Глава 12
Майя
– Почему ты мне не сказала? – спрашиваю Аду, сидя у дверей кабинета, где мы сдали кровь на проверку совместимости. – Всё это время…
– Я не хотела, – шепчет она, глядя на свои руки. – Не хотела, чтобы кто-нибудь узнал. Но Дан прав. Я её родила, и её жизнь – моя ответственность. Не Фарид меня заставил её родить, а я сама не хотела делать аборт. Если бы хотела, то не послушала бы Фарида.
– Дан, он… – начинаю, когда до меня, наконец, доходит. Вот что имел в виду брат, когда говорил о том, что мне нужно открыть глаза. Ада и Алина – они же похожи. Во всём. А я…
– Он знал. И говорил, что я должна забрать дочь, – рассказывает настоящая мама Алины. – Но я… я не вы с ним! Я слабая! Я никудышная мать! Я ужасный человек!
– Ты осталась беременной после того изнасилования?
– Да, – кивает, ответив почти шёпотом. – Я узнала об этом у себя там, и родители выгнали меня из дома, узнав о том, что со мной случилось и чем всё обернулось. Врачи отказывались делать мне аборт в моём городе, – поджимает губы и смахивает рукой слезу. – Потом всё это случилось с Фаридом. Я попросила его найти мне врача, а он сказал, что я должна родить. Родить и отдать ребёнка ему. Обещал, что будет воспитывать. Я сопротивлялась, а потом согласилась.
– И сердце не ёкнуло? Отдать малышку, которую носила под сердцем.
– Ёкнуло через несколько дней, – признаётся. – Когда я в первый раз её увидела, то у меня началась истерика. Она была такой… страшной, маленькой, сморщенной Такой… не могу описать это словами. Все роды я проклинала всех. Насильников. Фарида. И даже тебя за то, что обещание не сдержала. Мне показали этот сгусток, и я испытала к нему ненависть. Но это продлилось лишь до того момента, когда мне принесли её покормить на следующее утро. Медсестра перепутала и забыла о том, что я не кормлю. А я увидела её, всю такую маленькую, страшненькую, хрупкую, беззащитную, и не смогла отказать. Я впервые её взяла на руки, приложила к своей груди, и она, мне кажется, со всей силой впилась в мой сосок. Было больно, но когда я увидела то, с каким аппетитом она ест, я поняла, что дура. Что хотела когда-то избавиться от такой малышки. Что смерти ей поначалу желала. Что страшной посчитала. Она красива по-своему.
– Но всё же она с Фаридом, – отмечаю со вздохом. – Что-то пошло не так?
– С Фаридом, – подтверждает. – Моя эйфория длилась недолго. Я кормила её, жила с ней, ухаживала за ней, а потом в один момент меня просто отрубило от всего. Мне не хотелось есть, спать, веселиться, принимать ванную. И лишь Алина вызывала у меня эмоции. Злость и ненависть. Когда я смотрела на неё, то вспоминала тот чёртов день, что снится мне каждую ночь. Ту боль и стыд, что испытала. Всё дошло даже до того, что я залезала на подоконник и просто сидела. Смотрела куда-то. И хотела испытать то, что будет, если я спрыгну. Фарид нанял для меня психолога, и тот сказал, что у меня депрессия послеродовая. Что такое бывает иногда. Тогда Фарид перевёз меня в мою квартиру, и я продолжила работать с психологом уже там.
– Сейчас у тебя нет депрессии. Почему не вернула себе Алину?
– Потому что я до сих пор лечусь. Точнее, Фарид так думает. Следит за мной. Чтобы я не пила. Чтобы радовалась жизни. Отправляет меня частенько к бабушке и дедушке. Таблетки покупает. Он думает, что без них я что-то сделаю с собой. Но это не так! У меня давно нет таких мыслей.
– Ты врёшь Фариду? Зачем? – недоумеваю, глядя на плачущую подругу, чувства которой хоть и понимаю, но принять не могу. Как можно отказаться от своего ребёнка?
