Глава 18. Марина

— Марина Владимировна? — слышу вопрос. Нехотя отвожу взгляд от бывшего мужа, пытаюсь унять дрожь в теле.

— Д-да, это я, — заикаясь, киваю рассеянно.

— Отлично. Я Карина, риэлтер. Ключи от квартиры у меня, можем с вами подняться, посмотреть.

— Конечно, давайте поднимемся.

Риэлтер открывает дверь подъезда.

Делаю шаг за ним. Еще шаг.

Оборачиваюсь.

Каверин все стоит у машины. Смотрит на меня, сверлит взглядом. Испепеляет.

Ёжусь. Недобрый у него взгляд. Навести мосты будет ой, как непросто. Второй следователь, тот, что помоложе, толкает дверь кондитерской «Мадам Пезе». А в следующую секунду оглушительный взрыв разрывает стеклянную витрину.

И в тот же миг захлопывается дверь подъезда, отрезая меня от происходящего снаружи.

Ударная волна отзывается в подъезде мощным толчком.

— Ой, мамочки, — пугается Карина. Хватается рукой за стену.

На улице воют сигнализации стоящих на парковке машин, слышны крики оказавшихся в зоне поражения людей.

Я каменею. Стою, боюсь пошевелиться. Перевожу взгляд на свою попутчицу.

— Это что, взрыв? — спрашиваю хриплым от волнения голосом.

Она пожимает плечами.

— Да кто его знает? Похоже на взрыв.

Прислушиваемся. Вроде, стихло все.

— Ладно, давайте квартиру смотреть, — Карина уверенно подходит к лифту.

— Да, конечно, — киваю механически. А у самой сердце с ума сходит, рвется обратно на улицу.

Ноги ватными становятся, и хочется бежать обратно - туда, где остался Влад.

«Только не он», — молю судьбу. Как будто и не было этих лет в разлуке! Мое сердце, будто маятник. Колотится, взрывается тревогой.

Стиснув зубы, приказываю себе идти вслед за риэлтером.

Квартиру смотрим быстро. Ремонтик простенький, но кухня новая, свежая. Лоджия просторная, можно чай попить. Комната небольшая, зато кухня побольше. Есть диван и раскладное кресло-кровать. На кухне тоже уголок, телевизор. Можно вечером посидеть в свое удовольствие, сериал посмотреть.

Окна выходят на проезжую часть, как раз туда, где пять минут назад взорвалась витрина кондитерской «Мадам Пезе».

Я прилипаю к окну. Жадно смотрю вниз. Там уже стоят две кареты «Скорой помощи». Воет сирена подъезжающей машины вневедомственной охраны, суетятся спасатели из МЧС. Полиция оцепляет место взрыва. Торопятся сотрудники местного канала новостей – снять по горячим следам происшествие.

Я пытаюсь уловить мужественный профиль Каверина. Сердце, будто маятник: тук, тук, тук. Бьет в виски, не дает покоя. А Влада нигде не видно.

— Ну, что? — риэлтер с ожиданием смотрит 66на меня.

— Меня все устраивает, но… там на улице только что взорвали кафе, — мой голос дрожит. — У меня сын, не хочу, чтобы мы с ним в один день подорвались, возвращаясь домой.

— Не переживайте. Скорее всего, произошел взрыв бытового газа. Это же кондитерская, — успокаивает меня она.

Я усмехаюсь. Говорит таким тоном, как будто каждый день в кондитерских витрины взрывают.

— Можно, я до вечера подумаю? Понимаете, если бы не взрыв, я бы не сомневалась, а так…

— Я позвоню вам в шесть часов вечера, — спокойно обрывает меня она. — Устроит?

— Да, конечно, — киваю торопливо.

А сама почти бегу на выход. Нет, не исправить мое сердце. Ноги несут к кондитерской.

«Пусть все будет хорошо!» — молю провидение.

Вот и улица. Зажав локтем сумку с документами для школы, я спешу к месту взрыва. Бегу по осколкам в своих лодочках на каблуке. Противный скрежет крупных осколков и стекла меня не пугают. Пугает кровь на асфальте и на стене.

В висках колотится дикий страх. Я вдруг вспоминаю, почему у нас с Владом не сложилось - из-за страшных моментов, которые невозможно переживать снова и снова. Работа у него такая. Он без нее жить не может. Ему надо в самое пекло лезть, на рожон. Не станет он в кабинете отсиживаться, бумажки заполнять, ни ради звезд, ни ради меня.

Натыкаюсь на желтую ленту, как слепой котенок.

— Женщина, отойдите! — строго приказывает полицейский из оцепления. Берет меня за руку и отводит в сторону.

Я смотрю на него с отчаянием. В легких, кажется, закончился воздух.

— Скажите, кто-то пострадал? — сжимаю его руку так сильно, что он вздрагивает.

— Произошел взрыв. Пострадали люди.

— А из полицейских кто-нибудь пострадал, не знаете? — Одного сотрудника сильно задело. Увезли только что на «Скорой».

— …А… имя как? — заикаюсь.

Он пожимает плечами.

— Звоните в приемник больницы скорой медицинской помощи. Там вам больше информации дадут.

Я будто внезапно оказываюсь на краю пропасти. Стою, качаюсь, и понимаю – еще немного, и сорвусь вниз.

Чувства, как оголенный провод – бьются током в самое сердце. Жалят, сжигают, испепеляют. Перед глазами пелена.

«Только не он…только не он…» — шепчу едва слышно.

Выхватываю телефон и дрожащими руками набираю номер, который всплывает в памяти. Правду говорят – у полицейских бывших жен не бывает.

Длинные гудки. Первый. Второй. Третий…

— Да, я слушаю, — механический голос на другом конце.

— Здравствуйте. Я хочу уточнить, не поступал ли к вам по «Скорой помощи» Каверин Влад Матвеевич? — спрашиваю хриплым от волнения голосом.

— Взрыв в кондитерской?

— Да, да!

— Пока ничего не могу вам сказать. Пострадало несколько человек, разбираемся. Позвоните чуть позже, возможно, у меня будет необходимая информация.

— Хорошо, спасибо.

Обхватываю плечи руками и растерянно смотрю по сторонам. Добро пожаловать в новую реальность, Марина.

И уже нет никаких сил идти в школу на встречу с директором.

Разворачиваюсь и иду в сторону остановки.

Принимаю решение отправиться к Лиде в офис. Она точно что-нибудь подскажет.