Глава 34. Влад

Вскоре оказываюсь у нужной многоэтажки. Паркуюсь на свободном месте и спокойно выбираюсь из машины. Достаю из багажника арбуз. Просто хочу провести тихий спокойный вечер с семьей. Потому что Марина и Тимур так и остались для меня семьей.

Поднимаюсь наверх, отпираю дверь комплектом ключей, который отжал у бывшей жены накануне. Захожу в прихожую. В ноздри тут же ударяет запах жареной картошки с луком и беконом. На автомате сглатываю слюну - сто лет ее не ел.

— Папа приехал! — слышу громкий крик сына, и сердце начинает отстукивать радостный ритм. Не могу сдержать улыбку, когда Тимур распахивает дверь гостиной и несется мне навстречу.

— Ну, привет, — смотрю на него с любовью. Да, именно с любовью. Как-то оно само, инстинктивно прорывается. Вчера все было смазано, на нервах, а сегодня вдруг все встало на свои места. В этой жизни есть только один смысл: семья. Она, как островок маленького счастья посреди бурлящего океана проблем.

— Ого, какой большой арбуз! Мама, папа приехал! Он арбуз привез! — горлопанит Тимур и бежит на кухню. Слышу, как скворчит жареная картошка, и тут же Марина выглядывает в прихожую.

— Привет! А я как чувствовала, что ты придешь, картошку твою любимую жарю, — улыбается. — Давай, мой руки и приходите с Тимой на кухню. Сейчас будем ужинать. Арбуз на десерт.

И халатик у нее такой соблазнительный - розовый, в белый горошек, отороченный оборками на рукавах и по краям.

Несколько мгновений мы смотрим друг другу в глаза. Я не могу удержаться, скольжу жадным взглядом по ее манящим губам, по шее, по глубокому вырезу на халатике. Соскучился. Чувствую, как обычный голод отходит на задний план, уступая место иному голоду.

А она, будто чувствует мое смятение - разворачивается и отчаливает обратно на кухню, соблазнительно покачивая бедрами.

У меня аж в глазах темнеет от этого покачивания. Нет, ты смотри, стоило от бабы Вали избавиться, и моя бывшая жена уже другой человек!

Стряхнув с себя морок, иду в ванную комнату. Тимурка тут же суетится. Помогает мне арбуз мыть, полотенце протягивает. А я все думаю о том, что если бы мы семь лет назад не приняли глупого решения переехать к маме Вале, чтобы сэкономить средства в ожидании своей новой квартиры, то вряд ли бы семья наша развалилась. И очень грустно от этих мыслей.

Когда мы с Тимуром торжественно заносим на кухню огромный арбуз, Марина уже успевает дожарить картошку и накрыть стол на три персоны. Суетится, открывает соленые огурцы, что забрала у бабушки. Порхает по кухне, бросает в мою сторону горящие надеждой взгляды.

Я кладу арбуз на столешницу. Достаю из ящика нож, точу его, а сам слежу за Мариной украдкой. Все, чего хочется – это чтобы она оказалась в моих объятиях без всяких условий и претензий. Ведь, казалось бы, что может быть легче, чем просто любить друг друга? Но нет… так много барьеров на пути к этому «просто любить».

Марина режет соленые огурцы, накладывает всем картошку и поджаренные до хрустящей корочки отбивные. Перехватывает мой взгляд, и я чувствую, как меня окатывает жаром.

— Как прошел день? — спрашивает миролюбиво.

Я отмахиваюсь.

— Мама вместе с Наташей и Данилом на работу ко мне приходили.

Марина тушуется.

— Ты им сказал про нас с Тимуром? — интересуется осторожно.

Я качаю головой. Сосредоточиваюсь на резке арбуза.

Он хрустит, ломается, и от него идет сочный аромат.

— Хороший арбуз, сладкий будет, — произношу победно.

Марина хмурится.

— Влад? — опаляет напряженным взглядом.

— Что, Влад? — пожимаю плечами. — Полковник поздравил их с рождением внука и племянника вперед меня. Представляешь их реакцию?

Она с досадой отводит глаза.

— Твоя мама сильно расстроилась?

— Расстроилась? — с губ срывается смешок. — Да она тебя на костре сжечь собирается!

Марина нервно сглатывает.

— И что же теперь делать? — мечет в пеня полный паники взгляд.

Я развожу руками.

— Пережить, что еще делать?

Она ставит на стол тарелки с картошкой.

— Придется мне на себя взять разговор с твоей мамой, — произносит обреченно, а сама втягивает голову в плечи. — Тимур! Иди ужинать, — тут же зовет сына.

Я сажусь за стол, а сам отвожу глаза. Мне становится жаль Марину. Это ужасное чувство – когда тебя разрывает на части одновременно отчаяние, злость и желание несмотря ни на что принять человека обратно.

— Да не волнуйся, я рядом буду, — заявляю спокойно, придвигая к себе тарелку.

Марина опаляет меня на миг полным надежды взглядом, а я… Простить ее хочу, и все. Не могу я долго обижаться, что бы там в статьях у Пичугина не писали.

Тимка забирается на стул рядом со мной. Ковыряет вилкой ужин, а сам посматривает на меня украдкой, изучает пуговицы на голубой рубашке.

— Пап, — зовет тихо.

— У? — отрываюсь от любимого блюда. Приподнимаю бровь.

— Ты с нами жить будешь?

У Марины громко падает нож.

У меня в горле застревает картошка, и я кашляю.

