Глава 20

«Шесть месяцев спустя.

Жизнь — прекрасный учитель. Время — отличный помощник. Главное, вовремя усваивать уроки и проводить работу над ошибками со всей ответственностью и старанием. Каждый человек, появляющийся на вашем пути может быть препятствием или трамплином, как, собственно, и вы для него. Опыт всегда стоил дорого, но он окупает себя во сто крат.

Последние полгода круто изменили мою жизнь, стерли прежние приоритеты и написали новые. Честность, справедливость, эмпатия, милосердие и сострадание — важнейшие качества, которые могут не только спасти жизнь обладателю, но и помочь другим. Жаль, что я осознала это позже, чем мне бы того хотелось.

Переезд дался нелегко, новая обстановка не слишком уж помогала, ведь я оставалась прежней, но дни бежали, а события, потрясшие привычный мир, сдвигались по шкале времени вниз. Рассветы, закаты, учеба, мысли, много мыслей… Чувство вины никуда не ушло, память о Роме и Тане, о всех событиях, случившихся в те дни, все еще ощущалась бугристым шрамом на сердце, но, разбирая и собирая каждую мелочь и деталь, я все-таки смогла позволить себе жить дальше.

Яркие лучи весеннего солнца блуждали по квартире, бурлил закипающий чайник. Я собрала в валик резиновый коврик для йоги и отнесла его в шкаф, заварила в стеклянной чашке чай с жасмином и залила кипятком овсянку быстрого приготовления. Села за стол, прикидывая в мыслях план на сегодняшний день, и вдруг замерла с ложкой у рта, глядя на пустующее место напротив. Не так давно в моей голове снова начали рождаться мечты: о любви, нежности, об отсутствии одиночества, в котором я намеренно заперла себя в качестве наказания за содеянное. Память глумливо подкинула размытый образ близкого сердцу человека:  густые темные волосы, веселые зеленые глаза, добрая улыбка. Его голос часто звучал в голове, подбадривая и успокаивая в самые тяжелые дни. Я так и не смогла забыть, не смогла избавиться от чувств, которые он открыл для меня с новой стороны. Они были слишком глубокие, слишком яркие, первая настоящая любовь, не считая героев книг и фильмов. 

Я не знала, где сейчас Дарий. Он бросил аспирантуру до нового года, и мы не общались с того самого дня, когда я молча ушла из его квартиры. А для надежности я, разумеется, заблокировала его во всех социальных сетях. Мне хотелось верить, что он счастлив. Верить, что я все сделала правильно. Дарий заслуживал лучшего, и это точно была не я. Оставалось только надеяться, что когда-нибудь я смогу вновь испытать нечто подобное. Такое же прекрасное, но уже без пометок «Одобрено методом книжной героини».

Закончив завтрак, я открыла ноутбук и, по обыкновению, проверила новые уведомления на моем творческом сайте. Десятки комментариев от читателей пестрили восклицательными знаками и благодарностями, согревали душу и сердце, помогали поверить в то, что не все еще потеряно. Я нашла свое призвание, рассказывая истории. Это действительно было мое. Творчество помогло пережить худшие времена, и мне нравилось делиться своими мыслями, ведь они могли помочь разобраться в себе кому-то еще. Ответы на комментарии улетели в сеть, и я открыла вкладку почты. Смотрела на первое непрочитанное письмо, но никак не решалась его открыть. Адрес отправителя очень уж сильно напоминал адрес издательства, в которое я отправила свою первую рукопись. Сердце забилось чаще, дыхание перехватило. Я навела курсор мыши на строку с письмом, но громкий перезвон дверного звонка неожиданно ударил по ушам.

В непонимании я повернула голову в сторону прихожей, обдумывая личность гостя, но ничего не приходило на ум. Может быть, это Тоша решил проведать меня в выходной? Я поднялась на ноги и неуверенным шагом направилась к входной двери. Еще один настойчивый звонок дал понять, что это определенно кто-то знакомый. Я смело открыла дверь, но так и осталась стоять, схватившись за металлическую толстую ручку и потеряв дар речи.

