Глава 19
В ярком свете фар кружат цветные блестящие конфетти, опускающиеся на землю, звучит тихий мужской хор, напевающий «Happy Birthday to You». Обессиленно сгибаюсь пополам, белый пар от тяжелого горячего дыхания слетает с губ вместе с потоком отборного мата. Упираюсь ладонью в дрожащее колено и поднимаю голову. Пятерка идиотов стоит плечом к плечу и поет. Дарий, весь испачканный пылью и грязью, улыбается шире всех. Вот же засранец!
— Будь он настоящим. — Трясу я пистолетом. — Я бы в тебя всю обойму всадила!
Дарий подходит ближе и обхватывает меня за плечи, помогая выпрямиться.
— Ты спасла меня, моя маленькая героиня. Как тебе внутри книжного сценария? Понравилось?
— Я тебя ненавижу, — выдыхаю я, упираясь лбом ему в шею. — Ты идиот… ты… Вот я так и знала! Так и знала! Ненавижу тебя! Понял?!
— Это пройдет, — уже с привычной снисходительностью отвечает Дарий.
— Ты нормальный? Кто так делает?! Я чуть…
— Разве ты сама этого не хотела?
Тихо смеюсь, позволяя разуму принять крутой поворот ситуации. Сбылась мечта идиотки. Вот тебе, Катя, и кураж, и погоня, и перестрелка. А обычная жизнь, оказывается, не так уж и плоха. Я бы даже сказала, что она отличная. Потрясающая! Великолепная!
— Значит, ты не хакер? Никакой опасности нет? — все-таки решаю уточнить, враждуя с сомнениями и клокочущим страхом.
— Тебя бы это расстроило или обрадовало?
— Да пошел ты, — слабо усмехаюсь я и отстраняюсь.
Добродушная улыбка и ласковый взгляд убивают последние колебания и дарят покой. Дарий склоняет голову и прищуривает один глаз. Хитрый и шальной, как мальчишка, который только что нашкодил и ничуть не жалеет об этом. Есть вероятность, что всему виной стресс и дикий выброс адреналина, но… кажется, я люблю его. Обнимаю Дария за шею и неистово целую, чтобы не дать себе возможности на эмоциях вдруг признаться вслух. Я еще не готова узнать ответ или, что хуже, его отсутствие.
— Тише, тише, — смеется Дарий, мягко отрывая меня от себя. — Я весь грязный, ты испачкаешься.
— Так, стоп! А который час? — обеспокоенно спрашиваю я. — Ребята ждут нас…
— Спокойно, я всех предупредил. Сейчас переоденусь и рванем. Парни! — обращается Дарий к злодеям-актерам. — Спасибо за помощь!
— Не за что! — с задором отвечает главарь, которого я чуть не подстрелила, и подмигивает мне. — Еще раз с днем рождения!
— Спасибо, — натянуто улыбаюсь я. — И иди к черту!
Печка в салоне автомобиля включена на максимум, Дарий крепко держит руль. Мимо несутся машины, проезжаем набережную и движемся в направлении северных мостов, которые ведут в дальнюю часть города, где мы нашли милое местечко для празднования моего дня рождения. Заламываю пальцы, сдерживаясь из последних сил, но все-таки взрываюсь:
— Да как тебе вообще это в голову пришло?!
— У тебя идейку позаимствовал, — беспечно отвечает Дарий. — Ты ведь говорила про испытания, не только же тебе их устраивать.
— А тот первый мужик в баре?
— Твой прокол.
— Где ты взял этих ниндзя?
— Это ребята из тренажерного зала, согласились помочь по доброте душевной.
— Согласились помочь сделать меня душевнобольной, — бурчу я, складывая руки на груди, и вдруг чувствую колючую детальку в декольте.
Ныряю пальцами в вырез блузки и достаю карту. Верчу ее перед носом и протягиваю Дарию:
— А это что?
— Это флешка, — отвечает он, затормозив у светофора.
— Пустая?
— Пока да, но ты можешь заполнить ее…
— …проклятиями, которыми сегодня тебя осыпала.
Дарий молчит, а я тяжело вздыхаю. Как я могу винить его, если он снова… Черт бы его побрал! Снова сделал то, что хотела я. Это, конечно, круто, когда мечты исполняются, но, кажется, мне пора пересмотреть список своих желаний.
— Дар, — тихо произношу я, — спасибо тебе, конечно. Этот сюрприз я точно никогда не забуду, но, пожалуйста, больше не нужно полного погружения в мир книг. Меня и так все устраивает.
— Правда? — с насмешливым удивлением спрашивает он. — Значит, мы уже заслужили хеппи-энд, после которого можем спокойно жить?
