Глава 27

Немая сцена, казалось, затянулась навсегда.

Распахнутая в номере дверь. По обе стороны от порога, как по разные стороны баррикад, находились разгневанный отец и дочь, сразу принявшая положение жертвы.

Так эпично и вовремя упасть на колени — нужен талант.

И рядом я, держащая белобрысую дуру за волосы. Будто на казнь её привела я, а не её поганый язык.

Молчание затягивало словно зыбучие пески. Я проваливалась, не зная, стоит ли начать говорить первой или лучше предоставить шанс родственничкам высказаться, глядя друг другу в глаза. Было бы замечательно, если этот порочный круг из лжи и недомолвок разорвался прямо сейчас. Ходить и дальше по его краю уже казалось невозможным. Мы слишком далеко зашли. Всё наше трио погрязло во лжи и, если честно, не заслуживает быть прощенными.

Я в том числе.

Внезапно статуя, стоявшая за порогом, чуть оживилась. Игорь медленно поднял руку, прочесал большим пальцем темную щетину на подбородке. Плавно впустил в легкие воздух и присел на корточки напротив Вилки, которая, похоже, не собиралась подниматься с коленей.

Вместе с ним отмерла и я. Разжала пальцы и отпустила густую гриву бывшей подружки. Если Игорь всё слышал, то волосы своей дочурке он и сам сможет вырвать вместе с корнем в виде шеи.

— Денег тебе не хватает? Да, доченька? — его голос был максимально ровным и спокойным, но только взгляд с трескучим морозом, от которого даже у меня в жилах стыла кровь, говорил о том, что он едва сдерживает себя.

— Папа, ты всё… — всхлипнула Вилка.

— Заткнись! — разнеслось, наверное, по всей гостинице. Чуть усмирив гнев, Игорь вновь вернул своему лицу невозмутимость, а голосу остроту секущей головы стали. — Деньги, значит…угу.

Уставившись куда-то в пол, потёр губы и словно что-то вспомнив, потянулся к карману брюк.

— Деньги… — бормотал сам себе, доставая кошелек. Раскрыл его и достал купюру. — Столько хватит? — спросил он, швырнув её Вилке в лицо.

— Папа, — разве что не рыдала она в голос.

— Мало, — кивнул Игорь и достал еще одну купюру, снова швырнув её в лицо дочери. — Снова мало? — ничего, кроме громких всхлипов в ответ не последовало. — Тогда, может, так хватит? — продолжил немного садистский допрос Игорь, и в этот раз кинул весь кошелек ей в лицо.

— Папа, хватит. Пожалуйста! — взмолилась Вилка у моих ног.

— Хватит? — выгнулись густые брови Игоря. — Да брось, доченька. Я тебе сейчас ещё со счетов все деньги переведу, — достал он телефон и разблокировал экран. — А завтра вернемся домой, и я имущество на тебя всё перепишу. Должен же я как-то откупиться от тебя, пока живой. Да? Следующий шаг, наверное, моё отравление? Теперь-то под меня, вряд ли, получится кого-то подложить. А ты единственная наследница. Хотя… — прижал он телефон к губам. — Настин ребёнок же есть ещё! Но, думаю, для тебя не составит труда, прикончить обоих разом. Да, милая?

— Папа, перестань, — выла Вилка, чьё лицо было залито слезами. — Папа, всё совсем не так. Я просто хотела, чтобы ты был счастлив, — её дрожащий голос почти срывался на крик. — Ты же любишь её!

— Её? — указал Игорь на меня, сжатым в руке телефоном. — Люблю.

Внутри меня что-то оборвалось и перевернулось. В груди закрутилась воронка диаметральных по своему характеру эмоций. В одно мгновение я хотела обнять его и бежать от него прочь.

Обнять… Не поцеловать, не сказать «люблю» в ответ. А лишь обнять. Из жалости, чувства сострадания, но не любви.

— Настю, папа! Настю любишь! Ты сам мне говорил! — как ни странно, но сейчас Вилка казалась почти голосом разума в нашей троице.

— Я это сказал лишь один раз, когда узнал о том, что Настя беременна. И сказал я тебе об этом только для того, чтобы ты её не трогала, — цедил Игорь сквозь зубы, уничтожая дочку взглядом. — Ты же как пиявка, душу высосешь из неё… Уже придумала, как будешь убирать соперника за наследство? Или ты еще не успела подумать о моём будущем сыне как о конкуренте?

— Не делай из меня монстра…

— Его я и сделал! — оборвал её криком. Резко подался вперед и впился пальцами в лицо дочери, приближая его к себе. — Ты и есть монстр. Маленький, лживый монстр, которого я считал своей дочерью.