— Привет, — глубокий влекущий голос ласкал слух.

Я не верила ни глазам, ни ушам. Его волосы стали длиннее, на щеках и подбородке проступила щетина, но взгляд и добродушная улыбка были прежними… родными.

— Как ты меня нашел? — спросила я сипло.

— А это важно? — шире улыбнулся Дарий. — Я тут кое-что узнал, решил поделиться.

— И что же ты такого узнал?

— Четыреста миллиардов.

— Что? — Я недоуменно хлопнула ресницами.

— Количество звезд в Млечном пути, — объяснил он. — Четыреста миллиардов.

— Ты их самолично считал последние полгода?

— Почти… — ухмыльнулся он.

Сердце встрепенулось, тепло обожгло щеки. Он был здесь, это не сон и не игра воображения, но я не понимала, что делать. Между нами шесть месяцев тишины и не самые лучшие воспоминания.

— Долго думаешь, Катюш.

— Прикидываю вероятность благополучного исхода, — тихо ответила я.

— Она есть, — решительно заявил Дарий и шагнул вперед, заключив меня в крепкие всепрощающие объятия.

Губы коснулись губ, руки легли на плечи. Поцелуй высвободил все то, что я так отчаянно прятала и скрывала. Мы не могли насытиться, не могли оторваться друг от друга. Хлопнула дверь, спина прижалась к стене. Вкус, запах, чувства — все казалось таким необходимым, таким верным. Это она. Любовь. Не знающая преград, времени и расстояний. Прощающая ошибки, исцеляющая раны. 

Может быть тогда, полгода назад, это был не финал? Может быть, мы достойны еще одной главы или вовсе новой истории, которая начнется прямо сейчас?»

* * *

Провожу пальцами по круглым кнопкам клавиатуры в виде печатной машинки и со слезами читаю последние строки готового черновика рукописи. Вот и все. Все, что я хотела сказать и увидеть, чем хотела поделиться и отпустить. Главные герои книг должны быть счастливы, иначе, где еще автор и читатель найдут покой для души? Где найдут столько веры и вдохновения, чтобы двигаться вперед и надеяться на лучшее? Я больше не хочу жить и играть по правилам книжных канонов, но любовь, принятие и прощение должны оставаться неотъемлемой частью, как книг, так и жизни. 

Запрокидываю голову и вытираю мокрые щеки ладонями. Так просто написать «шесть месяцев спустя» и перенестись туда, где все уже пережито, но на деле с моего двадцатилетия прошло чуть больше месяца. И пока я не могу сказать, что справилась до конца, но точно знаю, что стою на верном пути.

Чувствую давление острого подбородка на плече, теплые руки обнимают, опускаясь поверх груди, а влажные колючие волосы щекочут щеку.

— Что тут у тебя, Катюш? Неужели закончила? 

— Нет! Не смотри! — верещу я, закрывая Дарию глаза.

— Но я хочу знать, как ты нас помирила! — смеется он и оттягивает компьютерный стул, на котором я сижу, в сторону. 

Обиженно дую губы, а Дарий садится на корточки перед столом, уставившись в монитор. Его рука находит компьютерную мышь, страница прокручивается. Я все еще немного смущаюсь, когда Дарий читает мои тексты, но это наша история, а значит, его мнение должно учитываться. Совсем чуть-чуть.

— Сколько?! Шесть месяцев?! — ошарашено вскрикивает он.

— Думаешь, мало?

— Мало?! То есть ты серьезно хотела бы, чтобы я свинтил куда-то на полгода и звезды считал, а не пришел к тебе через десять минут, после твоей мозгодробительной прощальной речи?!

Прикрываю слабую улыбку солеными пальцами и мысленно возвращаюсь на четыре недели назад.

* * *

Слезы все не заканчиваются, всхлипы срываются с губ. Глухой щелчок и хлопок входной двери дрожью пробегают по плечам, и я съеживаюсь, крепче обнимая колени. Нужно было забрать у Дария ключи от моей квартиры. Черт! Как же я так облажалась?! Тяжело дышу, губы дрожат, а онемевшее от мороза тело не хочет шевелиться. Дарий входит на балкон, по шороху одежды понимаю, что он садится напротив. И что теперь? Выход один — окно?

