Глава 29

В гнетущем молчании Даня собрал свои вещи и покинул некогда наш номер, бросив на меня взгляд, в котором читался такой же раздрай, что царил и у меня в душе и на сердце.

Дверь за ним тихо закрылась, словно обрубая ту невидимую нить, что связывала нас. Я снова осталась одна. Сидя на краю огромной пустой постели, ощущала себя стоящей… нет, лежащей у края обрыва. Именно лежащей, потому что стоять уже не было сил. Меня сшибло с ног хлесткими холодными ветрами, которые ударили по мне, стоило мне выйти на открытое место и перестать прятаться под укрытием в виде лжи, молчания и недомолвок.

Наивно было полагать, что весь кошмар рассеется, как бывало в детстве: если просто закрыть глаза и сделать вид, что ничего не происходит, призраки прошлого не кружат рядом и не воют над ухом. Но слишком оглушителен и навязчив их голос, который теперь слышен не только мне.

Завтра вылет. Уже сегодня. До рассвета осталось не так уж много времени. А, может, и много. Самая долгая и больная ночь, которую только можно себе представить.

Сползла с края постели и снова приступила к так и не начатому делу — сбор вещей в раскрытый чемодан.

Сгребла из ящиков комода свою одежду, скидала кучей рядом с чемоданом и начала бездумно складывать их в чемодан. Каждую вещь медленно и аккуратно складывала, а затем клала на дно чемодана. Повторяла действо как робот, пока в голове не образовалась пустота, в которой я была сосредоточенна только на движении своих рук.

Когда поверх вещей был брошен последний тюбик крема, а в номере не осталось ничего, что могла бы принадлежать мне, хлопнула крышкой чемодана и застыла. Снова стук в дверь, но в этот раз он звучал по-другому. Требовательно, жёстко, нетерпеливо.

Что-то изменилось…

Закрыла чемодан и неторопливо подошла к двери. Стук повторился. Положила ладонь на дверную ручку и повернула, открывая.

— Поговорим? — бросил Игорь, едва успела сообразить, что это он. Сделал уверенный шаг в номер, едва не наступив на меня и тут же встретил сопротивление.

— В коридоре, — толкнула его в грудь и вышла следом, прикрыв за спиной дверь.

— Серьёзно? В коридоре? — густые брови поползли вверх. — Тебе было мало свидетелей во время недавнего разговора?

— Все, от кого мы скрывались и прятались, теперь в курсе, так что не вижу смысла в том, чтобы прятаться сейчас, — скрестила руки на груди и посмотрела прямо в глаза цвета бушующего волнами океана. — Ты пришёл поговорить — говори.

— Зайдём в номер и там поговорим, — Игорь мягко, но настойчиво схватил меня за локоть, в попытке затолкать обратно в номер.

— Нет, — дёрнулась и высвободила руку, снова его оттолкнув. — Либо мы говорим здесь, либо мы не говорим вообще.

— Диана…

— Что? Что еще нам скрывать? Ты уже сказал на весь этаж, что мы трахались от заката до рассвета. Тайн уже не осталось, Игорь. Говори.

— Ты… — шумно вдохнул и вскинул руки, прочесав пальцами волосы. Светлая льняная рубашка натянулась на его плечах и повисла, когда его руки вновь опустились. — Я взял нам билеты на завтра. Вернемся в наш город, я сниму или куплю тебе квартиру, какую хочешь. Наладишь отношения с матерью и…

— И что потом? Буду твоей женой? — оборвала поток его планов, в которые не входило моё согласие. Он уже всё решил за нас двоих. — И какой женой я буду в твоём гареме? Старшей? Любимой? Какой, Игорь?

— Я уже говорил, что с Настей я всё решу, когда она родит. Просто не лезь в это дело и всё. Тебя не касаются мои с ней отношения.

— Не касаются? — выпучила я глаза. — Серьёзно? Её под тебя подложила твоя дочь и вышло это только потому, что она похожа на меня. Сейчас Настя беременна от тебя, и ты думаешь, что мы сможем спокойно жить, когда твой сын будет брошен тобой же и будет жить на твои подачки? Ты хочешь вырастить второе такое чудовище, как твоя дочь?

— Послушай…

— И ты думаешь, что я смогу оставаться равнодушной ко всему тому, что происходит в стороне от нас? Ты думаешь, я смогу закрыть глаза на то, что ты бросил свою семью, своего маленького сына, чтобы быть со мной? Думаешь, я настолько эгоистична? Да ты меня вообще не знаешь, Игорь.

