Глава 24
Время замедляется. Мама так же замирает.
Отец, улыбнувшись отходит от дверей, ведущих из гостиной, и следит за нашими движениями.
– Гриша, ты что творишь? – выходит вперед мама.
– Жду семью. А вы где-то шляетесь. Ах да, ты же у нас опять вся калеченая валялась там, где тебе самое место. Отдохнула?
– Отец успокойся. Давай мы с тобой поговорим, – теперь уже я выходу вперед. – Нам есть, кажется, что обсудить не так ли?
– Мне и тебе? О чем мне говорить с щенком как ты? Отлип от своей юбки и решил поиграть в сынка этой ненормальной? На диван сели оба, – машет рукой с пистолетом в сторону мебели.
– Пошли мам, не бойся, – обнимаю ее и помогаю сесть. Что удивительно она спокойна совершенно.
– Ну что, теперь можно и поговорить. Надеешься выкрутиться в деле? Там все сделано ювелирно не подкопаешься. Ты на что надеешься вообще? Экспертизу заказ какую-то. Сложно выручить отца?
– Отца? Когда ты им был последний раз? Ты для меня после всего что сделал вообще никто. Так что забудь вообще мое имя. Ты всю семью изломал, – встаю и не пытаюсь скрыть весь негатив и злобу на этого человека. Ощущаю как моя ненависть к нему клубится потоком и становится все больше с каждым моим словом. – Я знаю всю правду твоего становления бизнесмена. Ты ставил себя в пример, но при этом постоянно показывал разницу между нами и знаешь, раньше пока я не знал, что ты в своей жизни ничего не добился я верил, что ты весь такой крутой герой. А сейчас мне даже становится понятно почему ты меня пытался постоянно уличить в неудачах. Ты видел и знал, что я умею и чего могу добиться, потому что самому пришлось юлить и выворачиваться ужом, чтобы тебе все подарили. И что в итоге ты сам все развалил и снова пытаешься повесить на кого-то свои неудачи. Но единственный неудачник тут – это ты отец.
– Паршивая гнида, я тебя сейчас убью, – срывается со своего места и идет в мою сторону. – Как ты смеешь мне все это говорить? Я дал тебе все, все что ты имеешь.
– Ты не дал мне ничего. Все это принадлежит маме и деду. А ты… ты жалкое ничтожество, – выговариваю ему в лицо всю эту гнилую правду.
– Стас… – вскрикивает мама, а он приставляет пистолет к моей голове.
– Ты не нажмешь на курок. Потому что иначе я окажусь прав. Умру, но ты всегда будешь помнить мои слова. Да и жить тебе осталось полагаю не так много. Мор сказал, что готовит для тебя нечто интересное. Ты не знал, что у него в друзьях прокурор и судья? Частенько они зависают в его своеобразных клубах для избранных.
Рука с пистолетом опускаются.
– Тебе откуда знать? Мор такой же щенок. Ходите перед ним прислоняетесь к полу. Напридумали сказок о великом бандите.
– Чего же ты тогда трясешься, говоря о нем? И приехал вещи собирать я так понимаю?
– Ты бы о своих вещах позаботился. В тюрьме таких не дадут. А еще о девке и той шавке, которую она на тебя навязала…
– Заткнись ублюдок… – кидаюсь в его сторону, но в грудь тут же упирается дуло.
– Стас не нужно, – мама придерживает меня за локоть, и я отступаю.
– Послушай лучше свою ненормальную мамашу.
Стискиваю челюсти, потому что пока он сконцентрирован, мне его не одолеть. Пистолет в любом случае стреляет быстрей, чем я смогу его ударить или приблизиться.
– Так что за план? Свалишь из страны подальше? Оставишь нас разгребать твои дела и их последствия?
– Можешь когда хочешь. Ты же хотел доказать мне что ты большой мальчик? А тебя никак не гладили по голове, вот твой шанс. Помоги мне скрыться ото всех и оставайся хозяином всего этого. Она, – указывает на маму, – уже ведь рассказала, что ты должен был встать во главе бизнеса. Время пришло.