Дарий, будто прочитав мысли, обхватывает пальцами мои щиколотки, а его голос звучит совсем рядом:

— Наказала себя? Легче стало?

— Уйди, — отчаянно прошу я, не отыскав ни одного вменяемого аргумента. — Возвращайся к бывшей, уезжай, куда хочешь, только оставь меня…

— Нет, — твердо заявляет он. — Не дождешься.

— Ну почему? Почему ты такой упрямый?

— А ты почему? Ты ведь обещала, что перестанешь вести себя согласно канонам, а сама разыгрываешь никому не нужную драму с самопожертвованием.

— Я же хочу, как лучше.

— Кому лучше, Кать? Тебе? Что-то не похоже. А если ты волнуешься обо мне, то…

— Сообщение! — выдавливаю я сквозь удушающий хрип, цепляясь за последний крючок. 

— Да, сообщение, — с бурлящей злостью говорит Дарий. — Мне в следующем году нужно будет слетать за границу по работе, всего на неделю или две, и я написал Вике, чтобы узнать про визу и прочие документы, потому что это быстрее всего. Так вот, одна идиотка что-то придумала себе про мой переезд, а вторая подхватила. Вау! Спасибо, девочки! Мой психиатр будет в восторге!

Зажмуриваюсь, беспорядочно мотая головой. Ну зачем он это делает? Зачем дает мне надежду? 

— И все равно… — бормочу я, — нам…

— …лучше расстаться, — ядовито хмыкает Дарий. — Еще раз повторяю, не дождешься. Повбивали себе в голову кучу ненужной фигни, лепите людям печати на лоб с названием болезней, а себе выписываете смертные приговоры. Куда ни плюнь, одни домашние психологи. Гештальты, синдромы, депрессия! Выучили пару заумных слов и думаете, что поняли, как надо жить, поняли всех людей на планете, их мотивацию, чувства и цели, но это так не работает! Нет специализированного образования — не смей ставить диагнозы ни себе, ни другим!

— Плевать! Я тебя бросаю! Ясно?! — выкрикиваю из последних сил.

— Да хоть убросайся! Я никуда не денусь! 

— Ну зачем я тебе? Зачем?

— Катя, я знаю, что тебе больно. — Его голос укутывает, точно мягкое теплое одеяло, сшитое из лоскутов нежности, сочувствия и поддержки. — Знаю, что тебя гложет и жрет изнутри, и я рядом. Слышишь меня? Я здесь. Это состояние с тобой не навсегда, мы с ним справимся. Ты справишься. А теперь марш одеваться!

Дарий касается ладонью моей мокрой щеки, глядя с опаской. Он верит в меня, но я не оправдаю его ожиданий. Просто нет сил.

— Никуда я не пойду.

— Уверена? — мрачно ухмыляется он.

Резко втягиваю носом морозный воздух, потому что Дарий снова в образе плохиша, который манит и пугает одновременно. Сердце мучительно стонет и вдруг разгоняется с новой силой, укрепляя свою разбитую оболочку.

— Вот, как все будет, Катюш...

* * *

Дарий оборачивается, прижимая подбородок к плечу. Хитрый и довольный, как Чеширский кот. Моргаю пару раз, окончательно выныривая из воспоминаний, и демонстративно закатываю глаза.

— Ты тогда вытащил меня на улицу и кинул в ближайший сугроб!

— Мы играли в снежки! — протестует он, не скрывая веселья.

— Нет! — Яростно тычу в него пальцем. — Ты бросал в меня снегом, а я орала на весь двор, как сумасшедшая! Соседи чуть полицию не вызвали!

— Зато тебе полегчало, — хмыкает Дарий, возвращая внимание экрану монитора. — Да и мне тоже.

— Ага. А на следующий день ты отвез меня…

— …познакомиться с моими родственниками, — весело заканчивает он.

— Твоя сестра психотерапевт!

