он стоял с левого края площадки, разминал перед боем локти и пальцы и смотрел прямо перед собой. Страховочные ремни крепко обхватывали мускулистый торс, бицепсы на обнажённых руках напряглись, невольно привлекая взгляд. Дар не обращал ни малейшего внимания на публику, даже не красовался, как я в глубине души ожидала, был полностью сосредоточен на бое.

Правая сторона площадки пока что пустовала, но через пару минут там закопошились, и на ринг поднялся противник Дара.

Я немного удивилась. Это был Линар.

На ринге он чувствовал себя явно не очень уютно, а уж когда на губах Дара появилась язвительная предвкушающая ухмылка, Линару, по-моему, захотелось бежать отсюда со всех ног. Но было уже слишком поздно. Раздался сигнал, и бой начался.

Я и до этого слышала, что Дар хорош в магборьбе, недаром ведь наша академия несколько лет подряд занимала первые места. Но такого избиения младенцев я себе не представляла. Дар гонял Линара по всей площадке, играл с ним, как кот с крысой. Публика свистела, хохотала, и я тоже поймала себя на том, что невольно улыбаюсь этой разнице в силе и спокойной уверенности Дара.

Линара мне жалко не было, он сражался откровенно плохо. Не знаю, почему он решил, что использование человеческой энергии чем-то поможет ему с такой ужасной техникой. Он делал ошибку за ошибкой, а Дар, напротив, проводил все приёмы с блистательной быстротой и точностью. Было видно, что Дар заслуживает победы, – и вовсе не потому, что его силы возросли. Он как раз расходовал силы очень экономно, как будто ни на миг не хотел дать понять зрителям, что что-то в нём изменилось.

И наконец Линар упал на колени и вскинул вверх правую руку: признал поражение. Заверещала флейта, ударили барабаны, зал взорвался аплодисментами. Я тоже захлопала – и тут Дар поднял голову.

Не знаю, почему он посмотрел именно туда, где стояла я. Не понимаю, как вообще нашёл взглядом в этой толпе. Но то, что он увидел меня, я почувствовала так ясно, как будто кто-то шепнул мне об этом на ухо. Как будто мы с Даром оказались вдруг наедине, пропал и шум толпы, и музыка, и взбудораженные лица вокруг.

Боги, мы не виделись всего-то три дня, но почему-то у меня было ощущение, словно мы расставались на века. И теперь наконец-то эта вечность прошла и мы снова смотрим друг на друга – но что-то между нами безвозвратно изменилось. В хорошую сторону, в плохую – не ясно, только знаю одно: прежним отношениям уже не бывать.

Распорядитель что-то говорил Дару, но тот замер в центре площадки и не обращал никакого внимания. Я тоже не замечала, что происходит вокруг, – но тут вдруг лицо Дара потемнело и перекосилось, резко обозначились желваки, во взгляде появились угрожающие молнии. Я недоумевающе вскинула брови – и почувствовала, как меня обнимают за плечи. Мужской голос интимно шепнул:

– Я тебя знаю, ты Триана, человечка. Ты сегодня такая красивая. Как смотришь на то, чтобы вечером прогуляться по парку?

– Что?

Я вскинула глаза на обратившегося ко мне парня. Имени его я не знала, но видеть приходилось, он учился на одном курсе с Даром, факультет только другой, кажется. В свиту Дара он не входил, и я не видела, чтобы они общались. Похоже, похвалы его были довольно искренни. Да и народ вокруг не то чтобы отшатывался или показывал пальцами на бедного тёмного, подошедшего к человечке.

Ого. Это что, я теперь не изгой? Хотя с точки зрения остальных тёмных… Дар со мной делает проект, Линар приходит со мной на бал – похоже, многие решили, что теперь водиться со мной совсем не зазорно.

Как бы то ни было, обнадёживать я никого не собираюсь – и гулять с кем-нибудь по парку тем более.

Я аккуратно сняла чужую руку с плеча. Холодно сообщила:

– Извини, у меня уже есть планы на вечер.

Например, пойти в библиотеку и хорошенько поучиться.

– О, – но тёмный не смутился. – Тогда, может быть, завтра? Или скажи, когда ты свободна…

Ишь какой настырный. Я слегка задумалась над ответом. Не хотелось быть слишком грубой, но и сразу нужно было дать понять, что свободна для этого парня я не буду.

Ответить я не успела. Кто-то ворвался между нами, приставучий тёмный получил по роже кулаком и отлетел на пол. Я окаменела на месте, потому что передо мной стоял пышущий жаром Дар.

– Не смей к ней лезть! – бросил он тёмному.

Повернулся ко мне, и от силы его взгляда – какого-то бешеного, сжигающего – я на миг потерялась. Что происходит? Дар же только что был внизу – уже примчался сюда, наверх, расталкивая народ. Чего это с ним?

Я не успела додумать: он обхватил ладонями мою голову и накрыл губы поцелуем. Это был дикий требовательный поцелуй, такой неукротимый и жадный, что от его напора у меня ослабели ноги и на какое-то долгое мгновение я совсем перестала соображать. Дар… совсем сошёл с ума, что он делает? Это какое-то умопомрачение, ведь не может быть того, чтобы всё это было наяву…

И только через минуту, наверное, когда свист, ахи и улюлюканье вокруг достигли пика, я опомнилась и оттолкнула его.

