Глава 25 Алиса

Каждый шум снаружи воспринимался остро.

Я сразу бежала к окну или двери, но каждый раз там было пусто.

Его телефон молчал. И я до слез переживала.

Стас поехал к маме, но молчать весь день?

Охрана снаружи тоже молчала. Даже после моих угроз они пожимали плечами.

Снова звоню и снова молчание, сопровождающееся противными гудками. Ненавижу их.

Малышка тоже раскапризничалась. Сейчас у нас активно шевелятся в недрах десен зубки, и она к ним очень чувствительна. За окном темнота. Пора и спать ее класть, а я даже успокоиться не могу.

– Где же ты, Стас?

Катя вновь начинает плакать, и я отвлекаюсь на нее на целых полтора часа. Уложила спать ее и вновь спустилась вниз. Ужин давно убрала в холодильник сама не поев. Сейчас аж тошнило, но еще и нервы давили.

Села на подоконник и ждала… к половине десятого в дом постучал один мужчина из охраны и попросил войти.

– В чем дело?

Посмотрела на него, в общем-то поняв, что он не за сахаром или солью пришел.

– Мне велено вам передать, что Стас и его мама в больнице. Кое-что произошло. Но они живы и стабильны. Если вы хотите, можете поехать к нему, но ребенка…

– Я поняла, – отхожу к телефону, но взяв его в руки просто стою.

В голове на перемотке стояла запись с один словом «больница».

От дрожи и волнения я опустилась на пол, потому что ноги совершенно не держали меня.

– С вами все хорошо? – услышала мужской голос, позади себя.

– Да, да… я сейчас позвоню маме, – склонила голову над телефонной книгой, пытаясь рассмотреть имена, потому что из-за слез не могла разобрать ни букв, ничего.

Кое-как пришла в себя и нажала на звонок.

– Алло? Алиса, а чего так поздно? Я спать уже собиралась, завтра переезд начинаем в квартиру, только упаковала последние коробки… Дочка?

– Мамуль, ты можешь приехать?

– Что такое? Случилось чего?

– Кажется да, но я хочу убедиться, что все не так страшно. Стас в больнице со своей матерью. Больше ничего не знаю.

Она охает и слышу, как встает со скрипучего дивана.

– Конечно приеду. Сейчас, Алиса. Я сейчас.

– Одевайся мам, я тебе такси вызову пока что. Адрес другой. Мы переехали к Стасу в дом.

– Ладно, тогда скажи какая машина будет и через сколько. Я папе пока скажу, чтобы тоже не переживал.

– Спасибо, мамуль.

Машину обещают быстро. И все время, пока она ехала я не находила себе места задавая мужчине вопросы, на которые он не торопился отвечать.

– А там платно? Как мы заплатим за лечение?

– Это вам лучше обсудить с боссом.

– Боссом, боссом, – перекривляю и тут же извиняюсь. – Простите. Я на взводе.

Он только кивает и дальше молча стоит у стены.

Мама заскакивает как мяч пинг-понга и тут же выталкивает меня за дверь с просьбой сразу рассказать, как там дела.

В клинику пропустили сразу. Переодели и провели к нужной палате.

Страшась увидеть его, вошла и закрыла глаза. Но пикающий прибор, сообщающий работу его сердца странным образом меня, успокаивал с каждым ударом, и я посмотрела.

Стас лежал прикрытый голубой простыней. Но без всяких трубок, только капельница стояла рядом.

Подошла и расплакалась, видя синяки под глазами и бледность на лице.

Поцеловала аккуратно его в щеку и села рядом, взяв в свою руку его правую кисть.

Мне не хотелось ничего говорить. Мы не в фильме. Я знала, что он вернется к нам с дочкой. Я знала, что он будет рядом, но… кое-что хотелось попросить.

– Ты нам нужен, поэтому возвращайся скорее, родной, – шепнула еле слышно.

Конечно хотелось, чтобы он открыл глаза и отпустил шуточку, но Стас молчал, и был неподвижен.