— Мой доктор, к сожалению, был занят, а тебе нужна была скорая помощь. Анжела отличный специалист, ты только взгляни на себя. Снова смеешься, злишься, книгу почти написала! По-моему, это успех.

Никак его не переспоришь, ты посмотри! Вреднючий старикан! Прищуриваюсь и шумно вздыхаю, а в мыслях мигает яркий огонёк.

— Знаешь, я до сих пор не понимаю только одного. Анжела и правда хороший доктор. И как же она умудрилась поставить тебе неправильный диагноз?

— Без тестов и анализов нельзя его поставить, а я дурил ее на сессиях и отказывался от глубокого анализа. В любом случае, Анжела все равно не смогла бы лечить меня, слишком предвзята, да и мне было бы не комфортно. Иногда самое сложное, это делить боль с близкими. Мы не хотим их обременять или расстраивать, не хотим отягощать их жизнь своим присутствием. Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем я. 

— Понимаю. — Я теряю запал и, отталкиваясь ногами от пола, подъезжаю ближе к компьютерному столу. — Ну, что скажешь о финале?

— Все еще не могу переварить шесть месяцев. 

— Да-а-ар! — тяну я, запрокидываю голову. — Это же роман! Если бы я сразу написала, что герой пошел за героиней, они тут же помирились и, взявшись за руки, отправились к психологу, то это было бы скучно. Где же драма, накал страстей, перенастройка мировоззрения и внутренний рост? Долгожданное воссоединение, в конце концов!

— Испытания, испытания, — кривляется он. — Как я мог забыть?

— Законы жанра. Что тут поделать? 

— Ладно, спорить не буду. Ты тут босс, — говорит Дарий, разворачиваясь, и берет меня за руки. — Ты молодец, Катюш. Это будет отличная история. Во многом поучительная и важная, не каждый смог бы рассказать о таком. Я тобой горжусь.

— Правда? — смущенно спрашиваю я.

— Правда, но… есть кое-что…

— Что?

— Описание моей задницы все же стоит сделать менее детальным. Я у тебя не мужик, а жопа на ножках с зелеными глазами.

— В целом… — задумчиво отвечаю я, — так и есть.

— А ну-ка повтори, — шутливо рычит он и сталкивает нас нос к носу.

— Все, все, — смеюсь я, — сдаюсь. Это всего лишь черновик, я еще над ним поработаю. Добавлю тебе тело, парочку психологических расстройств, татуировок и пирсинг в...

— Согласен на задницу, — мрачно перебивает Дарий.

— Вот и договорились. — Крепче сжимаю его горячие пальцы и оставляю звонкий поцелуй на кончике носа. — Отметим это за чаем?

— Конечно.

Дарий мягко касается моих губ и уходит в кухонную зону, а я хватаюсь за край стола и подъезжаю к монитору. Сохраняю рукопись и закрываю ее. Изначально я хотела сделать все по-другому, никаких трагедий, никаких аварий. Дать хотя бы там Роме и Тане еще один шанс, но это было бы очередным самообманом, который все равно ничего бы не изменил. С некоторыми вещами приходится только мириться, и смерть одна из них. Перепиши я все на сказочный лад, не вышло бы ничего нового. Очередная история, где все решается магической силой любви. Я их обожаю, люблю всем сердцем, но не стоит забывать, что реальность зачастую играет по своим правилам. Жизнь бывает суровой, и мне не хотелось бы, чтобы такие же впечатлительные девочки, как я, начисто забывали об этом, ведь последствия могут быть ужасными.

Смотрю на клавиатуру и печально улыбаюсь. Еще месяц назад я была уверена, что никогда не прикоснусь к этим клавишам, но несколько сессий с Анжелой помогли поймать шаткое равновесие. Мне нравятся встречи с ней, хоть и первые пару недель я возвращалась выжатая до последней капли и могла не разговаривать несколько часов, а иногда и дней. Анжела не дает мне советов, не успокаивает, ничего не одобряет и не порицает. Она всего лишь проводник, как свет фонарика в темноте сознания и подсознания. Она помогает разобраться в истинных причинах моих эмоций и поступков, а еще заваривает потрясающе вкусный чай. Работы, на самом деле, еще очень много, это только начало. Можно сказать, первые неуверенные шаги к трансформации жизни.