Расплываюсь в смущенной улыбке и отворачиваюсь, уже собираюсь ответить «да», но слова неожиданно встают поперек горла. В соседнем ряду замечаю темную иномарку, а за рулем прошлое, болезненно напоминающие о собственной глупости. Рома поднимает на лоб солнечные очки и расплывается в презрительной ухмылке. Ядовитая горечь стекает по моему горлу, а сердце тяжелеет. Быков потирает нос тыльной стороной ладони и газует, выскакивая вперед на последних секундах красного сигнала светофора. Вжимаю голову в плечи, наблюдая, как машина Ромы подрезает несколько автомобилей и скрывается из виду.
— Кать… — зовет Дарий, мягко нажимая на педаль газа.
— Все нормально, — отзываюсь я, прижимаясь затылком к подголовнику. — Мне просто нужно выпить вина и успокоиться.
Машина движется вперед, скорость небольшая, но тревога почему-то не стихает. Провожаю взглядом поворот в спальный район, где живет Витя Муратов. Рома наверняка направляется туда на очередную тусовку. Раньше его замашки плохиша казались невероятно крутыми: вечеринки до утра, алкоголь и не только, жизнь на острие, импульсивность в действиях, никакого стыда и запретов. У меня и мысли не было, что это неправильно или даже опасно, но, пережив сегодня один из книжных сценариев и увидев со стороны маневр Ромы, я вдруг отчетливо понимаю, какая же это безответственная дурость. Жизнь не игрушка и не книга, нельзя сохраниться и начать все сначала, невозможно переписать главу или подарить герою второй шанс с легкой руки автора. Последствия неумолимы, и если ты играешь с судьбой, то будь готов принять поражение, которое вряд ли тебя обрадует. Самое простое - это искать оправдания, обвиняя всех вокруг. Я такой, потому что жизнь несправедлива. Ненавижу весь мир, потому что никто в нем меня не любит. Мне сделали больно, значит, я буду мстить. Оправдания, оправдания и ни капли здравого смысла. Лучше такие истории оставить для романов, потому что для счастливой жизни они совсем непригодны.
— Приехали, — говорит Дарий и глушит мотор. — Готова идти?
Поворачиваюсь к нему, уютное тепло обнимает сердце:
— Готова.
В теплом зале кафе, расположенного на втором этаже, тихо играет веселая музыка. Дарий помогает мне снять пальто и галантно предлагает локоть, чтобы проводить к заказанному столу. У круглого окна сидит моя любимая и дорогая сердцу троица: Лана, Елисей и Тоша. На лицах друзей широкие счастливые улыбки, Лана первая вскакивает с места и бросается ко мне с крепкими, почти удушающими объятиями. Прижимаю подругу к груди, глаза щиплет от слез. Как же я соскучилась, и как же здорово, что она здесь.
— С днем рождения, мой книжный командир, — тихо говорит она.
— Спасибо, агент, — хихикаю я и нехотя ее отпускаю.
— Выглядишь… — Лана рассматривает меня и пораженно качает головой. — Классно!
Вспоминаю, как в школьные годы мы вместе собирались на тусовки, и главным пунктом этого действа всегда была дружеская оценка. Пробегаю взглядом по наряду подруги: кожаные ботинки, черные узкие джинсы и тонкий молочный свитер, с вплетением серебрянной нити в пряжу. Темно-русые волосы снова отросли до лопаток и завиты в легкие волны, а на веках неизменные черные стрелки. Кажется, что Лана все та же, но перемены ощущаются в ее невидимой ауре. Мы взрослеем, от этого никуда не деться.
— Ты тоже, — говорю я, ни капли не покривив душой.
Лана кокетливо ведет плечом и уступает место Тоше. Получаю еще одну дозу крепких дружеских объятий и с удовольствием ерошу рыжую шевелюру. Остается только Елисей, который, как и всегда, одет в темную свободную одежду. Ярким пятном остаются только пирсинг в ухе, серебряные цепи на шее и темные глаза, которые вот уже пару лет не скрывает длинная черная челка. Он сдержанно улыбается мне и произносит с обыкновенным для него отстраненным спокойствием:
— С днем рождения, рыжая. Пусть книги пишутся, а жизнь стелется.
— Спасибо, генерал, — усмехаюсь я и перевожу взгляд на притихшего Дария. — Ребята, познакомьтесь, это мой…
— Снова скажешь, что я твой преподаватель, и нам придется отлучиться для воспитательной порки.
— Это мой мужик! — громко объявляю я. — Он немного странный, но если вы привыкли ко мне, то и к нему сможете.