Недолго просидела, рассматривая любимые черты лица и дверь в палату открылась.

Повернулась и увидела его мать в кресле.

– Татьяна Романовна? – встала и подошла к ней. – Хотела зайти к вам после него.

– Не стоит, – печально улыбнулась и перевела свои глаза на Стаса. – Пойдем в коридор, чтобы не мешать?

– Конечно.

Медленно шла за ней. Но она молчала.

– Войдешь? Я в сорочке этой, не хочется так в коридоре сидеть.

– Да-да, пойдемте. Это и правда неудобно, – закрыла дверь, и она предложила сесть в кресло.

– Ты уже знаешь, что произошло?

– Нет. Мне охрана сказала, что вы оба в больнице и с вами все нормально. Больше ничего. Я весь день пыталась до него дозвониться.

– Прости, я попросила всех молчать, пока у Стаса не будет стабильное состояние. Иначе ты бы переживала еще сильней. А так, он действительно теперь в порядке. Перевели в палату.

– А что случилось? Он поехал за вами и…

– Его отец. Эта подлая гнида… боже… Сколько всего натворил и жил себе припеваючи, а я отпустила ситуацию и смотри к чему привело. Я не должна была, понимаешь? Но оказалась слаба перед горем. Он говорит, что простил, но я знаю, что те обиды, те года моего самобичевания и оставленный он наедине с одиночеством он не простит.

– Он ваш сын, он…

– Именно поэтому. Я мать и забыла о втором моем мальчике. А сейчас он уже мужчина и сам стал отцом. На что ему я?

– Не говорите так, Татьяна Романовна. Он вас любит. Очень любит. Он может злиться, он может говорить что угодно, но знаете, вы та, за кого был готов бороться всегда и до победного, даже проигрывая каждый раз.

– Но знаешь, Алиса, сейчас только ты и дочь ему важны, вы на первом месте и это правильно.

Улыбаюсь ей, потому что это так невероятно. Я, он и наша малышка.

Семья.

– Я не верила, что ты и этот подлец вместе. Но разобраться не могла. Со своей жизнью не могу, куда до других.

– Мы уже все выяснили сами. И думаю, это расставание было нужно, чтобы сейчас ценить друг друга.

– Это так. Стас сказал тебе, что с его финансами вышло?

– Да, и знаете, мы начнем все с нуля.

– Я продам дом и сказала, что Стасу отдам эти деньги.

– Это… неожиданно. Но как же вы…

– Оставлю себе часть, остальное вам. Вы молодые. А Стас, он знает, как поступить чтобы они умножились в разы.

– Будет отличный толчок. Спасибо вам.

– Это меньшее, что я могу сделать для него. К тому же я думала и уже сказала сыну, что купила бы дом в районе вашем, чтобы быть рядом и быть может помогать. Но, – перебивает меня, – разумеется после тщательного лечения. Я знаю, что я больна. И не планирую геройствовать. Так что, если ты не против, я бы посмотрела варианты и выбрала.

– Хотел сказать, что я считаю это хорошей идеей. Моя мама и дедушка, тоже не очень далеко теперь будут жить. Это просто замечательно, что обе бабушки будут рядом с Катей.

– Спасибо, Алиса. Не помню, говорила ли я, но ты самое лучшее что было и есть у Стаса. Я рада, что мой сын понял, что такое любовь и настоящая семья.

– Если и говорили, то я все равно рада, услышать снова. Я планировала ужин совместный. Познакомить вас с моими родными. Думаю, как только вы оба окажетесь дома, мы его обязательно организуем.

– Давно мечтала узнать твоих родителей ближе.

– Я поеду, Катя с мамой там, а я даже не успела молоко сцедить ей.

– Конечно.

– Завтра мы вас проведаем с ней.

– Спокойной ночи.

– И вам, хороших снов.

Напоследок вхожу в палату к Стасу и поцеловав его в немного сухие губы уезжаю домой.

