Глава 46. Влад Каверин

Вторник весьма сумбурен. Мы с Пичугиным мечемся по отделу, потому что вторник все же день рабочий. Для наших с Мариной родственников внезапная роспись – секрет до субботы, до юбилея. А в отделе об этом секрете все в курсе. Иначе никак.

Все оперативные мероприятия можно скинуть на крепкие плечи коллег – известие о том, что я решил тайно расписаться с бывшей женой, чтобы сделать подарок отцу на юбилей, никого не оставила равнодушным.

— Каверин, так и быть, прикроем тебя, сегодня всю работу на себя возьмем, — заглядывает в приемную полковника Виталик Лосев. Он у нас огромный, как шкаф, гроза всех воров на отведенной под его контроль территории. — Но с тебя причитается! – добавляет тут же.

— Обижаешь, куда ж без банкета, по такому-то поводу, — я ловлю его взгляд в зеркале и подмигиваю.

Поправляю галстук на белоснежной рубашке. Будь он неладен, не люблю я галстуки.

А зеркало имеется только здесь, у полковника Ежова, и то, исключительно потому что Виктория Игоревна притащила его из дома и приклеила к стене намертво. Полковник поругался, поругался, мол, здесь не салон красоты и не примерочная, попытался его отодрать, но Виктория зловеще предупредила, что тем, кто зеркало разобьет, семь лет удачи не видать, и полковник сдался. Ему-то удача еще как нужна! Он же в генералы метит. А какое повышение без удачи? Так и осталось зеркало висеть в приемной.

Виктория, секретарь полковника Ежова, приходит мне на помощь – подхватывает воротник рубашки своими умелыми пальцами и затягивает галстук по всем правилам.

— Вот и жених, всем на загляденье, — улыбается она. — Красавчик! В центральный Загс мы уже позвонили, предупредили. Они в курсе, что Министерство Внутренних Дел свадьбу сегодня празднует, ждут тебя и жену твою бывшую-будущую в полдень. Несмотря на будний день, пообещали торжественную церемонию, с музыкой!

Я киваю. Нащупываю в кармане брюк обручальные кольца. Остатки средств, которые я копил на автомобиль, осели в ювелирном магазине, но я не расстраиваюсь. Ведь семья намного важнее, чем новая машина.

Волнуюсь так, как будто в первый раз женюсь. Не помню, чтобы семь лет назад я волновался. Видимо, молодым был, женитьба воспринималась как приключение. А сейчас все серьезно. Перед сыном, опять же, ответственность.

В приемную заглядывает психолог, Ниночка Беспалова. Нас с Лосевым игнорирует. Не здоровается.

— Виктория Игоревна, а полковник у себя?

Виктория качает головой.

— Нет, задерживается. Вы, Ниночка, оставьте бумаги на столе. Он, как явится, я ему сразу же на подпись подсуну.

— Не стоит, я позже загляну.

Красивая Нина исчезает в коридоре, а мы с Лосевым непонимающе переглядываемся.

— Чего это она? — уточняет Лосев.

— Так увольняется наша Нина, — Вика пожимает округлыми плечами. — Не нравится ей наш отдел. Вон, даже документы мне не доверяет.

Я пожимаю плечами. Не до Ниночки мне сейчас.

— И что, что увольняется? Здороваться не надо, что ли? — обижается Виталик.

В приемную заглядывает Пичугин с двумя букетами цветов – один для невесты, из белых роз, а второй – побольше, пышный, из красных, для Лиды. Андрей у нас тоже сегодня одет с иголочки – в темно-зеленую рубашку из шелка и в классические брюки. Благоухает мужским парфюмом и гладко выбрит.

— Товарищ майор, задание выполнено! Цветы куплены и доставлены! — он смешно вытягивается передо мной по струнке и отдает честь.

— На стол положи, — предлагаю я. А сам продолжаю возиться с галстуком и воротничком рубашки у зеркала, что висит в приемной в самом углу.

— Андрей, свет очей моих! — всплескивает руками Виктория. — Как хорош, хоть сейчас в Загс! Возьмешь меня в жены?