Дарий вскидывает бровь, покосившись на меня, и тянет руку Елисею, представляясь по-нормальному:
— Дарий. Рад знакомству.
— Елисей, — отвечает генерал, пожимая его ладонь. — Взаимно.
— А я Лана. Нам тут только Добрыни, Никиты и Ильи не хватает, — смеется она. — Давайте уже за стол, мы вас и так заждались.
Рассаживаемся по местам, официант приносит горячие блюда, запах которых пробуждает аппетит. Дарий наполняет бокалы вином, а я принимаюсь беспорядочно рассказывать о том, какой сюрприз пережила и почему мы опоздали. Тоша смеется так, что едва не наворачивается со стула. Лана в ужасе трясет головой и толкает локтем Елисея:
— Он даже тебя переплюнул. Вот это подыграл так подыграл.
— Хочешь так же?
— Нет. Я бы после такого тебя в газировке утопила.
— Боюсь, боюсь, — хмыкает Елисей.
Не могу отвести от них взгляд. Я умилялась этой парочке еще в школе, но даже через два года они все такие же… влюбленные. Может быть, мой план и послужил неким толчком для их сближения, но в остальном все сработало только потому, что они изначально подходили друг другу. Здесь нет моей заслуги, нет никакого секрета.
— Предлагаю тост! — громко говорит Тоша. — За любовь, которая вдохновляет!
Тонкая царапина появляется на сердце, но теплый огонь надежды в глазах друга ее мгновенно лечит. Пару дней назад Тоша рассказал мне, что его романтическое приключение подошло к концу. Это больно и грустно, но сам Тоша озвучил тогда одну очень хорошую мысль: «Можно сколько угодно бороться и сражаться за крохи счастья, а можно прекратить войну, наслаждаясь миром, и позволить новому счастью найти тебя без шлема и брони. Мы слишком молоды, чтобы ставить крест на своих мечтах».
Поднимаю бокал, перезвон разносится по залу, растворяясь в музыке. Дарий склоняет голову и еще раз легонько бьет по краю моего бокала своим.
— За любовь, — тихо произносит он.
— За любовь, — повторяю я, ощущая как это чувство расплывается по телу пузырящимся коктейлем эмоций.
Разговоры не затихают, звучат шутки и истории. Щеки болят от улыбки, Дарий перебирает мои пальцы, опустив наши руки на свое колено. Уютная дружеская атмосфера заставляет забыть о мимолетных проблемах, словно и нет ничего, кроме этого стола и шумного города за круглым окном. Тоша с Ланой наперебой травят про меня забавные байки, а Елисей и Дарий сыпюлт колкими комментариями, отлично спевшись.
— А потом Катя… — говорит Лана, наклоняясь над столом.
— Ну все, — молю я. — Хватит. Мы все знаем, что я немного поехавшая.
— Немного? — смеется Тоша.
— Да ну вас! — отмахиваюсь я и хватаю мобильник, на экране которого загорается новое оповещение.
Пробегаюсь по строчкам сообщения, сердце замирает.
Быков: «с днем рождения кис*белое сердце* увидел тебя и вспомнил»
Блокирую телефон и опускаю его экраном вниз. Дарий сжимает мою ладонь и наклоняется к уху:
— Что-то случилось?
— Нет, — бодро отвечаю я. — Старая знакомая поздравила. Все нормально.
Но все не нормально. Телефон жужжит и жужжит, шутки друзей вдруг перестают быть смешными, злость сводит челюсть. Я матери не позволила испортить мне этот день, а Роме и подавно. Поднимаюсь из-за стола, схватив телефон, и весло бросаю друзьям:
— Сейчас вернусь! Не скучайте!
Добегаю до уборных и закрываюсь в одной из кабинок. Шумно вздыхаю и открываю диалог.
Быков: «я ведь правда любил тебя»
Быков: «а ты оказалась обычной лживой сукой которой нужны были мои бабки»
Быков: «теперь я тебя ненавижу»
Быков: «тварь!»
Быков: «ты во всем виновата!»
Быков: «весело тебе там? препод тоже пляшет под твою дудку?»
Быков: «надеюсь мозгов у него побольше и он кинет тебя так же как и ты меня»
Быков: «желаю чтобы ты почувствовала все то же что и я»
Быков: «че молчишь? нечего сказать? не хочешь поблагодарить за поздравления? извиниться?»
Быков: «настолько занята?!»
Быков: «шлюха!»