Разговор с Татьяной Романовной показал, насколько она ранима, насколько запуталась женщина и позволила своей боли встать впереди всего. Ее муж гнобил и добивал чувством вины. Она была надломлена, а он ее окончательно поломал. Я ее не винила. Думаю, в глубине души, Стас тоже. Но сейчас время исправлять ошибки. Время идти вперед, оставив позади остальное. Время начинать с чистого листа.

Пока мы с мамой на следующий день, перевозили вещи, дедушка сидел с внучкой уже на новой квартире.

Надо сказать новое жилье было выше всяких похвал. Всем по комнате, кроме меня разумеется. Полагаю я больше далеко от Стаса не смогу уйти, не отпустит. И я не хочу в общем-то.

Мама и сама светилась ярче фонаря. Дедуля сдерживался, но я знала, что он тоже очень рад.

Часам к пяти мы уже отдохнувшие сидели и пили чай на новой кухне. Мне позвонили из клиники, сказав, что Стас пришел в себя и требует «своих девочек».

– Спасибо. Передайте ему, что мы будем скоро.

– Уже вызывает? – подмигнув спрашивает мама.

– Ага, – не могу сдержать свою улыбку, и мне в компанию кричит Катя. – Да, да, папа требует нас с тобой, – целую в мягкую щеку.

– Поезжай. Мы тут с папой сами закончим.

– Если что звони.

– Хорошо, и спасибо дочка.

Обнимаю ее, затем деда.

– Кстати, Аня не звонила?

– Нет, написала сегодня утром, что все в порядке и она сильно устает, не хватает сил на разговоры. Просила не волноваться.

– Ну хоть так.

Обнимаю своих родных еще раз перед выходом и уезжаю в больницу.

Медсестра, улыбнулась, пока я шла с ней по коридорам и дочкой.

Вошли внутрь и этот несносный мужчина чуть ли не подпрыгнул. Точнее он попытался это сделать, на что прикрикнул от боли.

– Сумасшедший? Ты что творишь? – быстро приблизилась к мужчине увидев заклеенную рану слева на животе.

Скрутило саму так, что почувствовала тянущую резь как вспышка.

– Прошу, лежи, Стас.

– Тогда сама скорее иди сюда.

Сажусь к нему на кровать и он, взяв мою руку в свою, поцеловал сжатую кисть, громко выдыхая. Прислонил ко лбу и умолк.

– Ты чего?

– В порядке. Просто, когда проснулся, думал, что ты не в порядке. Видел твое лицо перед собой, когда отключался. Черт, я думал, что ты там была… – ощущаю дрожь в его теле. – Испугался, короче.

– Перестань, мы тут видишь?

– Сейчас успокоюсь и дочку поцелую, а то еще напугаю ее.

Улыбаюсь, гладя его по голове. Такой хороший, прижимает к себе одной рукой, обхватив очень крепко, что не сдвинешься.

– Ну все, клади маляву ко мне.

Отодвигается вбок и поворачивается к Кате, которая тут же к нему полезла и начинает ножками упираться в его торс.

– Ну нет, сейчас она тебя случайно ранит, Стас, – убираю как могу малышку.

– Да не, она знает, что папе больно. Зачем ей над стариком издеваться.

Смеюсь с его слов, но все равно, ставлю руки так, чтобы не попала в живот.

Писк разносился на всю палату, пока она пыталась карабкаться на него, перевернувшись на живот.

– Я уже оглох, – улыбается Стас, играя с дочерью.

– Я давно.

– И искупался в ее слюне. Откуда так много?

– Это зубы папочка.

Пока они играют, я прохожусь по палате и думаю о том, что стоит ему вещей каких-то привезти.

– Тебе нужно что-нибудь, помимо очевидного?

– Не знаю. Вещи, шампунь, полотенце. Короче все такое. У меня нифига нет.

– Хорошо, я как приеду домой соберу сумку и с водителем отправлю.

– Спасибо, – не отрывается от малышки ни на секунду.

– Я с мамой твоей говорила, кстати, вчера. Думаю, что идея с деньгами хорошая.

– Я использую немного. Только для начала, потом верну как прибыль будет.

