Глава 26

— Вы куда, блин, подевались? — набросился на нас Серёга едва мы вышли из лифта на нашем этаже. — Мне там такой блокбастер рассказали! Я уж подумал, что кого-то из вас убили.

Друг был слишком взволнован и взъерошен, словно оббегал всю гостиницу в поиске наших бренных тел, разбросанных по разным пакетам и углам.

— У Диди бокал в руке раскололся. Вся ладонь в крови, — пояснил за меня Даня, так как сама я с кем-либо общаться не очень рвалась.

— Игорёк тоже там в крови. Рубашку зачухал, стриптиз устроил, пока её снимал и пил из горла вискарик. Ещё и дочка его накидалась, как дерьмо в проруби болталась по коридору. Настя только нормальная. В номер её проводил, чтобы не смотрела на своих этих… родственничков, — чуть брезгливо поморщился он, на секунду ушел в поток своих мыслей, но быстро вынырнул в реальность. — А вы-то где шарахались?

— Прогулялись вокруг гостиницы, посмотрели на фонтан… — начал короткий рассказ Даня, мыслями находясь не здесь. — Игорь тоже в крови, говоришь? Почему?

— Так Ди помогал дойти до врача, — Серёжа свёл светлые брови над переносицей и начал взглядом прыгать от меня к Дане и обратно. — Мне Настя сказала.

Выражение Даниного лица говорило о том, что он прямо сейчас пытается сложить какой-то паззл.

Не нужно, малыш!

— Он попытался мне помочь, но я была так напугана, что оттолкнула его, — поспешила я оправдаться. — Тем более после той стычки в парке я уже знаю, где находится кабинет врача.

— О, это точно! — засмеялся Серёжа, а Даня стал выглядеть гораздо расслабленнее. — Дан до сих пор своими фонарями освещает нам путь в большой бизнес. И, кстати! Нас там ждут мужики. Что-то по поводу страховок…

— Да, точно! — недовольно поморщился Даня. — Сейчас спустимся.

— Я, наверное, не пойду, — робко обратилась к нему. — Будет миллион вопросов к бинту на моей руке.

— Не прятаться же тебе в номере до нашего отъезда? — спросил Даня, подушечками пальцев огладив раненную руку.

Ох, милый, ты даже не представляешь, как сильно я хочу забраться в какой-нибудь панцирь и проспать в нем год-другой…

— Но… — ни одного аргумента в голове в пользу добровольного заточения в комнате. — Мне нужно переодеться. Платье немного в крови.

— Хорошо, мы тебя подождём, — согласился Даня и пошёл со мной в сторону нашего номера.

— Ты серьёзно? — почти писклявым голоском выдавил Серёжа. — Диди же не ребёнок. Поди, сама сможет перекинуться из платья в платье.

— Да, Даня, — поддержала я друга, чей довод мне почти понравился. Десять минут наедине с собой для принятия хоть какого-то решения точно не будут лишними. — Я приму душ, переоденусь и сразу спущусь. Не обязательно меня охранять.

— Обычно, когда ты так говоришь, с тобой что-то случается, — с недобрым блеском в глазах проворчал Даня.

— Всё будет хорошо. В душе буду мыться стоя, так что не утону.

— Блин, Дан! — вспылил Серёга, высматривая что-то в своём телефоне. — Нас там ждут, вообще-то! Потом доворкуете.

— Вот, — подхватила я его слова. — Идите. Я попозже присоединюсь.

— Если что — сразу звони, — Даня коснулся кончиками пальцев моего подбородка и слегка приподнял голову для того, чтобы оставить на губах легкий поцелуй. — И не думай о том, что я могу быть занят чем-то важнее тебя.

— Я сейчас дрочить на вас начну, — предупреждающе произнес Серёге и весьма предусмотрительно стал отступать назад, зная, что Даня не удержится и пострадает чья-то бестолковая голова.

— Напомни мне, зачем мы брали с собой этого идиота?

— Ну-у… — глянула на друга, продолжающего отступать к лифтам. — …ты говорил, что он хорош в общении.

— В следующий раз постарайся меня переубедить. Хорошо?

— Если получится.