Зубы впиваются в нижнюю губу, и я заношу палец над клавиатурой. Желчь подкатывает к горлу, обида подкидывает грубые идеи для ответа. Он хочет, чтобы я перед ним извинилась? За что? За то, что хотела быть счастливой? За то, что он сам еще не готов к чему-то серьезному? Я ведь старалась, я… Ледяная волна накрывает с головой, замораживая приступ ярости. Пора не просто перевернуть страницу, а закрыть уже эту долбанную книгу. Я не собираюсь ничего объяснять, все уже давно сделано и сказано. Если Рома не понял меня в первый раз, то и в сотый не поймет. Больше чем уверена, он сейчас не в себе, и это его выбор, а значит — не моя проблема. Открываю список контактов и отправляю номер Ромы в черный список, прохожусь по мессенджерам и социальным сетям, блокируя его аккаунты. Теперь точно все.
Встряхиваю волосами, распрямляю плечи и открываю дверь. Лана стоит у зеркала и хмурится:
— Кать, в чем дело?
— Слишком много вина, — усмехаюсь я и подхожу к раковине.
Включаю воду и тщательно мою руки в горячей воде, будто только что прикоснулась к чему-то до безобразия грязному. Срываю пару бумажных полотенец и улыбаюсь подруге:
— Идем, пока парни не придумали еще какой-нибудь финт, чтобы пощекотать нам нервы.
— А я думала, это наша специализация.
— Я тоже, но сегодня… — Надуваю щеки и свожу глаза к носу. — Хорошо, что это все был розыгрыш. Ты не представляешь, как я испугалась.
— Да куда уж мне, — хмыкает Лана.
Стыдливо отвожу взгляд, вспоминая первую половину десятого класса. Лане круто тогда досталось.
— Теперь с книжными планами точно покончено, — серьезно говорю я.
— Клянись Джексоном и его братьями!
— Клянусь!
Лана хитро щурится и подступает ближе.
— Вы с Дарием отлично смотритесь. Я очень рада за тебя, Кать. Правда.
— Спасибо, — с облегчением выдыхаю я.
Если кто-то искренне радуется твоему счастью, значит, ты его заслуживаешь. Так ведь? Сжимаю мобильник, надавливая на кнопку выключения, чтобы позволить себе хоть немного побыть просто счастливой. Не хочу больше никаких неожиданных поворотов и сюрпризов. Что-то я наигралась. Жизнь может быть интересной сама по себе, без каких либо планов. Хватит уже отбирать власть у судьбы. Она ведь женщина, может и психануть.
* * *
Вливаюсь в сонную толпу студентов, ползущую к первому учебному корпусу. Голова гудит, глаза от недосыпа едва открываются. День рождения вышел насыщенным, после такого положена, как минимум, неделя выходных, но учебу никто не отменял. Все четыре пары я сегодня точно не высижу, но вот первую лекцию пропустить не могу, иначе прощай возможный автомат. Захожу в шумный холл и сразу направляюсь к пропускному пункту, прикрывая ладонью зевающий рот.
— Это все из-за тебя! — слышу побитый истерикой женский голос.
Удивленно оборачиваюсь на звук приближающихся шагов, щеку обжигает боль от звонкой пощечины. Неля стоит передо мной, тяжело дыша. Ее веки красные и опухшие, щеки мокрые. Волосы собраны в лохматый пучок, а курта наполовину расстегнута.
— Ты должна была быть на ее месте! — вопит она, толкая меня в плечи. — Ты, а не она!
В непонимании трясу головой и отмахиваюсь от рук Нели, которая снова бросается на меня, точно обезумевшая тигрица, детеныша которой я съела.
— Ты с ума сошла?! — кричу я и отступаю, чтобы сохранить безопасное расстояние между нами. — О чем ты вообще говоришь?!
Неля замирает, резко содрогнувшись, слезы омывают ее бледное лицо, на котором нет ни грамма косметики. Тревога ускоряет сердечный ритм, нехорошее предчувствие стягивает мышцы живота.
— Неля… — мирно произношу я.
— Они разбились! — оглушающе громко вскрикивает Жаркова. — Разбились! Понимаешь?! Бык вчера весь вечер вспоминал о тебе, а Таня… она… она пыталась его успокоить. Потом они… они уехали и…
Неля заходится в рыданиях, а меня будто пронзает толстым копьем. Мир замирает, время останавливается, и мое сердце вместе с ним. Не понимаю, сколько длится это состояние, но грудь вдруг обжигает первый сильный удар, несущий отрицание. Этого не может быть. Она лжет. Второй удар — невыносимая боль, от которой трещат кости. Разбились! Третий — паника. Что делать? Что мне делать?! Бег времени возобновляется. Мысли мечутся, образы людей вокруг размыты, не могу ни выдохнуть, ни вдохнуть.
— Все ты… ты виновата! — неистово рыдает Неля. — Это твое место! Твое!