– Думаешь она их возьмет назад?

– Ну значит открою счет на имя Кати.

– Хорошая мысль. А еще думаю у нее все получится. Она настроена серьезно.

– Не хочу обнадеживаться. Было такое не раз, я верил. Но она снова отступала. Хотя сейчас я думаю, внучка придаст ей сил. Во всяком случае, я на это надеюсь.

– Она волнуется, Стас.

Смотрит на меня недолго прищурившись.

– О чем?

– Что ты ее не простишь никогда.

– На все требуется время. К тому же, я не так сильно злюсь, чтобы разводить болото прощения. Я больше думаю о том, что дал ей еще шанс. И надеюсь, она им воспользуется. Был откровенен, что у меня семья и я сейчас не могу как прежде бегать и умолять ее лечь в больницу и так далее. Да она моя мать, и я очень долго пытался ей помочь. Но как говорится нельзя помочь тому, кто сам этого не очень-то и желает.

– Понимаю, – подхожу к ним с Катей и снова сажусь на место. – И что нас ждет дальше?

– Много чего, Алис. У меня одна надежда.

– Какая?

– Чтобы ты была рядом и верила.

– Считай желание исполнилось. Что-нибудь еще?

– Нужно подумать и о твоих мечтах.

– Ну знаешь, я многого хочу, – заигрывая улыбаюсь.

– Я серьезно.

– Об этом подумаем потом. На данный момент у нас маленькая дочь и на свои мечты я пока что поставила маленький трехмесячный крестик, а дальше видно будет.

– Хорошо. Но мы к этому разговору вернемся.

– Конечно. А теперь говори, какие проекты в голове уже есть?

Стас пролежал в больнице еще пять дней, прежде чем его отпустили домой. Там я приготовила большой ужин устроив семейный вечер на троих.

Перед этим я помогла его маме немного обустроиться в квартире, откуда вышла в немного расстроенных чувствах. Хоть и понимала, что это бред.

Вещи той девушки, которой Стас помогал оставались там все это время, и мы вдвоем их паковали в коробки. Татьяна Романовна сразу заметила мое настроение, но я уже вызвалась, да и знаю, что он не врал.

Но в общем-то все быстро забылось, когда его выписали и он снова был рядом.

За время лечения прошла экспертиза по почерку, если я правильно поняла и выяснилось, что Стас не подписывал никакие документы на фирму отца. В итоге самого Багрова старшего объявили в розыск, а Стас решил из бюджета компании выплатить все штрафы и моральный ущерб семьям у кого погибли люди в том проклятом здании.

Все на самом деле сложнее, но я именно так поняла его рассказ. Однако по лицу было понятно другое, но в этом мне Стас так и не признался.

Чувство вины.

Обещанный ужин и знакомство с семьей прошли по плану и надо сказать все вышло замечательно. Звездой вечера была конечно же Катя. Подключили на десять минут Аню, по которой ужасно соскучились. Успехи у нее были ошеломительные. Со слезами на глазах мы наблюдали, как она ходила, держась за специальные поручни. И через пару недель она планировала полететь домой, если все будет идти так и дальше.

После звонка мы еще долго сидели в грусти, приправленной счастьем. Поверить, что все это останется в прошлом было сложно. Потому что мы год жили в этой ежедневной боли. Мы даже не были уверены в том, что вообще будет возможно исправить совершенное этим чудовищем.

Но сегодня… сегодня мы все знали наверняка, что это лишь начало ее и нашей новой жизни.

Оставаться ночевать никто не захотел, поэтому всех отправили по домам на такси и остались наедине.

– Даже не думай, – сразу же выставляю руки, когда мужчина львиной походкой направился ко мне, а на красивых губах заиграла лукавая ухмылка.

– Почему? Я соскучился. А ты нет? – ловит, выставляя по обеим сторонам от моего лица руки у стены.

– Соскучилась что сил нет, но ты только после больницы.

– И? Я же не в больнице. Если выписали, значит здоров, или почти здоров.