– Ты что, – смеюсь над ним, – правда думал, что мне это нужно? Все что ты мне сейчас пытаешься сунуть под нос? Может быть в начале я стремился тебе что-то доказать, но поверь потом я очень даже сменил свои планы. Правда ты успел себя закопать раньше, чем я что-то сделал. А весь этот бизнес я уже отдал Яну. Твои карманы пусты. Счета заблокированы, так как идет судебный процесс. Куда ты намылился?
– То есть как это? – срывается и орет. – Как это отдал? Там был бы штраф и тюрьма, а фирма остается. С Мором я бы сам разобрался потом. Что ты натворил?
– Документы подписаны. Кажется это я владелец всего имущества и компании.
– Ты? Какой из тебя владелец? На липовой бумажке? Только посмей отдать ему дело моей жизни.
– Это все не твое, – громко вступает в разговор мама. – И по условиям договора заключенного тобой и моим отцом, если между нами случается развод, ты уходишь без гроша в кармане, как и пришел.
– Кто это там заговорил? Мать года? О разводе говоришь? Молчала бы, тварь. Забыла кто ты такая? Играешь с ним в сына? Забыла, что натворила причем из-за него же.
– Нет, я не виновата, – кричит пятясь назад.
– Заткнись отец, – обнимаю маму и пытаюсь усадить на диван.
– Защищаешь? Если бы не ты и твой тупой мозг, мой сын был бы жив.
– Тогда ты единственный кого стоит винить в смерти моего брата.
– Я? Она не проверила калитку к бассейну. Пошла с тобой заниматься, надеясь, что ты станешь умнее вдруг. Я вас обоих ненавижу.
Снова орет, будто обезумевший.
– Не-е-ет. Ты так уверен в своей безнаказанности, что забыл, как привел шлюху в наш дом? Как изменял маме прямо перед носом? Что же ты не позаботился о том, чтобы она вышла в задние ворота?
– Она туда и вышла. Что ты несешь? – смотрит во все глаза.
– А ты в этом так уверен? Мама всегда заботилась о нашей и младшего брата безопасности. А в то утро, я видел, как та высокая шатенка выходила через ту самую дверь и оставила ее открытой, а ты сидел на кухне как ни в чем не бывало. И когда мы ушли заниматься, ты просто свалил из дома. Ведь чтобы выйти Богдану к бассейну, он бы прошел мимо тебя. Что сейчас ты скажешь?
– Что? – встает мама и смотрит на меня полными слез глазами. – Что ты сказал? Ты сказал… Гриша… – поворачивает голову к отцу, который кажется сам не понимает то, что сейчас услышал.
Опускаю глаза к пистолету и вижу, как трясется его рука.
– Подлый мерзавец, – кое-как находит в себе силы говорить мама. – Так ты… Боже! Какая же ты скотина Багров.
Выкрикивает и пытается протиснуться к нему, но я ее держу. Главное, чтобы в ход не пошло оружие.
– Это все ты. Ты это сделал… Ты виноват, – плачет навзрыд. – Я так долго винила себя… Так долго…
– Заткнись тварь. И ты тоже. Не она, так другая…
Удивляюсь тому, как сложно порой признать свою вину, тем более если был уверен в том, что все вокруг зло.
– Ты что так и не понял? Ты сам во всем виноват. Только ты. Ты его убил, отец.
– Заткнись, – орет краснея. – Заткнись…
– Ненавижу тебя, – все так же рвется вперед мама. – Ненавижу… Убийца… Это ты забрал у меня моего мальчика. Потаскун. Подлый предатель. Ненавижу тебя. Чтобы ты сгнил…
Перед глазами вновь мелькает дуло пистолета. Он стоит кое-как, словно ему не хватает воздуха.
Кажется правда тоже убивает.