Да, мы все не без изъяна, но ведь… речь идёт о её малышке. И всё же… послеродовая депрессия и не такое творит.
– Затем, что он хочет нашего с Алиной общения. А я не могу смотреть ей в глаза. Я хотела её убить. Избавиться от неё. Мне было плевать на неё, когда она росла, а я проводила время с каким-то мужчиной, что рылся в моей голове. Я не была с ней рядом, когда она росла. Ей не нужна сейчас мама, она сама об этом говорит. Зачем ей я? Когда у неё есть Фарид, который любит её так, как не может любить никто.
– Ада…
– Наверное, ты осуждаешь меня, думаешь, что я эгоистка. Но… как бы ты смотрела в глаза своей дочери, если бы бросила её? Как?
– Ты не бросала её, – успокаивающе дотрагиваюсь до её руки и поглаживаю. – У меня в Питере был знакомый. Мы вместе гуляли на площадке. У его жены была такая депрессия, и он взял всё воспитание сына на себя. Это нормально! Это роды, мать твою! Ты представь, что они делают с телом женщины и тем более с её мозгом!
– Я хочу общаться с Алиной. Правда хочу. Но мне стыдно перед ней. Безумно стыдно!
– Ясно! Мы с этим разберёмся, Ада! Главное сейчас – вытянуть Алину с её анемией и Дана! Всё будет с ними в порядке! Слышишь? – сжимаю её руку, и она кивает, но по её глазам понимаю, что она вновь закрывается. Закрывается от меня и всего мира. Обрастает панцирем, боясь того, что зло может вновь коснуться её.
– Я знаю! Я знаю!
– Дамы, – доктор выходит из кабинета. – Вы обе подходите. Скажите мужчине, который вас ожидает. И возвращайтесь ко мне. Ада, вам, вероятнее всего, придётся остаться в больнице на ночь. Нас кое-что смутило в вашей крови. Мы дополнительно проверим вас. Попросите мужа принести ваши вещи. Мы положим вас с дочерью.
– Ага. Только для неё я тётя. Так что…
– Ваши проблемы. Будьте хоть дядей! – разводит руками и с какими-то бумагами заходит в соседнюю дверь.
Подхватив свои вещи, спешим к Фариду. И застаём его болтающим с Сашей. Дочери заклеили щёку пластырем и обработали коленку. Помимо синячка, там всё же и ранка имеется. Но не серьёзная. Так, словно с велосипеда упала.
– Мама! – восклицает Саша и тянет руки ко мне.
Подбегаю к ней и обнимаю, прижимая к себе свою девочку, которая чудом вышла невредимой.
– Моя девочка! Моя сладенькая!
Фарид
– Ада, – тяну руки к сестре и обнимаю её, прижимая к себе настолько тесно, насколько могу. – Всё будет хорошо! Слышишь? Всё будет хорошо с Алиной! Не реви! Возьми себя в руки! Мы сейчас оба ей нужны!
– Я им подхожу, – шепчет она, обнимая меня в ответ. – Подхожу как донор! Но я останусь здесь с ней в больнице. Поэтому я буду здесь! С ней! Ты не переживай! – тараторит сбивчиво. – С ней всё будет хорошо! Я в это верю!
– Прости! – выдыхаю ей в макушку. – Прости! Я подвёл тебя.
– Чем? – поднимает взгляд на меня и рукой вытирает щеку.
– Они ехали на моей машине, – озвучиваю то, что не выходит из головы последние пятнадцать минут. – Покушение было на меня! Чёрт! Из-за меня пострадали все! Понимаешь? Поэтому прости, Ада! Я опять сделал всёне так!
– Не вини себя, – Майя опускает руку мне на плечо. – Что тебе Дан сказал тогда в кабинете?