— Ты сам трахал Настю, папочка. Никто не заставлял тебя залазить на эту курицу. Ты сам это сделал! — истеричный смех, смешанный с рыданием, рвался из дрожащего тела девушки. — Сам, папочка. И ты не меньший лжец, чем я и твоя святоша, — мотнула она головой в мою сторону.

Только сейчас я заметила, что её нижняя губа разбита и сочится кровью. Похоже, кошельком в лицо ей прилетело неслабо.

— Потому что я никогда бы и мысли себе не допустил, что родная дочь может устроить мне случку.

— Я не виновата в том, что мой отец бросается на каждую сучку, — похоже, Вилка только что выключила режим самосохранения, пускаясь во все тяжкие. — Но мне нравится, когда это играет мне на руку.

— Дрянь! — выплюнул Игорь и отшвырнул от себя Вилку, словно тряпичную куклу.

Она упала на спину, но продолжила смеяться, как психически неуравновешенная.

— Ты ей, всё равно, не нужен! — кричала она, катаясь по полу. — У святоши теперь есть свой святоша. Нахрен ты ей не всрался, дед.

Эти слова задели Игоря не на шутку. Резко встав на ноги, он широким шагом вошел в номер и поднял Вилку с пола за грудки.

Встрепенулась всем телом, когда услышала треск ткани Вилкиного платья.

— Я никогда тебя не бил. Похоже, зря, — прорычал Игорь в смеющееся лицо дочери и швырнул её в кресло, в котором еще несколько минут назад сидела я. Короткий взмах руки, режущей воздух, и звонкая пощёчина резко оборвала заливистый девичий смех.

— Папа? — словно придя в себя, спросила Вилка, держась за горящую болью щеку.

Снова замах и в этот раз я рефлекторно поймала его за руку, не желая, чтобы на моих глаза произошло избиение, а затем сцена «Иван Грозный убивает своего сына».

— Остановись, Игорь! — встала между ним и девушкой. Обхватила лицо и попыталась сделать так, чтобы его сумасшедший взгляд, наконец, сфокусировался на мне. — Достаточно. Успокойся. Не переходи границы.

Между густыми бровями пролегла морщинка. Взгляд стал обретать осмысленность, словно его вырвали из другой реальности.

— Диана, — выдохнул он с некоторой растерянностью.

— Тебе лучше уйти. Спустись вниз, посиди у фонтана на улице. Я позже к тебе спущусь. Хорошо? — говорила я так, словно отрабатывала на нем навыки гипноза.

Всё ради того, чтобы сцена внутри нашего с Даней номера закончилась без серьёзных последствий или вовсе перенеслась куда подальше.

— Идём, — Игорь высвободил своё лицо из моих ладоней и мягко обхватил запястье, потянув меня в сторону выхода из номера.

Не сбавляя темпа, почти доволок до лифта и нажал кнопку вызова.

— Куда ты меня тащишь? — безуспешно пыталась вырваться из его хватки.

— Мы уедем. Сейчас, — отчеканил он отрывисто. Повернулся ко мне и вжал в стену, прислонившись своим лбом к моему.

— Ты хочешь сбежать? Сейчас?

— С тобой.

— Ты не можешь всё бросить, Игорь.

— У меня ничего и нет, кроме тебя.

— Ну будь идиотом, — попыталась мягко оттолкнуть его от себя. — Остановись и хорошенько всё обдумай. Ты сейчас пьян, тебе нужно…

— Тут не о чем думать.

— Решил бросить Настю, ничего её не объясняя? — округлились мои глаза. — Она, как и ты, ничего не знала. Уж кто и может всё бросить, так это она. Потому что это её твоя дочь подкладывала под тебя и использовала в своих целях.

— Плевать, — уткнулся он носом мне в шею и глубоко вдохнул, словно ища в том вдохе очищение.

— Игорь, хватит! — упиралась ладонями ему в плечи, силясь оттолкнуть, но он лишь продолжал вжимать меня в стену, касаясь губами кожи. — Да остановись же ты! Игорь!

Толкнула его сильнее и почувствовала, как ладони, провалились в пустоту, а затем и я сама провалилась в ледяную воду, когда зрение уловило, как Даня швырнул Игоря в противоположную стену и начал наносить серию ударов по лицу и корпусу.

— Нет! — мой внутренний вакуум схлопнулся, когда из раскрытого лифта закричала Настя, которую удерживал Серёжа, не позволяя ей вмешаться в драку.