– Ты ненормальный?!

Мы были в середине толпы. Почти вся академия собралась здесь, и Дар при всех…

Мои щёки пылали, взгляды всех собравшихся сосредоточились на мне и резали, словно ножом. Я выхватила из толпы перекошенное от злобы лицо Алиады, изумлённые – её приспешниц. Ударенный тёмный поднимался с полу, потирая щёку, и бубнил:

– Мог бы и сказать, что сам встречаешься с ней. Что сразу бить-то?

Я наконец сообразила. Дар это сделал для того, чтобы заявить свои права на меня. Теперь, когда он при всех меня поцеловал, этим он фактически объявил, что мы встречаемся. Боги, Дар признал, что встречается с человечкой! Он, тёмный, аристократ чёрт знает в каком поколении. Но ведь он сделал это не потому, что у него чувства… это просто… не знаю что, он просто не хочет, чтобы у него отобрали такой источник энергии. Ведь, стань я встречаться с другим, явно не буду ни мечтать о Даре в душе, ни позволять ему до себя дотрагиваться.

Дар стоял и пожирал меня пылающим взглядом. В ушах звенело от гула чужих голосов. Все обсуждали нас и то, что только что вытворил Дар, и лупились на меня, как на диковинную зверушку.

Я почувствовала, как внутри зарождается гнев. Боги и небеса, я просто хотела спокойно доучиться. Хотела, чтобы ко мне не приставали, чтобы вообще не замечали. Так нет, надо же было на третьем курсе мне всё испортить, втянуть в свои чёртовы игры, выставить на потеху толпе – нате, жрите. Не знаю, чего добивался Дар, скорее всего, не этого – но вышло именно так. Он привлёк ко мне внимание всей академии.

Но чёрта с два я дам себя сожрать.

Я вздёрнула голову. Скользнула взглядом по лицам. Так и есть: раскрытые от изумления рты, округлившиеся глаза, неверие, недоумение, шок… похоть, ненависть, зависть, бессильная злоба.

Гнев вспыхнул во мне ярким пламенем. Магия хлынула по венам, заплясала на кончиках пальцев, и меня переполнило до краёв лихим диким весельем.

– Чего уставились?! – Мой голос зазвенел по всему залу.

Магия, сплетенная в ювелирное заклятие, разошлась ослепительной волной, испепеляя липкую паутину чужих взглядов, сальные усмешки мужчин, язвительные перешёптывания. Это было не боевое заклинание, но выглядело оно чертовски опасно – и вся толпа отхлынула от меня в ту же секунду. Рядом остался только Дар. Но смотреть на его лицо, наверняка полное самодовольства, было выше моих сил. Я резко развернулась на каблуках и направилась к выходу.

Мои шаги звучали в абсолютной тишине. Все словно замерли, опасаясь привлечь моё внимание. Хм, а это, надо признать, довольно приятно.

И только одному человеку… одному тёмному всё как с гуся вода.

– Триана! – послышался жёсткий оклик.

Чёртов Дар. Конечно же, останавливаться я не стала. Юркнула за дверь – и побежала.

Я даже сама не знала, почему бегу. Точно не от той толпы, что осталась за дверью, сейчас мне, кажется, не страшен даже клубок самых ядовитых гремучих змей.

Сейчас я больше всего боюсь… самой себя. Вернее, того, что почувствовала, когда Дар меня целовал. Чего захотела. Боюсь, что сердце поверит и соскользнёт в пропасть, туда, откуда не возвращаются. И я мчалась так, будто хотела убежать от самой себя. Так, как будто за мной гнались все черти ада.

А они и правда гнались! Вернее один, самый опасный. Дар вовсе не удовлетворился тем, что я сбежала, – он со сверкающими глазами нёсся за мной следом!

Я влетела в узкий коридор. Кажется, он вёл в подсобные помещения, а оттуда можно через чёрный ход выбраться наружу. Но мой план сыграл против меня. Я на миг растерялась, выбирая дорогу, и Дар нагнал меня. Запястье обвили жёсткие горячие пальцы. Я повернулась, хотела крикнуть, чтобы отпустил, но связки не повиновались.

Мы оба замерли, пожирая друг друга глазами. Дар тяжело дышал, но не говорил ни слова. Сердце болезненно ёкнуло. Зачем он бросился за мной? Сказать, чтобы я не воображала себе всякой ерунды? Что тот поцелуй ничего не значит?

Ох… воспоминания ожили, и я как будто снова оказалась в зале, посреди толпы, и Дар снова целовал меня, яростно и ненасытно.

По телу прошла дрожь. В глазах Дара что-то мелькнуло.

Он так ничего и не сказал. Вместо этого схватил меня за плечи, притиснул к стене, и я, не успев закричать, опять почувствовала на губах его губы. Он целовал меня так, словно от этого зависела его жизнь, и, как я ни вырывалась, ничего не могла сделать с этой стальной хваткой. Я даже укусила его, но он этого как будто и не заметил.