– Отец? – он потерянно смотрит, но не опускает оружие направляя его то на меня, то на маму. – Опусти. Отдай мне и мы поговорим обо всем, – стараюсь говорить не как с больным, а прежним голосом.
– Это не может быть правдой, – абсолютно потерянно выдает он не слыша нас с мамой.
Вот только она больше не желает слышать его и бросается вперед.
– Мама нет… – кричу пытаясь поймать, но она вырывается и кидается на отца с кулаками.
Хватаю ее за талию пытаясь убрать, оттесняя ее подальше, но звучит выстрел оглушая нас всех… раскатом тройного эхо расходится по дому и мир замирает темными пятнами в глазах.
Не чувствую, кажется, ничего. В ушах шум. А дыхание медленное. Хочу дышать, чувствую, что не хватает воздуха, но не могу глубже сделать.
Где-то разговаривает мама. Отец.
Приоткрываю глаза и вижу, что они вовсе не говорят, а кричат, это мне так из-за оглушения кажется.
– Ма… – еле выговариваю и она смотрит на меня со слезами.
Ее губы двигаются, но я ничего не слышу. Пытаюсь пошевелиться, но бок простреливает болью, что начинаю выть. У самого от этого текут слезы. Я никогда в жизни не чувствовал такой силы боли.
Мама, снова плача, что-то говорит и тянет ладони куда-то ко мне… откуда и идет эта агония.
Слух резко возвращается, будто кто-то вытащил пробки и сразу же в голову проникают слова отца:
– …крепче, идиотка. Если бы не ты… Второго сына угробить решила, тварь?
– Заткнись… подонок… – с хрипом выдаю ему.
Если бы мог ударил его сейчас от души.
– Тише, сынок. Тише, береги силы, я позвонила уже в скорую. Только тихонько лежи. Не обращай на этого скота внимание, будь со мной, хорошо?
– Что ж ты за дура такая? Пол жизни с тобой вожусь, а как была тупицей, так и осталась, – сжимаю кулаки на его фразу, от чего становится больно почему-то во всех мышцах разом.
– Как же я тебя ненавижу. Ты будто проклятие моей жизни, – отвечает она, опустив голову ниже.
– Лучше бы в тебя попал. Какого хрена полезла на меня? Тварь тупая…
Поворачиваю голову и смотрю на отца, который в стороне стоит. Его трясет. Буквально все тело. Руки дрожат. Лицо бледное. Он ходит туда-обратно постоянно то трет лицо, то шею, сжимая оружие в руках.
– Ты гниль этого дома, а не она. Ты убил своего сына и обвинял маму, проваливай отсюда…
– Я тебя сейчас добью, сопляк, – поворачивает пистолет, и она тут же вперед встает.
– Только посмей, мерзавец, я тебя голыми руками задушу.
– Тогда заткни его, пока я второй бок не продырявил ему.
– Ты свое еще получишь, Гриша. Вот увидишь. И кара твоя будет ужасной. Убийца. Ты убил его, – на этих слова с отца сходит еще сотня красок, и он замирает. – Твоими руками, которые по локоть в крови она не закрыла калитку. Проклинай себя мерзавец. Проклинай. Пусть тебя не отпускает мысль о том, что ты виноват. Нашего малыша загубил. Ушел из дома. Скотина…
– Заткнииись, – орет и хватается за голову, а я начинаю кашлять и скручиваюсь на одном боку. – Лучше бы этот подох тогда, все равно сейчас не выживет.
– Сволочь, – мама бросается на него, но тот уворачивается и хватает ее за волосы согнув пополам.
– Показывай, где деньги лежат. У тебя есть свой сейф, я знаю.
– И не мечтай. Я тебе ни копейки не дам, – спокойно отвечает мама, пытаясь убрать его руки.
– Где они? Пошла и показала мне быстро. Я должен уйти до приезда скорой и ментов.
– Я тебе уже ответила. Ты за все поплатишься.