Пытаюсь отыскать в толпе хоть одно знакомое лицо, чтобы получить подтверждение этой жестокой лжи, но вокруг только пустые взгляды и змеиное шипение, собравшееся из десятков ошарашенных шепотков. Срываюсь с места и быстрым шагом пересекаю университетский холл, толкаю дверь, желая глотнуть свежего воздуха, но я словно в вакууме. Добираюсь до злополучной скамейки, вся тяжесть мира ощущается давлением на макушке. Сажусь и закрываю лицо руками. Не верю, это тупой розыгрыш. Рома просто решил мне отомстить.
Пальцы не слушаются, но я все-таки достаю телефон из сумки, после пары неудачных попыток. Снимаю блок с номера Ромы и жму кнопку вызова. Абонент временно недоступен. На помощь приходит злость и намечает цель. Принимаюсь открывать новостные паблики города и просматривать свежие посты. Толика надежды еще теплится в глубине души. Сейчас я готова простить всех на свете, сделать, что угодно, только бы слова Нели оказались неправдой.
Снимок на экране вышибает дух из тела: темное предрассветное небо, обочина дороги, фонарный столб и машина. Черная «Infiniti», номер замазан, но я и так его знаю. В посте сухие факты: авария ранним утром, водитель скончался на месте, пассажир — в машине скорой помощи, обстоятельства выясняются. Обхватываю ладонью шею, зажмурившись. Не верю. Просто не могу.
— Кать, — слышу сквозь дикий внутренний крик тихий голос. — Кать! — еще чуть громче.
Открываю глаза, Вова растерянно топчется у скамейки.
— Скажи Ульяне, что я не приду на пары, — выдавливаю с трудом.
— Конечно. Может, тебе это… воды принести или такси вызвать?
— Нет, спасибо. Я… я сама…
— Точно?
— Да, да — бормочу я, желая поскорее от него избавиться.
— Не слушай ее, — серьезно говорит Вова. — Она не в себе.
— Да, я знаю. Иди, а то опоздаешь.
— Лад-но, — медленно произносит он. — Не уверен, принято ли так говорить, но… соболезную.
Слушаю шорох удаляющихся шагов и озлобленный вой ветра. По щекам бегут теплые слезы, вытягивая остатки сил. Смотрю в одну точку, не ощущая себя в собственном теле. Вихрь из осколков и колючей проволоки вертится в голове. Каждая следующая мысль страшнее предыдущей, но я терплю. Все терплю, погружаясь глубже, в самые отдаленные недра ада, теряя счет времени.
Прикосновение к плечу не вызывает никакой реакции, не шевелюсь, не могу. Пальцы оборачиваются вокруг предплечья и тянут вверх, поднимая меня на ноги.
— Поехали, — глухо говорит Дарий.
Взгляд на него сродни выстрелу в голову, поэтому я понуро шагаю рядом и послушно сажусь в машину. Вова все-таки не удержался, помощничек. Дарий занимает место водителя и выезжает с территории университета. Чувствую его напряжение и беспокойство, и от этого лишь больнее. Опускаю нос как можно ниже, закрываясь растрепанными покрывшимися ледяной изморозью кудряшками, которые царапают щеки.
— Катюш, — ласково произносит Дарий, когда мы уже въезжаем в наш район.
— Ничего не говори, — прошу я, еле двигая онемевшими губами.
— Но…
— Да знаю я. Знаю все, что ты мне сейчас скажешь. Плохие люди и заканчивают плохо, а от случайностей никто не застрахован. Это был его выбор, его ответственность, и… — Мышцы лица сводит неожиданный спазм, боль в груди добивает.
— …и в этом нет твоей вины, — заканчивает Дарий.
— Есть. Мы видели его вчера у моста. Я видела, — говорю хрипло, выжимая оставшиеся капли вменяемости. — А потом он писал мне, хотел поговорить, но…
— Послушай…
— Нет, нет. — Я мотаю головой. — Ты не понимаешь. Я не ответила, заблокировала его. Я знала, что он не в адеквате. Знала и просто отмахнулась! Если бы мы поговорили…
— Кать, не нужно этого делать.
— Если бы я вмешалась, — продолжаю, не в силах остановиться, — то ничего бы…
— Ты не можешь этого знать! — строго заявляет Дарий, но на меня не действует его властный тон.