На последних сеансах мы с Анжелой все глубже зарываемся в тему родителей и детства. Я даже перестала делать макияж, когда еду в клинику, потому что точно знаю, слезы все смоют, но эту полосу препятствий придется пройти. Мать с отцом все-таки разошлись, она вернулась домой, а он остался здесь. Я искренне надеюсь, что на этот раз все окончательно. Хватит им уже мучить друг друга, пора попробовать по-настоящему устроить свои жизни. Несколько дней назад я все-таки разблокировала номер матери и полчаса смотрела на телефон. Хотела сказать, что желаю ей счастья, хотела, чтобы она это знала, но все-таки не решилась позвонить. Пока еще не готова, да и не уверена, что ей самой это нужно. Зато с отцом наша связь все крепче. Он знает обо всем, что случилось, я сама ему рассказала. Его поддержка очень много для меня значит, как и поддержка друзей, с которыми тоже удалось поговорить и объясниться. И ничего этого не было бы, если… Разворачиваюсь на компьютерном стуле и скольжу взглядом по широкой спине и темной ткани спортивных штанов. Если бы не он. 

Мне потребовалось много времени, чтобы понять — все это время не я добивалась Дария, а он меня. И все мои требования доказательств его чувств были глупыми капризами недолюбленного ребенка. Не знаю, чем я его заслужила. Не знаю, как он меня вытерпел, но… он не пожалеет. Я справлюсь не только ради себя, но и ради него. Не потому что Дарий когда-нибудь попросит вернуть долг или что-то вроде того, а потому что сама этого хочу. Хочу не только брать, но и отдавать. Внимание, заботу, поддержку. Хочу стать той, кем гордилась бы сама и кем точно будут гордиться близкие.

Дарий пересекает комнату, держа дымящуюся чашку, а свободную руку протягивает мне. Мой галантный старикан. И как ему отказать? Дарий помогает мне встать и ведет к дивану. Тихо цокаю языком, уже точно зная, чего он хочет. Сажусь, подкладывая между подлокотником и спиной подушку, и принимаю горячую чашку. Дарий ложится, обнимая меня за талию, опускает голову на живот и закрывает глаза. Умостился, котяра. Не могу сдержать улыбки и зарываюсь пальцами в густые темные волосы. Расслабление окутывает тело и дарит покой душе. Мне хорошо и спокойно. Легко и приятно в этих откровенных объятиях, в этой нежности и уютном молчании. Я все еще не могу удерживать такое состояние надолго, но промежутки времени увеличиваются, а значит, прогресс на лицо.

Делаю пару обжигающих глотков травяного напитка, и вдруг слышу тихий скрип двери. Внутренний редактор выглядывает из каморки и смущенно кривится.

«Спроси у него, и я уйду», — шепчет он. — «По-другому никак».

— Дар, — зову я и прикусываю нижнюю губу.

— М-м-м?

— А когда ты уже признаешься мне в любви?

— Когда ты с антидепрессантов слезешь, — усмехается он.

— У меня горячий чай в руках, а у тебя десять секунд на подумать, — строго говорю я.

Дарий осторожно поднимается и садится напротив, забирает чашку и опускает ее на пол, точно бомбу. 

— Признание тебе подавай, да? — насмешливо спрашивает он.

— Хочу это услышать.

— На каком языке?

— Книжно-романтический подойдет.

Дарий прикрывает глаза, приподнимая уголок губ, и произносит хриплым глубоким голосом:

— Катя, моя любовь к тебе такая же бесконечная, как наша…

— Фу-фу-фу, — хихикаю я. — Давай лучше по-человечески.

Он качает головой и делает глубокий вдох, смотрит так, что никакие слова уже не нужны. В зеленом лесу светит теплое солнце, пышные деревья покачиваются от ласкового дуновения ветра, а вокруг чудесных растений и трав порхают бабочки.

— Я люблю тебя.

Слова, которыми я грезила столько времени, зависают между нами. Пытаюсь принять их и осознать. Стараюсь разрешить их себе и впитать каждый звук.

