Глава 30

В родной город прилетели в абсолютном молчании. Словно чужие друг другу люди. Видно было по нашим лицам, что ни я, ни Даня не спали этой ночью, да и вряд ли теперь еще скоро уснём. Вместе — точно.

В самолёте между нами сидел Серёжа, который не упустил ни малейшей возможности показать, как сильно он не рад тому, что я рядом. Как сильно он раздражён моим присутствием и как его, должно быть, разрывает изнутри оттого, что я имела наглость принять Данино предложение лететь всем вместе.

Где, как и каким рейсом летели Игорь, Настя и Вилка, я не знаю. Этот факт интересовал меня меньше всего, даже если бы они летели за моей спиной.

Дождавшись свой чемодан, покатила его к выходу из аэропорта. Нас встречала неоправданно жаркая погода, палящее солнце, цветущие сады и клумбы вокруг. Природа являла собой полную противоположность того, как звенящая пустота и тьма пожирают изнутри.

Серёжа пошёл к выходу первым, едва не снёс меня с ног, сделав вид, что не заметил, а затем исчез из виду, широко шагая.

На парковке близ аэропорта было полно таксистов. Каждый зазывал воспользоваться его услугами за баснословные деньги, особенно если ты не местный.

Свернула в сторону, туда, где располагалась автобусная остановка. Потянула за собой чемодан и тот не поддался. Колёсики застряли в старой сливной решетке, которая давно не служила по назначению, будучи забитой мусором, а теперь еще и колесиками моего чемодана. Дёрнула за ручку раз-другой, надеясь, что чемодан поддастся, но безрезультатно. Чем больше и резче я дёргала, тем явственней ощущала, что нахожусь на грани срыва. Еще секунда и я буду близка к тому, чтобы разрыдаться над этим несчастным чемоданом в голос. Именно в этот момент, именно сейчас я достигла пика отчаяния, когда, казалось, абсолютно всё и все были против меня и даже этот чёртов гроб на колёсиках отказывался сдвинуться с места.

Да и куда я с ним? Возвращаться в Данину квартиру, теперь для меня казалось верхом наглости. После того, как он всё узнал, увидел своими глазами, провёл такую же бессонную ночь, что и я, вернуться домой и делать вид, что ничего не изменилось и всё будет как раньше? Бред. Не получится так.

Возможно, будет прощальный ужин или обойдёмся без церемоний, когда Даня скажет, что обо всем подумал и понял, что не может принять меня с тем багажом, что я так долго прятала в тайниках своего сознания. Да и с тем багажом, что сейчас застрял в сливной решетке он меня тоже вряд ли примет — слишком много проблем со мной. Слишком…

— Ну, давай же! — шипела я на чемодан, норовя вот-вот оторвать ему ручку. — Чтоб тебя!

В сердцах пнула его и прикрыла рот ладонью, когда с губ сорвался всхлип. Последней каплей, переполнившей чашу моего отчаянного терпения, стал грёбаный чемодан на колёсиках. Я просто стояла рядом с ним и рыдала, не понимая, за что мне еще и это испытание. Неужели нельзя меня просто отпустить? Я недостаточно пролила слёз? Недостаточно пожалела обо всём, что сделала и не сделала? Не корю себя за долгое молчание?

Подняла взгляд, ища поддержки хоть у кого-то из прохожих. В приближающемся размытом силуэте не сразу узнала Даню. Без лишних слов он схватил мой чемодан и почти без усилий выдернул его из решетки.

— Спасибо, — выдавила я сдавленно, торопливо обтирая лицо ладонями.

Можно подумать, что он ничего не заметил…

— Идём, — сказал Даня, одной рукой держа мой чемодан, а вторую протягивая мне.

— Куда? — непонимающе нахмурилась.

— Домой, — ответил он так просто, что сердце защемило. — Или у тебя другие планы?

— У меня нет никаких планов. Все, что были, связаны с тобой.

— Тогда идём, — раскрытая ладонь манила спрятать в ней пальцы.

— Хорошо, — произнесла, снова чувствуя, как картинку размыло пеленой слёз. Не поняла, в какой именно момент, но внезапно оказалась прижата лбом и носом к мужской груди. Родное тепло и запах заполнили лёгкие и бесконечно тяжёлое сознание. Сжала тонкую ткань футболки в кулаки и заплакала тихо-тихо. Лишь плечи сотрясались в безмолвной истерике. — Даня, прости меня, пожалуйста! Прости, что молчала. Надо было сразу тебе всё…

— Перестань, — оборвал он меня настойчиво. Виска коснулась щетина. Между лопатками легла широкая ладонь и мягко прижала меня к нему. — Успокойся. Тебе… Нам нужно отдохнуть. Хорошо выспаться, чтобы сутки не просыпаться. Всё, идём. Нам пора домой.

Даня аккуратно отстранился, словно боясь, что без его опоры и поддержки я могу упасть и разбиться.

Как же он прав.

Едва я лишилась его тепла, как тут же почувствовала себя брошенной на холодной пустынной улице. Хотя вокруг полно людей и царит жара, я чувствовала холод и одиночество, пока он вновь не взял меня за руку и не повел за собой.

— Ты взял такси? — спросила я, разбавляя тяжелое молчание.

— Серёга оставил на парковке свою машину.

— Думаю, ему не понравится, что я поеду с вами. Может, я лучше на автобусе?

— Как лучше для тебя? На автобусе, толкаясь в проходе, или в машине, которая с комфортом довезет тебя до самого дома? — спросил Даня достаточно дипломатично, остановившись для того, чтобы получить мой ответ.

— В машине, — ответила я очевидное, глядя в его глаза цвета горького шоколада.