— Я должна была сказать его родителям, должна была попытаться помочь, но не стала. Эгоистичная сука! Это ведь только веселье, баловство! — Дикая дрожь колотит тело, дерущий горло истерический смех вылетает изо рта. — Это ведь круто, прожигать жизнь, не задумываясь о следующем дне! Здорово! Все тебя уважают, боятся, но на самом деле окружающим глубоко плевать! Мы были вместе целый год, и знаешь, сколько раз я пыталась отговорить его от дозы? Знаешь?! Ни одного! Думала, порезвится и сам все поймет, но… вот чем закончилось! Вот финал, который должен был ждать ме…
— Стоп! — кричит Дарий, ударяя по тормозам.
Машина останавливается, Дарий разворачивается и хватает меня за плечи, притягивая к себе. Моя голова болтается, как сдувшийся мяч, приклеенный к мягкой резиновой палке, с кончика носа капают слезы.
— Глубоко вдохни, Катюш. Давай.
— Не могу…
— Постарайся. Всего один вдох.
Насильно втягиваю воздух, но тело его отвергает: грудь сжимаютея, горло горит.
— Теперь выдохни.
Опустошаю легкие, боль беснуется внутри. Бьет, режет, колет. Голос Дария звучит совсем близко, тихо и ласково:
— Вот так. И еще разок. Последний, правда.
Делаю то, что он просит: долгий вдох, шумный, захлебывающийся выдох. Телесные ощущения медленно возвращаются. Замерзшие пальцы на руках и ногах пекут, искусанные губы болят, кожа лица стянута, впитав слишком много соли.
— Он не заслуживал такого, и Таня тоже. У них еще все могло быть… — шепчу я под гнетом тяжелого сожаления.
— Ты права, они не заслуживали. Никто не заслуживает. Я понимаю, что тебе больно, это нормально. Ты знала их, ты не хотела для них ничего плохого. Так будет не всегда, Катюш. Ты справишься.
— Нет. Не справлюсь.
— Справишься, — настойчиво повторяет он. — Я в тебя верю.
— Что мне делать? — в отчаянии спрашиваю я.
— Для начала сказать одну фразу и повторять ее каждый раз, когда снова почувствуешь вину. Я ни в чем не виновата.
— Не могу.
— Через «не могу». Начнем прямо сейчас.
Облизываю шершавые саднящие губы, язык такой большой и неповоротливый, голоса будто и нет вовсе, но я все-таки попытаюсь. Ради Дария, только ради него. Он здесь вообще ни при чем, его это даже не касается.
— Я ни в чем не… — Удавка затягивается на горле, не позволяя закончить.
Дарий растирает мои плечи мягкими движениями, подбадривает, хочет добавить сил. Нужно отделаться от него. Спрятаться. Сбежать.
— Я ни в чем не виновата, — тараторю я, не веря ни единому слову.
— Умница. А теперь домой.
Выходим из машины, Дарий обнимает меня за плечи и ведет к подъезду. Поднимаемся в лифте, но я точно знаю, что падаю все ниже и ниже. Останавливаемся у двери в квартиру Дария, он вставляет ключ в замочную скважину. Щелчок закладывает уши, проносится треском по костям, и я отступаю, уставившись под ноги.
— Лучше пойду к себе.
— Мне бы этого не хотелось, — говорит Дарий, открывая дверь.
— Дар… — вздыхаю я жалобно, слов больше нет.
Он шагает ближе и обнимает меня, целуя в висок:
— Я зайду через пару часов.
— Угу, — киваю я и торопливо выпутываюсь из объятий.
Стараюсь вести себя уравновешенно, игнорируя колючий ком в горле и контролируя каждое движение. Не хочу, чтобы Дарий переживал, не хочу, чтобы он видел меня такой. Вхожу в квартиру и закрываю за собой дверь, стягиваю пальто и снимаю сапоги. Шагаю к подоконнику, беру ноутбук и забираюсь в постель, упираясь спиной в холодную стену. Открываю рукопись с рабочим названием «Как завоевать плохого парня. Дубль два» и читаю первые несколько глав, роняя слезы на клавиатуру и растирая осколки сердца в пыль.
Страницы летят одна за другой, добираюсь до последней главы, до того самого финала, который ещё не написан и никогда уже не будет. Теперь я точно знаю, как именно мне хотелось бы завершить эту историю. Герои разобрались бы в себе, сделали выводы и… стали счастливыми, взрослыми, сильными. Исполнили бы мечты, хотя бы попытались, прожили интересную жизнь, не факт, что очень счастливую, но главное, долгую. Вот он, настоящий счастливый финал. Когда есть еще шанс на лучшее будущее, есть надежда и время, чтобы все изменить и исправить. Мигающий курсор на белой странице будто насмехается, каждое его колебание замедляет сердцебиение. Стискиваю зубы и безжалостно удаляю рукопись целиком, избавляясь от доказательства моей неоспоримой вины. Захлопываю крышку ноутбука и падаю на бок, закрывая опухшие от слез глаза.