– Я не виноват. Это вы… ты и этот сопляк… Я не виноват…
– Утешай себя этим остатки своей жалкой жизни.
Он начинает угрожать ей оружием, но откуда-то доносится голос.
– Пушку опусти, итак, уже парня поцарапал.
– Ты кто? – перехватывает маму, перехватив ее локтем за шею.
– Друг, кто же еще. Меня Романов послал, а ты тут устроил концерт.
– Романов?
– Ну да. Товарищ твой верный. Его там по полной обложили менты и разные госструктуры. Говорит бежать вам надо с ним. Послал за тобой.
– А его почему?
– Мне босс не докладывал. Сказал, что ты сам знаешь, чьих это рук дело.
– Быть этого не может.
– Может. Еще как может. У него от бизнеса в это утро уже почти ничего не осталось. Все арестовали. Счета почти все прикрыли, которые найти успели.
– Я ему позвоню, – отец лезет в карман за телефоном, но тот мужик снова говорить начинает.
– Бессмысленно. Он связь отрубил уже. Ну так что, едешь? – наконец незнакомец появляется у меня на глазах, и я его узнаю. Видел его среди людей, державших Алису и дочку в том ресторане.
Значит Мор пришел за ним.
Начинаю улыбаться, почти смеюсь… Никогда не думал, что буду рад тому, что моего отца заберет бандит и скорее всего убьет. Я не знаю, может я сошел с ума и мои мысли неправильны, но вспоминая все то, что он сделал моему брату, моей матери, моим девочкам я… я по-прежнему считаю, что он заслужил гораздо больше чем просто смерть.
Хочу, чтобы он осознавал, что он сам все сделал для того, чтобы остаться на дне своей могилы.
Тишина длится недолго. Отец скорее всего сомневается в словах мужчины.
– И как мне проверить, что ты не из органов?
– Органов чего? Брюшной полости? Мужик, я тут с четким указанием. Ты либо идешь, либо нет. Решай быстрей. Мне не говорили, что тут будет сомневающаяся девица в платье. А пацану в больничку бы, или его добить надо?
– Нет, – выкрикивает мама, отец дергается и выстрел звучит снова.
Все в замедленном действии происходит. И потому этот ад будет долго меня еще преследовать.
Она падает на колени, по ее шее и руке течет кровь. Незнакомец выбивает из руки отца оружие и бьет ему кулаком в лицо, так что он отлетает к стене, вырубившись.
Пытаюсь подползти к ней через боль, которую словно рукой сняло скорее всего на шоковом состоянии.
– Лежать, герой.
Подходит и осматривает маму.
– По касательной. Тут царапина. Главное, что вена цела, иначе тут фонтан был бы.
Прикладывает тряпку какую-то к ране и встает.
– Привет от Мора. Падаль забираю, это не осуждается. За документами он бегать не будет. Устроит все так, что твой папаша сбежал. Все будет возмещено из бюджета компании. Как только вернут, сразу придешь к нему сам. Если попытаешься улизнуть, тебя будет ждать участь этого ублюдка, все понял?
Киваю ему, и он уходит.
– Скорая будет через пару минут. Ждите.
И я ждал. Эти минуты длились как два часа, а в моих мыслях была моя дочь. Моя Алиса.
Только мы втроем. Не хочу никого в эти приятные мечты. Моя семья. Хотя может, как встану на ноги к нам присоединится еще один человек. Но к тому моменту, мы пройдем не маленький путь. Главное, что все вместе.
Увидел шевеление боковым зрением и улыбнулся.
– Я с тобой сынок, – мама легла рядом и взяла за руку, сжав ее.
– Я знаю, – выдохнул кое-как. Потому что становилось все сложнее почему-то делать эти манипуляции. Я старался изо всех сил, которых оставалось все меньше и в итоге помню, что был шум. Что были белые халаты. Больше ничего. Чистый лист и лицо Алисы перед глазами.