Глава 33. Влад

Мама шумно дышит. Снова отводит руки Наташи, поднимается.

— Нет, я этого так не оставлю. Я… я в попечительский совет жалобу напишу! Пусть ее лишат родительских прав к чертовой матери! У отца связей хватит! Заберем ребенка, и дело с концом.

— Мама, остановись! — обрываю инициативу грозным рыком. — Ребенок мой, жена, хоть и бывшая, но тоже моя. Мне и решать эту проблему. А вы не суйтесь.

— Что?! Нет, ты на него посмотри… — мама возмущенно всхлипывает.

— Да у тебя ремонта в квартире нет! — сжимая ее руку своей рукой, наступает Наташа. — Там ночевать опасно для жизни! Нашелся решала.

Я закатываю глаза. Вот она, женская солидарность.

— В общем, так. Давайте сейчас упокоимся, — примирительно поднимаю ладони вверх. — Потому что я тоже, мягко говоря, обескуражен новостью. И если вы думаете, что мне сейчас легко, то вы ошибаетесь. И да, мама, мы не станем никого лишать родительских прав. Мы с Мариной сами разберемся.

Мама смахивает слезы. Пронизывает меня изумленным взглядом.

— Я не поняла сейчас, ты ее выгораживаешь, что ли? — выдыхает потрясенно.

Я хмуро посматриваю на нее. Подбираю мысленно слова.

— Да он любит ее до сих пор, неужели непонятно? — хмыкнув, подливает масла в огонь Данил. Хороший брат, прям рубаха-парень. Всегда поможет довести ситуацию до абсурда.

Наталья с мамой переглядываются. Такая красивая немая сцена.

— Влад, ты… Нет, ты серьезно собираешься с ней снова сойтись? — первой нарушает молчание мать.

Я подхожу к окну. Шумно втягиваю грудью воздух.

— Да поймите, у меня сын есть! Как ни крути, а Тимур и Марина моя семья. Не могу я их оставить. Хотите осуждать – осуждайте.

Мама хватает сумку.

— В голове этот абсурд не укладывается, — произносит горько. — Только ты когда с ней снова под одной крышей жить начнешь, ты начеку будь, сыночек. Она тебя раз предала, и еще раз предаст!

Она быстро идет к выходу.

— Мама, — чувствуя себя непонятно за что виноватым, я пытаюсь ее остановить.

Наташа преграждает мне путь.

— Не ходи за ней. Только хуже сделаешь. Дай ей время принять ситуацию, — произносит грозно. — И нам тоже. Идем, Данил!

Данька пожимает плечами, поправляет свой костюм, бежит следом за сестрой и матерью.

— Вот и поговорили, — расстроенно передергиваю плечами. Снова подхожу к окну. Наблюдаю за тем, как моя семья выходит из управления. Как мама эмоционально размахивает руками, как Наташа пытается ее успокоить, а Данька просто идет следом, засунув руки в карманы брюк. В маминых эмоциональных концертах он никогда не участвует. Просто пережидает бурю, ошиваясь рядом. Поэтому Даня мамин любимчик, а мы с Наташей – как разрывная граната. Не знаешь, когда и где в следующий раз рванет.

В дверь тихо стучат. Оборачиваюсь – на пороге стоит Пичугин, а за ним следом в дверь с опаской просовывает голову Вика Фирсова.

— Ну, что, разобрались? — с любопытством интересуется секретарь Ежова.

Я мрачнею.

— Нет. С моей мамой разве можно спокойно на такие темы разговоры вести?

— Ох, бедная женщина, — причитает Вика. — Как же я ее понимаю! Пришла юбилей отца обсудить, а Глеб Константинович ей сходу такую свинью подложил…

— Да уж, — Я напряженно верчу в руках попавшуюся под руку авторучку.

— Эх, мамы, мамы, что бы мы без них делали? — философски вздыхает Пичугин. — Слушай, Влад, я тут на твоего клиента информацию нашел. Он у нас по базе проходил.

И сует мне распечатанную фотографию Арслана Кая, того, что со шрамом на шее.

— А по какому делу?

— Два года назад Арслан Кая организовал в нашем городе агентство по найму персонала. Вроде как на пмж в Турцию, весь пакет документов и все такое. Набирали девушек не старше двадцати пяти лет. Вакансии – горничные, клининг и прочий обслуживающий персонал. А на самом деле уже на месте оказывалось – набирали их в эскорт для особо состоятельных клиентов из Турции и Арабских Эмиратов. Многие оставались – ведь обратно лететь просто не было денег. Наши вроде как завели дело, но потом оно развалилось за отсутствием доказательств. Потерпевшие просто отказывались писать заявление. Боялись огласки и мести.

Я потираю подбородок.

— Думаешь, магазин женской одежды - прикрытие для более приземленных целей?

Пичугин разводит руками.

— Прямых доказательств нет, но я бы проверил.

— Значит, проверим, — говорю с нажимом.

— Даже если полковник будет воздух сотрясать, что мы обижаем иностранных граждан, все равно проверим, — в этот раз Андрей со мной солидарен.

… После работы я медленно еду в сторону района, где осели Марина и Тимур. Вечереет, становится прохладно. Я останавливаюсь у небольшого овощного рынка. Выбираю самый большой арбуз, расплачиваюсь и несу его в машину.

Завожу мотор, и внедорожник снова трогается с места, вливается в поток машин.

«Да любит он ее до сих пор, неужели непонятно?» — всплывает в памяти дерьмовое замечание Данила.

Вздыхаю. В груди щемит глухая боль. Люблю, да. Хочу ее по-прежнему. Схватить бы ее за шею, притянуть к себе и… целовать, пока она брыкаться не прекратит.