«Ты должна была быть на ее месте!» — вспоминаю дикий вопль Нели.
Наверное, так и есть. Наверное, она права. И я понятия не имею, как теперь жить дальше.
«Мы ни в чем не виноваты», — говорит внутренний редактор охрипшим от волнения голосом.
«Мы оба знаем, что это не так», — отвечаю я и вешаю огромный замок на дверь его каморки.
* * *
Я всегда считала, что книги могут подготовить ко всему в этой жизни, а любимые герои были для меня более чем реальны. Когда кто-то из них страдал, я сопереживала, когда они радовались или достигали высот, я была счастлива и горда, а когда кто-то из них погибал, скорбь и грусть накрывали с головой. Чувства к ним были настоящими, но я даже не подозревала, что они и вполовину не так сильны, как чувства к реальным людям. Герои все-таки вымышленные, они продолжают жить в сердцах читателей, в конце концов есть фанфики и бонусы, их можно оживить в любой момент одним только воображением, но когда умирает человек, которого ты знал, которого когда-то любил, то воображение становится худшим наказанием и злобной карой.
Первая неделя после трагедии проходит в туманном забвении и приступах внезапных слез. Не могу найти себе места, такое чувство, что мне постоянно хочется домой, даже когда я дома. К книгам больше не притрагиваюсь, яркие обложки душат десятками толстых веревок, сплетенных из неправдоподобных счастливых финалов. Снов нет, любая еда кажется пресной, и только сигареты не потеряли свой истинный горький вкус. Муки совести и раскаяния следуют по пятам, от них не спрячешься, и мне ничего не остается, кроме как натянуть маску отстраненности и скрыться за единственным не осуждаемым обществом щитом — учебой.
Студенческие будни т -а еще пытка, в главном холле висят фотографии Ромы и Тани, перетянутые черными лентами. В знакомых местах оживают воспоминания, которые мучают и истязают, внимание студентов ножами втыкается в спину, но все это лучше, чем сидеть дома, ведь здесь через стенку живет самый жестокий палач. Каждая секунда рядом с Дарием разрывает меня изнутри, каждый взгляд, слово — тысяча огнестрельных ранений. Я не могу смотреть ему в лицо, не могу целовать или обнимать, и за это ненавижу себя еще больше, хоть и думала, что это невозможно. Чаще всего я притворяюсь занятой или спящей. Дарий, конечно, делает вид, что между нами все нормально, но мы оба понимаем — это ложь. Каждый вечер я жду, что он придет ко мне и объявит о завершении отношений, но этого не происходит. Дарий слишком добрый, он не поступит так, зная о моем состоянии, но это не может продолжаться вечно. Я должна избавить его от бремени, которое он не хотел и не заслужил.
Вот, кто я на самом деле, — назойливое бремя, губящее жизни. Сначала испоганила судьбу родителей, потом чуть не разрушила отношения Ланы и Елисея, поймала в ловушку Рому, а теперь взвалила все на Дария. Никто из них не просил меня, никто не ждал. Я открывала дверь в их судьбы с ноги, врывалась и превращала все в хаос: ломала, требовала, крушила, принуждала. Лучше бы отец не перечил матери тогда, в самый первый раз. Ничего хорошего из этого не вышло.
Вечер пятницы тихими шагами прокрадывается в дома и квартиры, выдыхаю сигаретный дым в приоткрытое окно, глядя на белоснежный двор. Снег в конце ноября — чудо для нашего региона, но я не в состоянии даже улыбнуться. Проверяю время на экране мобильного, сердце тоскливо сжимается, но решение принято. Я должна быть убедительной и твердой, должна хоть один раз сделать все правильно, чтобы уменьшить список сожалений на один пункт.
Возвращаюсь в комнату, идеальная чистота режет глаза. Часть вещей уже собрана в пакеты и коробки для быстрого побега, книги упакованы надежнее всего. Надеюсь, им понравится у новых владельцев. Выхожу в коридор и шагаю к двери в соседнюю квартиру, шаркая по гладкой плитке подошвами домашних тапочек. Жму на кнопку звонка и предусмотрительно опускаю голову. Дарий открывает дверь, и я переступаю порог, не дожидаясь приглашения.
— Привет, — ласково говорит он, касаясь быстрым поцелуем моей щеки. — Там домофон, похоже, замерз. Я спущусь встречу курьера, а ты пока тарелки достань. Ладно?
— Угу, — отвечаю я и прохожу в гостиную.