— Ладно, жду тебя внизу, — Даня снова чмокнул меня в губы и стал наступать на друга, который истерично жал на кнопки вызова лифта.

Не стала наблюдать за их сценой дружеской борьбы. Зашла в номер, закрылась и прижалась спиной к закрытой двери.

В глазах защипало. Зажмурилась, чувствуя, как по щекам прокатились горячие слёзы. Резкими движениями смахнула их, потерла лицо ладонями и оттолкнулась от двери. Решительно зашагала в ванную, на ходу скидывая босоножки, платье и белье.

Его нет. Его не существует. Он не любит никого, кроме себя. Для него важен только его личный комфорт и желания, которые он привык удовлетворять немедленно.

Пошёл он к чёрту, это грёбанный айсберг!

Я уже давно не та влюбленная девочка, что восхищенно заглядывала ему в рот и была готова выполнить любой его каприз.

Не любит меня.

Не любит жену.

Очевидно, любит только себя. Ну, и руку свою, может быть, периодически в душе. Вот пусть с ней и остается. Зажимает её в углах, в темных кладовых, увозит к морю и прочие приключения. Но ко всему этому я не хочу иметь никакого отношения.

Наспех помылась и высушила волосы. Нанесла на ресницы тушь и предпочла одеться в простые джинсы и белую Данину рубашку, почти элегантно, заправив её в джинсы.

Кое-кому это не понравится, но и на это мне тоже плевать.

Снова надела босоножки, вернула на руку бинт и вышла из номера, практически запнувшись о стоящую за дверью Вилку.

— О! — воскликнула она так, словно выиграла в лотереи. — Вышла, подруженька? Птичка моя перелетная.

Она была пьяна. На высоких каблуках стояла покачиваясь, бокал в руке был пуст и размахивала она им словно веером перед своим лицом.

— Чего тебе? — спросила, стоя на пороге номера, не зная, как быть: закрыть дверь перед её носом и уйти, или помочь ей добраться до её номера, чтобы хотя бы остаток вечера произошел без эксцессов.

— Да вот… — вновь махнула она рукой и в этот раз пустой бокал вылетел из её руки и разбился об стену в коридоре, но Вилка даже бровью не повела на дребезг стекла. — …хочу знать, сколько ещё ты будешь трахать моему папочке мозг? И не только мозг… Он, знаешь ли, не молодой, и уже даже женатый. Заметила, ту беременную пустоголовку рядом с ним? Жена его.

— Вилка, я…

— Виола! — перебила она меня и резко втолкнула в номер. Ввалилась вместе со мной внутрь и закрыла за нами дверь, оставив в полумраке. — Ты… — острый ноготь ткнулся мне в ключицу. — …ты потеряла право называть меня Вилкой ровно в тот момент, как начала трахаться с моим отцом.

— Послушай, — убрала её палец подальше от себя, попросту смахнув его не самым мягким жестом. — Во-первых, моя личная жизнь тебя не касается. Во-вторых, личная жизнь твоего отца тебя тоже не должна касаться. Мальчик он большой и сам знает, с кем ему и как трахаться. Ну, а в-третьих, — выдохнула я устало и ударила по выключателю в стене, чтобы в комнате было хоть какое-то освещение, кроме наших горящих злобой глаз. — Я не знала, что Игорь твой отец. Об этом я узнала только в вашем загородном доме. И хотела рассказать тебе сразу, но Игорь решил, что обо всем он должен рассказать тебе первым. Прости…

— Прости? — хохотнула она с издёвкой и привалилась спиной к стене. — Прости? А кто извинится передо мной за всё то дерьмо, что было после того, как ты свалила в туман и не оставила о себе ничего?

— И что же с тобой случилось? — выронила я иронично и села в кресло, приготовившись к долгому и, скорее всего, унылому рассказу обиженной эгоистки, чей отец не меньший эгоист.

— Тебе рассказать о том, как он трахал всё, что видит, и бухал? Или ещё что-то хочешь узнать? Например, о том, что он оставил свою единственную дочь без денег, сказав, что где-то сейчас бедная маленькая девочка Дианочка выживает без чьей-либо поддержки?