— Не веришь? — пытливо спрашивает Дарий.

— Ну почему же? — тихо отвечаю я. — Будь все иначе, вряд ли бы я сидела сейчас здесь.

Дарий притягивает меня ближе, ухватив за бедра. Его лицо напротив моего, теплое дыхание касается губ. 

— И я тоже… тоже себя люблю, — шепчу я.

— Нормальный такой поворот, — смеется он. — А меня кто будет любить?

— Я же тебе уже призналась! В рукописи! Ты что, пяткой читал?!

— Да, вроде, глазами.

— Знаешь, что я поняла?

— О-о-о, инсайты. Ну давай, Катюш. Я весь внимание.

— Только не смейся.

— Ни в коем случае, — серьезно отвечает он.

— Благодаря книгам, я поверила в то, что любовь и правда может победить все. Излечить, спасти, изменить, мир разрушить! Но фишка в том, что это любовь прежде всего к себе. Только она позволяет прийти к настоящему счастливому финалу. Чтобы безопасно полюбить кого-то другого и получить от него искренние чувства взамен, сначала нужно разобраться с собой.

— Достойно, — кивает Дарий. — Будущая Джоан вошла в чат. Об этом будет новая книга?

— Вообще-то, я планировала попробовать себя в жанре эротического фэнтези. Драконы, вампиры, а может, и те и другие.

— Звучит… — Дарий запинается и прочищает горло. — Довольно интересно. И на кого я похож больше, на дракона или вампира? Кто-то же должен тебя вдохновлять.

— М-м-м… — тяну я, ероша пальцами его волосы. — К сожалению, ты всего лишь человек.

— Всего лишь? — рычит Дарий и укладывает меня на лопатки. — У тебя десять секунд на подумать.

— Девять, восемь… — начинаю отсчет я.

Поцелуй обжигает губы. Впиваюсь ногтями в напряженные плечи, закидываю ногу на бедро Дария, желая большей близости. Горячие руки ласкают тело, забираясь под футболку, возбуждение наполняет комнату плотным сладким дурманом, а сердце стучит так резво, будто и не было никаких травм. Я живая. Любимая и любящая. Счастливая. И это мой выбор. Настоящий, а не книжный.

— Тебе повезло, что нам уже пора выезжать в клинику, но вечером… — пылко шепчет Дарий.

— Вечером нас ждет кое-что поинтереснее, — хитро улыбаюсь я.

— Что может быть интереснее?

— Я придумала подарок на твой день рождения. 

— Он завтра, — напоминает Дарий.

— Да, я знаю. И я согласна!

— Что? Ты шутишь?

— Ни капли. 

— Правда? — с удивленно радостью уточняет Дарий.

— Да. Мы поедем кататься на сноубордах, но… у меня есть еще один вопрос.

— Сто двадцать седьмой, — саркастично бросает он. — Ну валяй.

— Какая песня должна звучать на твоих похоронах? Оставлю Тоше инструкции на случай, если нас все-таки лавиной снесет.

— Катя, — вздыхает Дарий, который вот уже десять дней читает мне лекции о том, что при соблюдении техники безопасности в любом спорте практически нет угрозы для жизни.

— Назови песню, — сурово говорю я. — Это мое условие.

— «Carry on My Wayward Son».

— Это из сериала, где главные герои никак не могли умереть пятнадцать сезонов?

— Именно, — кивает он.

— Неплохо, — усмехаюсь я и притягиваю Дария для еще одного страстного поцелуя.

Ныряю в приятное тепло домашнего уюта. Скрип двери в голове едва слышится, и я не отвлекаюсь на него, наслаждаясь моментом освобождающего счастья, которое сама себе разрешаю.

Внутренний редактор запирает свою каморку изнутри, достает из шкафа бутылку розового вина и садится в огромное мягкое кресло посреди стеллажей, полки которых заставлены книгами.

«Теперь можно и отдохнуть. Здесь я больше не нужен, но… кто знает, где еще пригодятся мои навыки? Верно?» — подмигивает он и наполняет бокал.