— В том-то и дело, Диана, что я знаю о тебе всё! — вспылил он и упёрся руками о дверные косяки по сторонам от меня. В голубых глазах снова застыл знакомый мне лёд с острыми краями. — Я знаю, что ты всегда, в любой ситуации думаешь о ком угодно, только не о себе. Я знаю, что так как я, о тебе не сможет позаботиться больше никто. Никто не сможет тебя уберечь или спасти от твоей же добродетели. Нельзя, Диана! Нельзя любить и ценить кого-то больше себя самой. Не думай о других. Хоть раз подумай о себе. О том, что нужно только тебе. О том, чего ты сама хочешь для себя.

— Для себя я хочу спокойствия. Ясно? И свободы. От тебя, Игорь.

— Ты так говоришь только потому, что хочешь защитить своего пацана. Потому что чувствуешь себя перед ним виноватой. Ты опять думаешь о ком-то, но не о себе. Твою мать, Диана, научись уже слышать себя!

— Я себя прекрасно слышу, Игорь. Именно сейчас я себя слышу, как никогда хорошо. Вот только ты уверен, что голос в моей голове должен быть очень похожим на твой.

— Сука! — ударил он в дверной косяк в стороне от меня. Вздрогнула и напряглась, но страха не показала. Вряд ли он станет меня бить, хотя, глядя в его глаза сейчас, я не была бы столь уверена. — Ты никогда не была простой и предсказуемой. При всей своей мягкости ты никогда не была послушной. Это меня в тебе и подкупило. Это сносит мне крышу сейчас. И ты думаешь, что и теперь я смогу тебя отпустить? Позволю тебе уехать?

— Но три года назад отпустил, позволил. Что изменилось теперь? Увидел, что твоей игрушкой играет другой мальчишка и взыграла ревность? Жадность?

— Ты сама попросила отпустить, если я тебя люблю, — ещё немного и он перейдёт на крик.

— Я просила? — выпучила глаза, указывая на себя пальцем. — Я? Когда я о таком просила?

— Не прикидывайся дурой, Диана. Ты написала смску, в которой просила оставить тебя в покое, отпустить, если люблю. Я сделал, как ты хотела. Выслушал ведро помоев от твоей мамашки, когда пришёл к тебе домой, чтобы узнать, что то место, куда ты уезжаешь, для тебя безопасно, но ты уже уехала.

Я писала ему смску? Я? Но телефон…

Мама! Чёрт!

Хотя, сейчас я ей за это могу быть даже благодарна. Отчасти.

— Диана, маленькая моя, послушай, — Игорь воспользовался моей секундной растерянностью и обхватил лицо ладонями, прислонившись лбом лбу. Губы обдало теплым дыханием с терпким запахом кофе и алкоголя. — Хочешь, уедем отсюда? В другую страну. Куда хочешь.

— Я не хочу больше бегать, Игорь. Набегалась, — слегка отстранилась и мягко убрала его руки от своего лица. — Если ты с такой лёгкостью можешь бросить свою беременную жену, то где гарантия того, что через пару лет ты не бросишь ровно так же меня? В другой стране, без права выбора…

— Все ошибаются.

— Но не настолько, — усмехнулась я, покачав головой. — Ты женился, у тебя будет ребенок, дочку давно пора лечить от наркомании, а ты просто закрываешь глаза на эти проблемы, предпочитая заняться новым для себя капризом. Ты не кажешься надёжным, Игорь. Твои поступки… Так не поступает взрослый человек. И верить твоим словам — это меньшее, чего я хочу.

В стороне послышался шорох шагов. Мягкий, неприметный, словно кто-то крался. Периферийное зрение уловило силуэт беременной девушки.

— Хотя бы не отказывайся от жилья, — продолжил Игорь, не заметив приближения жены. — Куда ты сейчас?

— Жить с тем, кого выбрала, — натянуто улыбнулась и указала взглядом ему за плечо. — И тебе советую сделать то же самое.

Непонимающе обернулся и глянул себе за плечо. Опустив голову, шумно выдохнул, стиснув зубы.

Лицо Насти казалось опухшим, глаза превратились в щелочки от слёз, которые она, должно быть, все эти часы проливала не переставая. Пока в это время её муж принимал душ, смывая кровь после побоев, менял одежду и догонялся кофе с коньяком, чтобы в итоге прийти ко мне, а не к ней.

Пока Игорь смотрел в пол, подпирая руками дверные косяки, а Настя смотрела на него молящими глазами, я толкнула дверь спиной и ввалилась в номер, оставив их наедине.

Говорят, самый тёмный час наступает перед рассветом, так пусть этот час останется им двоим.