— Не поверишь, но ничего из этого мне неинтересно, — продемонстрировала ей пластиковую улыбку. — Я спешу. Девочке Дианочке нужно продолжать выживать.

Вернув мне такую же фальшивую улыбку, Вилка отлепилась от стены и как шкодливая кошка указательным пальцем смахнула со столика вазу, которая упала, но, к счастью, не разбилась.

— Тебе понравился мой сюрприз? — спросила она, глядя на меня из-под опущенных век. — Можешь не отвечать. Знаю, что понравился. Понравился настолько, что ты свалила в другую область и нашла себе кучерявого наивного мальчика. Так и думала, что латекс — не твоё…

— Даже пальцем Дани касаться не смей! — внутри что-то похолодело. По позвоночнику прошла рябь, а кончики пальцев онемели. — Можешь поносить меня и своего отца, но за Даню я скормлю тебе твои же волосы. Он ничего не знает о моём прошлом и не имеет к нему никакого отношения.

— Воу-воу! Полегче! — вскинула Вилка руки и выпучила глаза. — Вообще-то, я хотела сказать, что он красавчик. Бедный, правда. Но, видимо, трахается отлично, раз ты до сих пор с ним…

Рывком поднялась с кресла и вцепилась ей в руку с намерением вышвырнуть из номера.

— А знаешь, почему он женился на этой дуре? — словно умалишенная наговаривала она, упираясь каблуками в пол. — Знаешь?

— Мне плевать, — практически волокла её к двери.

— Скажи еще, что не заметила, как вы похожи?

Ничего ей не ответила, предпочитая молча волочить пьяную идиотку, которая вместо того, чтобы выйти через специально открытую для нее дверь, предпочла захлопнуть ее и вжаться в нее спиной, сверкая обезумившим взглядом голубых глаз.

— Повезло, что все брюнетки одинаковые. Даже сильно стараться не пришлось, чтобы подложить под папочку нужную. Ты бы видела, как он её трахал…

— Что ты несешь, дура?! — схватилась я за голову, едва сдерживая себя от того, чтобы заткнуть уши.

— Правду, Ди, — вылетел хриплый смешок из её груди. — Ту хрень, которой ты ни разу пользовалась.

— Боже, — прикрыла я глаза и сглотнула вязкую слюну. — Я даже не знаю от какого твоего признания меня больше всего тошнит.

— А ты в зеркало посмотрись, — лениво выдавила Вилка. — Вообще, гейзером станешь.

— Ты правда подложила под отца Настю и смотрела, как он её…? — выговаривать это слово было невыносимо. Представлять всю картину в своей голове — еще отвратительнее. — Вилка, ты больна.

— Я-то поздоровее всех вас буду. Это вы, идиоты, носитесь со своей недотраханной любовью, даже не подозревая о том, как вами легко можно управлять.

— И как же? — сложила я руки на груди. — Ну-ка, просвети.

— У тебя так всё равно не получится. Мозгов маловато и хватки нет.

— А ты научи. Расскажи, как подкладывать под папу левых тёлок, выдавая их за меня. Даже интересно стало, когда Игорь успел стать таким тупицей, что не заметил подмены? — ехидно ухмылялась я.

— Ему не нужно быть тупицей. Достаточно того, что у него сообразительная дочь, — самоуверенно заявила блондинка, прижимаясь спиной к двери. Видимо, без этой опоры она рискует упасть с высоченных каблуков. — А Настю я ему подложила примерно месяцев десять назад. Прикольно, да?

Повела бровью, но продолжила молчать, позволяя ей высказаться. Гнилое любопытство неистребимо.

— Эту идиотку я увидела в универе, — продолжала Вилка. — Даже подумала, что ты вернулась, но когда подошла ближе, чтобы вырвать тебе волосы, то поняла, что она просто твоя копия. И такая наивная и простая дура, что просто подарок для меня. Джекпот, чтоб её! Ею можно вертеть и крутить, как хочешь, а она тебе и слова протеста не вякнет. У папочки как раз начался очередной приступ лишения меня денег и машины, поэтому я решила надавить ему на больное. А самое свежее из больного у нас была ты, подружаня, — ткнула она в мою сторону длинным острым когтем. — Я её приодела. Типа, по-дружески. Хорошо, что ты носишь дешевое тряпье и пользуешься туалетной водой, взятой прямо из бачка. Особо тратиться не пришлось…

— Ближе к сути, — обрубила поток её яда. — У меня не так много времени на твою болтовню.