Как же я его ненавижу! Последний гад, он подставил меня при всех, сделал мишенью для слухов, не спросив моего мнения, не посоветовавшись. И ох, внутри всё замирало от прикосновения его губ. Я ведь представляла себе раньше, как он целует меня, но никогда не думала, что это будет так. Так чувственно, так остро, так, что словно скручивается всё внутри, будто я несусь на огромной скорости сквозь чёрный туннель. Под этим натиском невозможно сопротивляться, вообще ничего нельзя сделать, и, если бы не стенка, я бы уже давно позорно припечатала задницей пол.

И “перестань”, и “что ты делаешь” пропали непроизнесёнными. Дар словно стремился закрыть мне рот, словно боялся моих слов, и целовал меня ещё жарче, ещё исступлённее. Так, будто хотел этим сказать, как безумно скучал за эти три дня. Как сильно его сердце рвалось ко мне. Я знала, что это всего лишь воображение, но всё равно – казалось, будто именно это он и говорит этими безумными поцелуями.

Дар остановился внезапно. Оторвался от меня, отпустил руки. Я прижала их к груди, а сама смотрела в глаза Дара. Пара долгих мгновений, в тишине коридора лишь наше хриплое дыхание… пара долгих мгновений глаза в глаза. Дар был словно тёмная вода, бездонный омут, я не понимала, о чём он думает, не видела ни радости, ни нежности… по-моему, в его глазах было скорее что-то похожее на страх.

И так, не сказав ни слова, он отвернулся и ушёл. Такой же, как всегда, холодный, высокомерный и недоступный.

Я проводила его взглядом, но сама никак не могла тронуться с места. Поднесла руку к припухшим горячим губам, и сердце снова замерло при воспоминании о силе, с которой Дар целовал меня.

На душе бурлило. Там были и злость, и непонимание, и желание кинуться за ним следом, наброситься с кулаками… и трепетная надежда на… не знаю на что.

Чёртов Дар… зачем я вообще вылечила его тогда в Колизее? Надо было там его и оставить!

Я даже не стала брать в руки учебники и делать вид, что занимаюсь. Кого я могу этим обмануть? Саму себя? Это бесполезно. Я точно знаю, что не разберу ни слова, буду лишь тупо пялиться в книгу на расплывающиеся строчки и разбегающиеся слова.

Вместо этого я, как была, в одежде рухнула на кровать, обхватила себя руками, и из глаз брызнули слезы. А я даже не стала их вытирать. Так и лежала, чувствуя, как они бегут по щекам. Вдруг у меня получится выплакать горький ком, застрявший в груди.

Не знаю, сколько я так пролежала совершенно без мыслей. Знаю только, что за окном успело стемнеть. Но мне было все равно, даже шевелиться не хотелось. Из этого оцепенения вывел короткий стук в дверь, но я и не подумала шевельнуться.

Это точно не Дар, для него моя дверь вовсе не преграда. А никого другого видеть я не желаю. Собственно, и его тоже не желаю.

Стук повторился еще и еще. Видимо, придется встать. Я поднялась, смахнула слезы с лица, посмотрела в зеркало.

Да уж, ну и видок. Впрочем, какая разница, если все дело лишь в том, что меня увидят зареванной и пойдут разговоры, то и черт бы с ним. Одной сплетней больше, одной меньше – какая теперь разница, все равно на ближайшие недели я стану для всех любимым предметом обсуждения.

Я открыла дверь.

– Ну что еще, – прозвучало не слишком вежливо.

И парнишка-первокурсник, который, как выяснилось, стоял за дверью, испуганно вздрогнул и отшатнулся. Прекрасно, ну а теперь можно пугать детей.

– Что ты хочешь? – спросила я уже мягче.

– Я, тут такое дело… – Он нервно крутил в руках бумажку и избегал смотреть мне в глаза. – Дар Фальверт просил передать тебе это.

Он сунул листок мне в руки и тут же испарился.

Первой мыслью было выбросить к чертям эту записку, не читая. Кое-кто, кажется, совершенно обнаглел. Теперь, значит, он даже дойти до меня не может, присылает посыльных.

И действительно, что со мной церемониться! Я уже собиралась испепелить эту бумажку простеньким заклинанием, но почему-то не смогла. Ругнулась про себя и развернула записку. Мне пришлось прочитать ее несколько раз, чтобы уловить смысл.

«Триана, приходи ко мне сейчас, прямо сейчас, умоляю, ты мне очень нужна».

Это было так непохоже на Дара, что сердце сжалось. А слезы, которых уже должно было совсем не остаться, снова приготовились хлынуть из глаз. Ну уж нет, рыдать я не буду. «Умоляю» – это настолько не из репертуара Дара! Вероятно, случилось что-то из ряда вон выходящее.

Что, черт возьми, могло произойти за каких-то несколько часов?! Впрочем, я тут же дала ответ себе на этот вопрос, вспомнив события последних дней. Что угодно. Абсолютно что угодно.

Я наскоро умылась, припудрила лицо и решительно двинулась к Дару.