Из колонки на кухонном островке тихо играет спокойная музыка, шумит системный блок компьютера. Мой живот привычно напряжен, а боль под ребрами тянется к сердцу. Вдыхаю приятный, ставший уже родным запах этой квартиры, тихо прощаясь, и принимаюсь сервировать стол. Последний ужин, последний серьезный разговор, который должен стать освобождением.
На краю столешницы лежит телефон Дария, экран вдруг загорается, и я вижу оповещение о сообщении. Моментально узнаю ник отправителя и кликаю пальцем, разворачивая текст, но не из любопытства, а с надеждой. Взгляд скользит по строчкам, слабая улыбка облегчения касается губ.
vik999ulya: «Неужели ты все-таки решился?! Поздравляю! Я могла бы встретить тебя, показать город. Если что, ты можешь даже остановиться у меня. Я всегда говорила, что твое место здесь*красное сердце*»
Отступаю в сторону и забираюсь на высокий стул, складывая руки поверх столешницы. Легкая дрожь прокатывается мурашками по коже. Наверное, от радости, ведь все будет как нельзя просто. Сейчас я даже благодарна судьбе за подачку. Знаю, что она больше не для меня, а для Дария, но это не важно.
Слышу глухой звук закрывающейся двери и шорох. Дарий входит в комнату и опускает на стол крафтовые пакеты.
— Еле нашел его, — говорит он. — Перепутал подъезд. Представляешь? Так, это лапша с креветками — тебе, а это с говядиной — мне. Еще я взял ягодный морс. В прошлый раз он был, вроде, ничего.
— Дар, — произношу я и поднимаю голову, впервые за последние дни смело глядя ему в глаза, — нам нужно поговорить. Сядь пожалуйста, лапша подождет.
— Конечно, — насторожено отвечает он, опускаясь на стул. — Я тебя слушаю.
— Я прочла сообщение от твоей бывшей девушки. Это вышло случайно, но мне в любом случае не стыдно. Ты все-таки переезжаешь?
Дарий медленно моргает и наклоняется вперед, протягивая руку:
— Кать…
— Нет, нет. — Я мягко качаю головой и откидываясь на спинку стула. — Не объясняй ничего и не оправдывайся. Лучше послушай. Я понимаю, правда. Все понимаю, и все правильно.
— Ничего ты не поминаешь…
— Помолчи, — настоятельно прошу я. — Ты хороший, очень. И у нас все было… здорово. Даже слишком. Но мы уже получили максимум. Ты немного отвлекся от расставания, я посмотрела на жизнь с другой стороны. Ты ничего мне не должен, ничем не обязан, и я рада, что твои отношения с девушкой налаживаются. Честно, от души.
— Ты сейчас серьезно?
— Ш-ш-ш! Не перебивай!
Дарий вздыхает, черты его лица заостряются, выдавая серую усталость. И это снова моя вина. Знал бы он, как сильно мне жаль.
— Ты как-то рассказывал, что взрослые люди принимают решения взвешенно, не опираясь на эмоции. Хороший урок, я запомнила.
— И твое решение — бросить меня, зацепившись за..
— Отпустить, — перебиваю я, не повышая тон. — Знаешь, это настолько правильно, что мне даже не больно. Так что, можешь быть спокойным, твои руки и ноги тоже останутся целы.
— Не смешно, — хмуро говорит Дарий, его взгляд темнеет, а правая рука, лежащая поверх стола, сжимается в кулак.
— Я и не шучу. Мы оба играли, но я на тебя не злюсь, ведь сама это придумала. Поэтому все, что я хочу сказать тебе, это прости и спасибо.
— А меня выслушать ты не хочешь?
— Нет, не хочу. Ты сейчас скажешь много красивых и правильных слов. Утешишь меня, и мы продолжим обманываться, но в этом нет смысла. Я благодарна тебе за помощь, но больше в ней не нуждаюсь. Если тебе это так важно, то знай, что ты уже меня спас. Закрыл свой гештальт, а дальше… я сама справлюсь.
— Гештальт, — с отвращением повторяет Дарий. — Так ты все это видишь?
— Я не осуждаю.
Дарий отворачивается и смотрит в пустоту, в голове тихо скулит от сожаления внутренний редактор. Слезаю со стула и молча покидаю квартиру, возвращаясь к себе. Запираю дверь, выхожу на балкон и опускаю жалюзи на торцевом окне. Из лжи, притворства, манипуляций и подстав не получается ничего хорошего, ничего настоящего. Это мой главный вывод и главный урок. Мой несчастливый конец. Сажусь на холодный матрас и подтягиваю ноги к груди, упираюсь лбом в колени и позволяю себе разрыдаться, потому что больше у меня нет ничего. И я прекрасно понимаю, что заслужила каждый миг этой агонии.