— Значит, едем в машине, — утвердительно кивнул. — А Серёга, если ему что-то не нравится, может пробежаться нахуй. Да, Серёга? — спросил Даня и ударил ладонью по крыше машины, к которой мы подошли.

— Что? — спросил его друг, выглянув из открытого окна.

— Багажник открой, говорю, — ответил ему Даня и обошёл машину, ожидая, когда его просьба выполнится.

— Дан… — чуть понизил голос Серёжа и вышел из машины, чтобы начать с другом дипломатическую беседу, в которую я не посвящена.

— Багажник открой или мы едем на такси, — с нажимом произнёс Даня, вероятно, не желая терпеть нотаций от друга.

Стиснув зубы до агрессивной игры желваков, Серёжа вернулся в машину и сделал, как было велено. Он явно был не в восторге того, что предательница его друга поедет в одной с ними машине.

— Садись, Диди, — открыл Даня для меня заднюю дверцу и замер в ожидании решения.

Сделала несмелый шаг, бросила взгляд на Серёжу, который озлобленно сжимал руль, глядя перед собой и просто плюнула на всё. Смотря на то, как Даня легко и просто кладёт болт на мнение даже своего лучшего друга, мне захотелось сделать то же самое. И пусть этой уверенности мне хватило всего на несколько секунд, но этого времени оказалось достаточно для того, чтобы я заняла пассажирское кресло, за мной захлопнулась дверь, а впереди сел Даня и дал команду ехать.

И снова молчание, во время которого я нервно обтирала ладони об колени. Каждый раз, когда ловила осуждающий взгляд Серёжи в салонном зеркале заднего вида, мне хотелось провалиться сквозь землю или просто выпрыгнуть из машины на скорости. Но вместо этого я сохраняла такое же безэмоциональное выражение лица, которое было у Дани, пока он смотрел на дорогу прямо перед собой.

Внезапный звонок Даниного телефона схлопнул тишину как мыльный пузырь.

— Да? — ответил он на звонок чуть устало. — Привет… Угу, — долгое молчание, тяжелый шумный вздох. — Трум! Ну, твою-то мать! Серьёзно?! — снова молчание и нервное почесывание затылка. — Понял, короче. Через полчаса приедем, — ответил он, очевидно, Трумэну и сбросил звонок.

— Что случилось? — спросил Серёжа, весьма чётко озвучивая и мой немой вопрос.

— Трум с парнями не полностью подготовили базу к завтрашнему маршруту, — выпалил Даня и ударился затылком о подлокотник.

— И что делать теперь?

— Ехать туда, что еще? Два мотоцикла не на ходу. Смотреть надо, — прикрыв глаза ответил Даня. — Сначала Диди домой отвезём.

— Сука! — выругался Серёжа, готовый вырвать руль со всеми имеющимися в нём проводами. — Ничего нельзя доверить нашей медичке в белом халатике.

Никто не ответил на его колкость. В салоне машины вновь воцарилась тишина.

У подъезда дома, где остановилась машина, приготовилась выйти из салона и самостоятельно подняться в квартиру с чемоданом наперевес. Но следом за мной вышел Даня, который вместе со своим прихватил еще и мой чемодан, доставив их до самой квартиры.

— Я переоденусь и поеду, — произнес он, оставив меня и чемоданы и порога.

Не двинулась с места, хотя никто не запрещал мне проходить в квартиру. Даня настойчиво называл её нашим домом, словно игнорирую всё то, о чем узнал буквально сегодня ночью.

Стук дверей шкафа, шум выдвигаемых и задвигаемых ящичков, шорох одежды, торопливые шаги и беглый взгляд по пространству квартиры, пока взгляд не наткнулся на меня.

— А ты чего здесь стоишь? — приподнял Даня брови, подходя ко мне.

— Не знаю, — пожала я плечами и опустила голову. — Мне кажется, я… не заслуживаю, Дань. Не может быть всё вот так легко после всего, что…

— Послушай, — оказался он совсем близко и обхватил ладонями моё лицо, заставляя смотреть в его глаза. — Ты имела право на своё прошлое. Просто оно у тебя было… вот такое. Да, я разозлился, мне было обидно, что ты не рассказала мне обо всём сразу, но ненавидеть и презирать тебя за твоё прошлое я не стану. И это не значит, что ты можешь считать себя хуже других и стыдливо опускать глаза. Поняла? Если, конечно, нет ещё чего-то из твоего прошлого, что вскроется для меня так же неожиданно…

— Нет. Больше ничего нет, Даня. Клянусь. Я могу рассказать тебе всё, что захочешь. Отвечу на любой твой вопрос даже под детектором лжи, если будет нужно…

— Ну, это уже лишнее, Диди, — усмехнулся он и его взгляд, наконец, потеплел. — Мне достаточно видеть твои глаза, чтобы понять, что ты честна. Глаза моего ангела не врут. Ведь так?

— Даня, — выдохнула я отчаянно, чувствуя мокрые дорожки по щекам.

— Перестань, — собрал он влагу с моего лица подушечками больших пальцев. — И отдохни. Совсем на себя не похожа. Закажи доставку, что-нибудь поешь и хорошенько поспи. Вечером вернусь. Хорошо?

— Хорошо, — выдохнула, не веря тому, что слышу и тому, что говорю сама.

— Значит, до вечера, — произнес Даня и мягко поцеловал в лоб. — И больше не плачь.

«Не обещаю», — подумала я, глядя на то, как Даня надел кроссовки и, прихватив комбинезон, в котором обычно ремонтировал мотоциклы, покинул квартиру.

Едва за ним захлопнулась дверь, я уронила лицо в ладони, сползла по стене на пол и тихо заплакала, не веря тому, что оказалась достойна его прощения.