– Ну Стас, не хочу, чтобы у тебя что-то болело.

– Так у меня и болит, кое-что. А если переживаешь, я не против чтобы ты все сделала сама.

Моей шеи касаются горячие и влажные губы, а тело сдается, как и мой разум.

– М-м-м… хорошо, только поднимемся наверх. Я радионяню не приносила сюда. Иди, я сейчас, кружки отнесу на кухню.

– Если ты надеешься, что я усну, пока ты будешь изображать тут деятельность, то спешу огорчить, я буду ждать.

Улыбаюсь и целую в ответ на его шутку.

– Ступай, я сейчас.

Иду на кухню, оставляю там посуду и чувствую прохладу. Осматриваю комнату, проверяю окна. В гостиной действительно холодно стало.

Здесь есть двери на задний двор выходящие, но мы их не открывали, потому что на улице холодно, а у нас дочь маленькая. Ступаю к ним медленно, чувствуя непонятный мне страх.

Прозрачный тюль чуть-чуть колышется, говоря о том, что мои подозрения верны. И стоит задуматься каким образом они оказались открыты.

Внутри все деревенеет, когда я слышу шаги позади, но не успеваю обернуться или закричать, как на мой рот ложится чья-то грубая.

– Ш-ш-ш красавица, я сегодня не настроен долго уговаривать. Услышала? Кивни.

Киваю и он разворачивает меня к себе убрав руку.

В темноте плохо видно его лицо, но кое-что я точно могу сказать, я его не знаю. И мне страшно от того, что наверху моя малышка и раненый Стас.

Замечаю блеск лезвия в его кисти и, разумеется, о том, чтобы закричать нет речи. Он просто воткнет его в меня, и в итоге я просто умру. Чего бы ему не нужно было, я обязана его задержать внизу, не дать подняться наверх.

– Прошу вас, – шепчу еле слышно от удушающего страха. – Что вам нужно? У меня нет ни денег, ничего.

– Поверь, я сам найду то, что мне нужно.

– Что? Я одна здесь… – со второго этажа доносится крик Кати, и я онемеваю за секунду.

– Как славно, ненавижу детей, – мерзкая улыбка блестит на мужском лице и я, ничего не соображая больше, решаю защитить своих любимых.

Все так быстро происходит. Я бросаюсь на него, но он меня отталкивает и я падаю на кресло свалившись с него.

Оказываюсь немного дальше и начинаю кричать:

– Стас… Стас звони в полицию. Здесь какой-то человек…

– Значит и зятек тут? Отлично, – он идет к лестнице, но я бегу за ним и прыгаю на спину, схватившись за шею.

Царапаю как могу и что могу. Не вижу куда попадаю.

Но он тут же скидывает меня с себя, а упав с высоты его роста становится больно спине, которая, итак, была не в порядке.

Застонав от боли, сложно подняться. Но я встаю и вижу, как он, дойдя до последней ступени прямой лестницы, получает битой, кажется, от Стаса по лицу и валится назад, кубарем с лестницы.

Облокачиваюсь о стену, кое-как держась на ногах.

Любимый подбегает и тут начинает спрашивать, как я.

– Все хорошо, только спина болит. Катя…

– С ней все хорошо. Я ей соску дал, заметив, что ты не идешь.

– Кто это? Боже… надо вернуть охрану.

– Верну милая, прости. Я думал, что все миновало.

– Так кто это? Он тебя зятем назвал.

– Отец Жени и партнер моего отца. Его ищет Мор. Они оба его на деньги кинули.

– Я к дочери, – в прострации иду по лестнице, но Стас меня останавливает.

– Алис, прости, милая. Я не ожидал, что он явится сюда.

– Главное, что все обошлось, – выдыхаю, повиснув на его шее. – Но мне было так страшно.

– Прости, родная. Я сейчас тут разберусь и поднимусь к вам.

– Хорошо, – целую его и ухожу к Кате.

Забираю ее с собой к нам в спальню и ложусь на кровать. Начинаю кормить грудью и сразу же засыпаю вместе с ней.