Марина нервно срывается к рабочей зоне. Наливает воду в стакан, сует мне, и я вдруг замечаю, что у нее дрожат руки. Взгляды встречаются. И так много всего плещется в ее глазах…

— Влад, у нас проблема со школой, — она резко переводит разговор на другую тему. — В той школе, где я раньше училась, у меня не приняли документы. У Тимура нет прописки. На данный момент вообще никакой, понимаешь? А до первого сентября остались считанные дни. Я не знаю, что мне делать. Мать его прописывать отказывается.

Я наконец начинаю свободно дышать.

— Пропишу его завтра же, — киваю согласно. — Только по прописке – это ему придется в новую школу идти. В ту, что построили в позапрошлом году в нашем ЖК. Возить придется.

В ее глазах вспыхивает новая надежда.

— Я буду его возить! У меня пока работы нет, так что…

Я утыкаюсь в тарелку. Сейчас она скажет про ключи от моей квартиры, а мне стыдно признаться, что там нормальному человеку, а тем более ребенку – находиться никак нельзя.

К счастью, Марина не просит, молчит.

— Марин, у папы юбилей в субботу, — быстро перевожу тему, пока она не додумалась про квартиру попросить. — Придется идти всей… семьей, — делаю акцент на последнем слове.

— Так это чудесно! — улыбается она. — И подарок есть.

Указывает на Тиму, смеется.

— Ну, чем не подарок на юбилей? На тебя похож.

Я закатываю глаза. Смешно ей! Конечно, не ей же от матери досталось за то, что о ребенке не сказали.

— Вот не смешно, Марин! Ни капельки, — бурчу угрюмо. А сам поглощаю с тарелки все до последней крошки. Потому что вкусно она готовит, стерва. А с огурцами, что бабушка закрывает, вообще космос.

Марина все подмечает. Украдкой смотрит на пустую тарелку.

— Добавки положить? — спрашивает с надеждой.

Я отрицательно качаю головой.

— Нет, спасибо. Ты и так много положила. Если бы не было так вкусно, я бы не осилил.

Ее лицо освещает новая улыбка.

— Ну, хоть так тебе угодила, — произносит довольно и ставит на стол блюдо с нарезанным арбузом. А он тает во рту. Давно мне такие арбузы не попадались.

После ужина Тимур бежит в комнату, смотреть мультики. Я собираюсь уходить. Марина выносит мне свидетельство о рождении Тимура.

— Вот, это для прописки.

Я киваю. Забираю документ.

— Давай телефонами обменяемся, что ли? — посматриваю на нее.

Она кивает.

— Точно, телефонами.

Берем в руки мобильники. Обмениваемся.

Я открываю бумажник, достаю оттуда четыре пятитысячных купюры.

Протягиваю.

— Вот, своди Тимура в торговый центр. Купи, что сможешь, к школе. Завтра зарплата, я тебе еще денег подкину. В паспортный стол завтра съезжу, вечером привезу все документы. А послезавтра тогда заедем все вместе в школу, документы подадим.

Она перехватывает мою руку, заглядывает мне в глаза.

— Влад?

И так близко она ко мне, что я слышу ее дыхание и чувствую ее запах. Что-то нежное, неуловимое кружит голову. Хочется притянуть ее к себе и накрыть ее губы поцелуем.

— Что? — уточняю тихо.

— У тебя кто-то есть?

Сглатываю. Даже теряюсь на миг. Ну, и вопросики!

— А тебе для чего эта информация? — озадаченно посматриваю на нее.

Она тушуется.

— Да так, просто… забудь.

И выпускает мою руку.

Я хмурюсь.

— Ну, ладно.

Обуваюсь. Оборачиваюсь уже у двери.

— Нет у меня никого. С такой работой сложно строить серьезные отношения, — подмигиваю ей с горчинкой.

На миг перестаю себя контролировать. Вдруг делаю шаг обратно, к ней. Касаюсь ее щеки ладонью, провожу медленно пальцами по ее губам. Она прикрывает глаза и подается мне навстречу.

Меня прошибает, будто током. Резко притягиваю ее за шею к себе. От желания смять ее губы поцелуями, гладить и обнимать темнеет в глазах.

— Папа, ты уходишь? — слышу голос сына. С досадой выпускаю Марину из нежного захвата. Она тушуется, отступает.

— Я завтра вернусь, не переживай, — подмигиваю ему.

Он кивает.

— Ладно.

Замечаю, что он расстроен.

— Мне бы хотелось остаться, сын. Но, здесь нам будет тесно, — объясняю спокойно. Глупое объяснение, которое, как ни странно, Тимур принимает.

— Приходи завтра, я буду ждать.

Я протягиваю ему руку. Крепко, по-мужски пожимаю.

Поворачиваюсь к Марине.

— Увидимся вечером?

Взгляды встречаются. Она вспыхивает. Кивает. Прячет деньги в карман халатика.

— Хочешь, я завтра в торговом центре посмотрю что-нибудь в подарок для твоего папы? — предлагает помощь.

Рука тянется к ней, но я вовремя себя отдергиваю, потому что Тимур топчется здесь же, рядом.

— Позвони мне, если что-то приметишь, — соглашаюсь на помощь. А потом быстро выхожу из квартиры. Понимаю – если останусь еще на миг, останусь навсегда.

Сбегаю вниз по ступеням, не дожидаясь лифта. Набираю на ходу Пичугина.

— Андрей, надо что-то делать с ремонтом, срочно, — начинаю без приветствий.

— Так я в управлении еще, — хмыкает Пичугин. — Кстати, если хочешь, давай, подъезжай, сгоняем в магазин строительных материалов? Приценимся хотя бы.

— Давай, — киваю согласно. — Уже еду.

Завожу авто, а сам подавляю вздох. Я деньги уже год собираю на новую машину, все хотел обменять ее без кредитов. Но видимо, придется отложить покупку на неопределенное время. Появились расходы поважнее.