Удары заполнили пространство коридора. Только сейчас я узнала, что мужская драка способна вызвать оцепенение и настоящий ужас. Наблюдать за ней со стороны казалось ещё страшнее, чем быть ее непосредственным участником.

Они не просто дрались. Они бились. Словно и в самом деле бой шёл не на жизнь, а на смерть.

От резких и размашистых ударов у Дани треснула рубашка на спине. Обычно спокойные черты лица ожесточились, темные глаза налились кровью, а губы превратились в белую нитку.

— Я говорил тебе, держаться от Дианы подальше? — свирепел Даня. — Положил глаз на мою невесту, мудила?!

— Она никогда не была твоей, сопляк, — улыбался Игорь, сплевывая кровь. Он не позволял бить себя как боксерский снаряд, а давал почти равный отпор. — Думаешь, я только вчера на неё глаз положил? Идиота кусок, — едкая усмешка и резкий удар, который угодил в пустоту. — Твоя невеста не рассказывала тебе, как мы трахались с ней года два назад от заката до рассвета? Не рассказывала?

— Игорь, хватит! — взревела я, понимая, что не так Даня должен был об этом узнать.

— Что? — опешил Даня, бросив на меня хмурый взгляд. Затем снова вернул внимание Игорю. — Что за херню ты несешь?

— Игорь? — глухо откликнулась Настя, выглядывающая из-за Сережиного плеча. — Это правда? Вы с Дианой…

Две крупные слезы сорвались с ее огромных, немигающих глаз и покатились по раскрасневшимся щекам. Нижняя губа задрожала и тут же оказалась прикрыта ладонью.

Полный уверенности в себе, при одном взгляде на свою плачущую жену, Игорь вдруг стушевался и захлопнул рот, почти стыдливо отведя взгляд.

— Уведите Настю, — рявкнул он неожиданно. — Ей не нужно всё это видеть.

— Я никуда не уйду, ясно! Хватит держать меня за дуру! Я устала от всей этой херни! — взревела девушка, силясь оттолкнуть Серёжу, который мягко, но настойчиво прижимал её к стене, выведя их лифта. — Ты… вы! — указала она на меня и Игоря. — Вы расскажете обо всём сейчас. Сейчас же! Вы знакомы? Вы были раньше знакомы и молчали?

Подняла голову и наткнулась на пристальный взгляд Дани. Он тяжело дышал. Из ранее зашитой брови сочилась кровь. Казалось, я с расстояния пяти метров слышала, как заходится в груди его бешено бьющееся сердце.

Плевать. Скрывать и отрицать уже бессмысленно. Пусть всё решится здесь и сейчас. Я приму любой исход этого разговора.

— Да, мы с Игорем встречались, — ответила я, глядя прямо в Данины глаза, и его плечи в один миг поникли, руки, со сжатыми кулаками, опустились. Лицо разгладилось, не выдавая никаких эмоций, словно он замкнулся в себе. — Это было почти три года назад и всё давно осталось в прошлом. Даня, поверь мне. Между мной и Игорем больше нет ничего. Почти три года нет и не будет.

— Почему сразу не сказала? — спросил он осипшим голосом.

— Я не знаю, — прикусила нижнюю губу, силясь сдержать всхлип. — Сначала испугалась. А потом, когда Игорь стал твоим инвестором, не захотела, чтобы моё прошлое украло твою мечту. Ты так радовался тому, что у тебя, наконец, всё наладилось… Я не смогла…

— И как долго ты планировала с ним… за моей спиной? — безжизненным голосом спросил Даня.

— Ничего не было, Даня! Клянусь! — в три шага преодолела расстояние между нами и наткнулась на его вытянутую руку со сбитыми костяшками.

— Не подходи, — резкий тон, в котором прослеживалась едва сдерживаемая ярость.

— Ничего не было, Даня, — шептала я дрожащими губами. Образ любимого человека отдалялся и размывался за кривым стеклом непролитых слёз. — Ты сам только что видел, как я его отталкивала.

— Одно предложение, Диана! — вскинул Даня указательный палец. Ребра больно кольнуло. Он почти никогда не называл меня полным именем. Только Диди или «мой ангел». А теперь я для него просто Диана. Безликая, чужая, ненужная. — Одно грёбанное предложение: Игорь — мой бывший. И всё. Всё, твою мать!

Стыдливо опустила взгляд, понимая, что всё могло бы быть совсем иначе, скажи обо все сразу и такими простыми словами.

— Виола тоже о вас знала? — спросила Настя, всё ещё заключенная в объятия Серёжи.

— Мы с тобой поговорим потом, — сухо ответил ей Игорь.