— Не дурите, Виктория Игоревна. Куда вам за меня замуж? У меня мама дома, — фыркает Пичугин и кладет цветы на стол. — Кстати, что с Ниночкой приключилось? Хмурая она какая-то сегодня, не поздоровалась. Обидели ее, что ли?

— Увольняется она, вот и решила, что можно больше не здороваться, — поясняет Лосев.

Андрей на миг расстраивается, а потом понимающе разводит огромными ручищами:

— Что ж, скатертью дорога.

— Я смотрю, кулинарный блог тебя так затянул, что даже Ниночку не жалко? — пытаюсь шутить.

— А то! — лицо Пичугина расплывается в блаженной улыбке. — Сегодня вечером будет первый выпуск. Приглашаю на просмотр!

— Ты ссылочку в сообщения кинь, мы тоже посмотрим, — кивает Игоревна. — Всем отделом!

В коридоре раздается шум и грохот.

— Сюда несите! Да осторожнее, идиоты! — слышится бас Ежова.

— Кажется, полковник пожаловал, — охает Вика. — Так, т-с-с! Он, конечно, в курсе про регистрацию, но как знать, какая шлея ему под хвост с утра попала?

Двери распахиваются. Мы вчетвером замираем.

Двое полицейских заносят в приемную огромную картину, размером с человеческий рост. Картина упакована в бумагу.

— Здравия желаем, товарищ полковник! — хором здороваемся мы. Отдаем втроем честь – я, Пичугин и Лосев.

Игоревна настороженно молчит. И не зря! Судя по приобретению, шлея полковнику с утра под хвост еще та попала.

— А, орлы? Вольно! К свадьбе готов, Каверин? — рассеяно осматривает меня Ежов.

— Так точно, товарищ полковник, — мы снова отвечаем хором.

Ежов непонимающие приподнимает бровь.

— А ты, Пичугин, к чему готов?

— Ко всему, товарищ полковник! — уверенно сообщает Андрей. Мы с Викторией переглядываемся, фыркаем втихомолку.

— Сюда заносите! — громыхает Ежов. Распахивает двери своего кабинета.

Полицейские заносят сюрприз в его кабинет.

— А теперь, орлы, берите молоток и гвозди, и приколачивайте!

Позабыв про регистрацию, мы всей компанией наблюдаем за тем, как с картины спадает упаковочная бумага.

На фоне залива Босфор и турецких кораблей стоит моя теща в длинном алом платье. Закат подсвечивает ее светлые волосы, чайки носятся над заливом. Милота!

Несколько ударов молотком – и тещу водружают на стену за спиной у полковника.

— Королева моего сердца! — громко сообщает нам он. — Как вам, а?

У меня отваливается челюсть. Виктория Игоревна багровеет и шумно дышит. А сделать ничего не может – не отодрать без последствий от стены это произведение искусства.

Ежов переводит на меня строгий взгляд.

— Ты что стоишь, Каверин? Опоздаешь же! До юбилея считанные дни! Живо в машину! Торжественная церемония в центральном загсе на Кировском сама себя не проведет!

— Так точно, — киваю оторопело и толкаю Пичугина в бок.

— Едем, — оживает тот.

И мы исчезаем в полумраке холла. Я готов бежать, куда угодно, только бы не находиться рядом с картиной.

Подходим к служебной машине. Я забираюсь на переднее сиденье. Пичугин садится рядом.

— Сирену врубим, Каверин?

— Нет, конечно. Не положено без причины сирену включать.

Из-за железной двери показывается Игоревна.

— Куда? А цветы? — бежит к нам, причитая.

Я спохватываюсь:

— Цветы, Андрей!

— Тьфу ты…

Андрей приоткрывает дверь, выхватывает у нее из рук букеты.

— Ну, все, удачи! — выдыхает она.

Машина трогается с места. Ныряет в поток автомобилей на дороге и… через пару кварталов встревает в пробку. Впереди авария, не пробьешься.

— Да что ты будешь делать! — я бью руками по рулю.

— Говорил, надо сирену включать, — подмигивает мне Андрей. — А сейчас поздно, встряли, не объехать.

— П-ф-ф, — выдыхаю шумно. А сам надеюсь, что Марина меня не бросит за то, что мы опоздаем на церемонию бракосочетания.