Глава 45. Влад Каверин

Когда я домываю пол в гостиной, часы показывают половину девятого. Решаю, что на сегодня с меня достаточно.

Запираю окна, чтобы не испортить свежевыкрашенные стены, быстро принимаю душ, переодеваюсь и отправляюсь к Марине и Тиме.

По дороге заезжаю в цветочный магазин. Не могу удержаться, приобретаю букет ромашек. Рядом на развале выбираю большой арбуз. Гружу все на заднее сиденье внедорожника и завожу машину.

Вскоре оказываюсь у нужной многоэтажки. Спокойно выбираюсь из машины. Достаю из багажника арбуз и осторожно вытаскиваю с переднего сиденья букет. Букет приходится положить на арбуз сверху. Иначе не дотащить.

Я поднимаюсь наверх. Арбуз приходится положить на пол, иначе дверь не открыть.

Отпираю дверь комплектом ключей. Испытываю какое-то дикое наслаждение от этого процесса. Как и от осознания того, что за этой дверью ждут. Что там моя семья – Марина и сын, которого она, несмотря на все обстоятельства, назвала именем, которое когда-то подобрал я.

Заношу в прихожую арбуз и букет.

В ноздри тут же ударяет запах жареных котлет. На автомате сглатываю слюну – мама, конечно, нас хорошо покормила в обед, но уже почти ночь и есть хочется жутко.

— Папа приехал! — слышу радостный вскрик сына. Сердце взрывается радостным стуком. Не могу сдержать улыбку, когда Тимур распахивает дверь гостиной и несется мне навстречу.

— Ну, привет, — смотрю на него с какой-то сентиментальной отцовской гордостью. Протягиваю арбуз.

— Я его не подниму, он тяжелый, — морщит нос сын. — Но могу покатить до кухни, — тут же принимает креативное решение.

Кладем арбуз на пол. Тимур упирается двумя руками в огромный плод. Кряхтит, катит его в сторону кухни.

Я поднимаю глаза. Марина стоит, прислонившись к дверному проему, улыбается, все в том же платье с ромашками.

— Это мне цветы? — удивляется.

— Тебе, конечно, — Я ей подмигиваю. — Под платье.

— Серьезно?

— Мариш, ну, что за вопросы? — протягиваю удивленно и вручаю ей букет.

Она смущается. Прижимает ромашки к сердцу, втягивает в себя их запах, застенчиво улыбается.

— Какие красивые! Сейчас найду, во что их поставить.

Бежит на кухню, суетится.

Я прохожу на кухню за ней следом. Стою, прислонившись плечом к стене, любуюсь тем, как она возится с цветами. Красивая она, моя Марина.

В шкафчике находится небольшая стеклянная ваза. По размеру она подходит для букета.

Марина ставит букет в вазу и водружает вазу в центр стола. Оборачивается ко мне.

— Спасибо. Мне сто лет цветов не дарили… так приятно, аж до мурашек, — улыбается растерянно, и щеки пылают.

Я притягиваю ее к себе, и она тут же оказывается в моих объятиях. Не сопротивляется. Просто затихает. Слушает, как бьется мое сердце, а я зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхаю ее запах и млею.

— Влад, — зовет тихо Марина, прислонившись щекой к моему плечу.

— М-м-м?

— Нет, ничего…

И мы просто стоим на кухне – я, прислонившись спиной к стене, а она – прижавшись ко мне. И так приятно стоять вот так, вместе, обнявшись. Стоял бы так вечность, греясь в ее тепле и вдыхая ее приятный запах.

— Папа, арбуз! — голосит из ванной комнаты Тимур.

— Что с арбузом? — уточняю сквозь марево розовой дымки, окутавшей мой мозг от близости Марины.

— Раскололся арбуз, пап.

— Как, раскололся?

— Наверное, время ему пришло расколоться, чтобы семечки выпустить?

— Твою ж…

Мы с Мариной одновременно срываемся с места.

Заглядываем в ванную комнату. Арбуз расколот надвое, и из него струйкой сочится на пол сладкий сок. Тимур топчется тут же, облизывает липкие пальцы.

Мы суетимся.

Марина хватает тряпку для пола, а я погружаю обе половины арбуза в раковину. Они не вмещаются, приходится перекладывать их в ванну.

А потом мы смотрим друг на друга и смеемся. И сразу вечер перестает быть томным.

… Время близится к полуночи. Свет в комнате приглушен, Тимур сопит под одеялом на разложенном кресле-кровати, а мы с Мариной суетимся на лоджии. Увы, диван слишком мал для двоих. Даже если бы захотели, не уместились бы на нем. Поэтому стелим для меня найденный матрас и постельное белье на лоджии.

Я стою у окна, держу плед, чтобы не мешать.

— Ну, вот, почти готово, — Марина разглаживает наволочки на подушках. — Ты не обижайся, что на полу спать придется, я тебе и так все декоративные подушки отдала.

Она усаживается на матрасе в позе лотоса.

— Вроде бы ничего, даже мягко, — сообщает о своих впечатлениях.

Я сажусь рядом с ней.

— Знаешь, вчера я спал на укрытом клеенкой матрасе без постельного белья, так что сегодня это похоже на номер люкс.

Она смеется.

Некоторое время мы сидим на матрасе молча. Я стягиваю через голову футболку. Вроде и сентябрь на носу, а все равно душно на улице. Не разберешь эту погоду.

Сталкиваемся глазами. Молчим. Иногда молчание говорит намного больше, чем слова. Мой взгляд с жадностью скользит по ее приоткрытым губам. Неосознанно склоняюсь к ней. Притягиваю к себе и накрываю ее губы горячим поцелуем. Марина обхватывает мою шею руками и подается навстречу. Мы целуемся. Снова и снова, с первобытной жадностью набрасываемся друг на друга, неистово гладим, а потом я толкаю ее на нашу импровизированную кровать-матрас, она увлекает меня за собой, и все меркнет. Есть только мы. И теперь нам ни за что не заснуть до самого утра…

Потом мы тихо лежим, наслаждаясь близостью друг друга.

— Влад… — Марина приподнимается на локте, заглядывает мне в глаза. — А давай поженимся?

Я приподнимаю бровь. Смешливо фыркаю.

— Это предложение руки и сердца? А кольцо где?

— Нет, ты не понял, — она усаживается на матрасе, в глазах горит азарт. — Давай распишемся до юбилея? Подарок твоему отцу будет – печать в паспорте?

Я озадаченно потираю лоб. Сажусь рядом.

— Да в принципе, можно. Почему нет?

Нащупываю телефон. Он тут же, на подоконнике. Вбиваю в поисковик время работы нашего городского Загса.

— Завтра выходной, и в понедельник тоже. Давай во вторник? Я полковника предупрежу, думаю, он не будет против, тем более, это подарок бате на юбилей.

Марина улыбается. С нежностью касается подушечками пальцев моих колючих скул.

— Значит, во вторник?

— Во вторник. Платье с ромашками наденешь?

— Надену. И Лиду предупрежу, она обязательно приедет.

— Хорошо. С моей стороны будет Пичугин.

Она обвивает мою мощную шею руками.

— Я тебя люблю, — шепчет тихо.

Я крепко прижимаю ее к своей груди. Вдыхаю ее запах, и сердце обжигает нежностью.

— Я тоже тебя люблю, Мариш. Всегда любил, — шепчу в ответ.

Она уютно устраивается в моих объятиях. Я зарываюсь лицом в ее волосы. И так хорошо становится от того, что мы сидим с ней на неудобном матрасе на тесной лоджии и планируем свою роспись на вторник.