— А ты дослушай. Там немного осталось, — её накрашенные алым губы скривились в подобие самоуверенной улыбки. — Я привела её к папочке домой. Якобы соскучилась, а заодно скоротаю вечерок с дружескими посиделками перед теликом. Ты бы видела, как папочка побледнел и даже карандаш выронил, когда её увидел. Постаралась я на славу. Сама себя бы расцеловала. Ну, да ладно… Приводила я её к нему домой часто. Очень часто. Чтобы он видел её. Чтобы она мозолила ему глаза. Чтобы крутила перед ним своим тощим задом, потому что мой папочка ей понравился. Естественно. Кому может не нравится такой мужик как мой папочка? — фыркнула она, закатив глаза. — От меня лишь требовалось ненавязчиво показать обоим, что я не против их сношений. Ну, то есть отношений, конечно же. Пусть только начинают. И они, начали, Ди. Ох, как они начали! Папочке было достаточно немного выпить и увидеть эту курицу не в платье монашки, а в пеньюаре.

Всё это Вилка рассказывала так восхищенно, словно своими глазами видела самое настоящее чудо.

— Как он её трахал! Боже! Тогда я на секунду даже поняла, почему ты молчала и ничего мне не рассказывала. Потерять такое… — вздыхала она, пока я боролась с приступом тошноты. — Ни то, чтобы я смотрела за всем процессом. Но пары секунд, чтобы убедиться в том, что мой план сработал, мне хватило сполна. А уж как хватило этой дуре…

— Господи! — схватилась я за голову. — Что с тобой? Ты хоть понимаешь, что ты несешь? Что ты наделала, ты понимаешь?

— Вы все мне должны. Все! — рявкнула Вилка, резко сбросив театральное восхищение с высокомерного, стервозного лица. — Вы обманули меня, теперь моя очередь обмануть всех вас. Только я с вас возьму по-максимуму. Теперь у меня есть идеальная ручная собачонка. Если папочка не желает выполнять мой каприз, я говорю Настеньке «апорт», и она мне всё, что захочу, в зубах приносит. Ну, разве, я не гений?

— Ты идиотка, Вилка. Омерзительная, эгоистичная идиотка.

— Зато с квартирой, машиной и отдыхом в любой точке мира, в какой только захочу. И даже сосать за это не нужно. За меня всё отлично делает Настенька.

— Пошла вон! — выплюнула я, чувствуя крайнюю степень отвращения ко всему, что она собой являла. — Вон из моего номера! И даже близко не смей подходить ко мне и, тем более, к Дане.

— Можешь не волноваться. Папочка хорошо заплатил за моё молчание, так что твоему красавчику я ничего не скажу о том, что было между тобой и папочкой. А вот поиграть с Даней — не откажусь…

— Вали отсюда! — пулей метнулась к ней и схватила её за волосы, как тряпичную куклу. — Мразь!

Оторвала Вилку от двери, чувствуя, как она до крови впилась мне в руку своими когтями. Ярость ослепила меня настолько, что боли я не замечала. Я не чувствовала ничего, кроме желания стереть ее в порошок и растоптать ногами.

— Тварь! — скрипела она откуда-то снизу, так как выпрямиться, пока я удерживала её за волосы, было невозможно. — Отпусти, сука!

— Отпущу. Сейчас я так тебя отпущу, — бормотала я себе под нос. Навалилась на дверную ручку и распахнула дверь, чтобы вышвырнуть Вилку из номера, как кусок неугодного дерьма, но застыла.

Прямо за порогом, слишком близко к двери стоял Игорь. Его лицо было белее бумаги, а взгляд светлых глаз был затянут черными грозовыми тучами, чьи молнии были направлены только в одну мишень. В дочь.

— Папуля! — заскулила Вилка в моей руке и рухнула на колени перед отцом. — Только не говори, что ты всё слышал. Я просто пошутила…