— С чего ты взял, что я захочу с тобой разговаривать?! С чего ты взял, что выбор есть только у тебя?! — вспылила Настя, возможно, впервые в жизни. — Сколько ещё ты планировал меня обманывать? И я сейчас даже не про Диану. Ты трахался, с кем хотел, даже после нашей свадьбы. Даже после того, как узнал, что я беременна от тебя. Но я закрывала глаза. Потому что люблю… Любила. Но теперь… — опустила она голову и приобняла выпирающий живот. — Я даже запаха твоего рядом чувствовать не хочу. И, уж тем более, я не хочу, чтобы ты служил примером моему сыну.

— Настя, — обтёр Игорь подбородок рукавом рубашки. — Иди в наш номер и жди меня. Там поговорим, когда успокоимся. Тебе нельзя нервничать…

— А ты сделал хоть раз что-нибудь для того, чтобы я не нервничала? Или ты решил, что если я улыбаюсь, то у меня всё сказочно? — переходила девушка на крик, трясясь так, что это было видно невооруженным взглядом.

— Настя, успокойся, — обнял её Серёжа и стал мягко покачивать в своих руках. — Тише, прошу. Подумай о ребенке.

— Завтра мы возвращаемся домой, и я подаю на развод, — неожиданно ровным тоном произнесла Настя. — Если выступишь против и будешь мешать, попытаешься отобрать у меня сына, я заявлю о домашнем насилии и разнесу всё это в прессу.

Пока она говорила, Серёжа вызвал лифт, который, к счастью, отозвался почти сразу. Металлические створки разъехались в стороны, и мужчина мягко потянул её в кабинку.

— Береги яйки, зайка, — бросила она ему напоследок за секунду до закрытия лифта.

Ответом ей послужил лишь тихий смешок, выдавленный Игорем.

Вернула внимание Дане, который стирал кровь с лица, используя в качестве тряпки снятую рубашку. Бровь снова придется зашивать.

— Даня, — сделала несмелый шаг к нему.

— Разводом угрожать не стану. Не женаты, — произнес, сосредоточенно разглядывая кровь алую на белой ткани. — Завтра мы тоже возвращаемся домой. Можешь пожить некоторое время в квартире, пока не найдёшь новое жильё. Я пока поживу у парней.

— Даня, пожалуйста, послушай…

— Я наслушался, — оборвал он меня, наконец, посмотрев в глаза. — И даже насмотрелся немного. Всё. Баста, Диана. Я не знал не только о твоих прошлых отношениях, но я ничего не знаю о твоем прошлом в целом. Откуда ты? Кто твои родители? Почему ты никогда не общалась с ними при мне? Не звала меня познакомиться с ними? Обо мне ты знаешь всё. Ты знакома со всей моей семьёй, со всеми друзьями. Я никогда от тебя ничего не скрывал. Но ты ничего мне не рассказывала о себе. Отделывалась дежурными фразами. Значит, ты не планировала со мной серьёзных отношений.

— Всё совсем не так… — потянула я к нему руки.

— Хватит, — сделал он шаг от меня. — Я тоже начинаю чувствовать, что меня держат за дуру. Больше мне нечего тебе сказать, — бросил он небрежно и, еще раз скользнув отстраненным взглядом по моему лицу, направился в сторону лестницы.

В коридоре близ лифта остались только я и Игорь. Два лжеца, которые решили, что если молчать, то никто ничего не узнает и никогда не сможет уличить нас во лжи.

Слёзы беззвучно текли по щекам, пока в груди разверзалась холодная, черная бездна. Я потеряла всё. Снова.

И снова не потому, что врала и отрицала, а потому, что трусливо молчала, считая, что так всем будет только лучше.

Большей идиотки, чем я, невозможно даже выдумать.

— Теперь-то мы можем поговорить? — словно сквозь туман в голову пробрался голос Игоря.

— Что? — заморгала я часто, чтобы хоть что-то видеть сквозь пелену слёз.

— Поговорим?

— Пошёл ты. Даже близко ко мне не смей подходить, — выплюнула я брезгливо и, не чувствуя под ногами пол, зашагала в сторону нашего с Даней номера механической куклой.

Из распахнутой двери навстречу мне вышла Вилка, держа между пальцами дымящуюся сигарету.

— Занимательное зрелище, да? — спросила она, иронично выгнув разбитые губы. — Неприятно получается, когда выясняется, что вас окружают далеко не идиоты?

Молча сдвинула её в сторону, просто толкнув не самым бережным жестом. Вошла в номер, захлопнула дверь и прошла в центр комнаты. Не выдержав цунами захлестывающих эмоций, рухнула на колени, взвыв от боли, разрывающей изнутри.