– Шустов меня взял на крючок, – рассказываю, взглянув на Сашу, что внимательно слушает нас. – Якобы я перешёл ему дорогу. Но я не поверил Дану! Не поверил! А зря! Авария…
– Авария случилась бы в любом случае, – прерывает меня Майя. – Если бы ты даже поверил, это не изменило бы того факта, что Дан сел в твою машину. А не поверил ты ему зря. Дан никогда не врёт и именно поэтому многие хотят с ним сотрудничать. А многие бояться.
– Что теперь будет? Дана теперь нет, – спрашивает Ада сквозь новый приступ слёз. – Кто теперь нам поможет скрыться от этого Шустова? Кто спасёт самого Дана, если кто-то решит покуситься на него?
– Всё будет хорошо, Ада! – повторяет мою же фразу Майя. – Дан просто сломал ногу. Он уже как-то палец ломал и ничего! Всё было в порядке! Полежит здесь недельку, чтобы восстановиться. Охрану дома усилит. Будем пока сидеть всё в доме. К тому же Арсений хоть и кажется раздолбаем, но в обиду никого не даст. Он не хуже Дана может кого нужно на место поставить! Так что Арсений отвечает за Дана, а мы с тобой за то, чтобы наши близкие люди выздоровели! И для этого надо сохранить здравый рассудок. Понимаешь?
– А насчёт Алины не переживай, Ада, – продолжаю успокаивать сестру уже я. – Я звонил Эльдару. Он и его отец уже взяли билеты на ближайший рейс и летят к нам.
– Но ведь отец Эльдара…
– Он нормально себя чувствует! – перебиваю её. – Приступ миновал! Эльдар приедет сюда и посмотрит нашу девочку! Дар лучший врач Европы в детской медицине! А его отец хороший нейрохирург и если что-то с головой, то быстро все решат! Всё с нашей малышкой будет в порядке!
– Мам, а Алина ещё значит не проснулась? Врачи не могут её разбудить? – включается в разговор Александра. – Мы когда ехали она заснула, а здесь её врач её положил на кроватку. Он сказал, что она очень устала и даже сделал ей какой-то угол.
– Ещё не проснулась, зайчик, – Майя опускается на корточки перед дочерью. – Она же сильно устала.
– Ну ладно, – сдаётся она. – А когда она проснётся, то мы с ней увидимся? Она опять к нам переедет?
– Конечно! – кивает головой и выпрямляется. – Так, что мы делаем дальше, ребята? Сейчас Стас подъедет, Фарид. Он заберёт Сашу домой. Отдашь ему её. Мы с Адой идёт сдавать кровь, а ты? Хмм… Аде нужна одежда. Ты, Фарид, езжай за вещами.
– А Богданчик что будет делать? – заговаривает вновь Александра. 152e1bc
– Он… он немного полечится здесь.
– Он что заболел? – удивлённо округляет глаза. – Он что умеет болеть, как нормальные люди, мам? Ужас! Ничего себе он напугался!
– Сашенька, а что было? – спрашивает её мать.
– Ну мы ехали с Богданчиком. Потом он сказал плохое слово на букву “Б”. И стал быстро-быстро ехать. Сказал нам с Алиной проверить ремни безопасности и вжаться в сидение. И просил нас ничего не бояться! А потом перед нами машина выскочила и мы почему-то не по дороге поехали. А потом… потом я закрыла глазки сильно, потому что нам с Алиной было страшно! Но мама, я держала её за ручку, чтобы она не плакала. А потом мы попали в аварию. И нас с Алиной дяди чужие достали. Повезли в больницу. И Богданчика они достали. И тоже с нами повезли. И вот!
– Маленькая моя! Бедненькая!
– Я большая мама! – восклицает Медлякова младшая. – И мне совсем немного было страшно! Потому что Дан сказал, что не даст нас в обиду! И я ему поверила! Он же не врун!
– Ты большая умничка, – хвалю её я, погладив по голове, и неожиданно для себя понимаю, что… Саша не может быть дочерью Дана, ведь Майя сестра Сабурова.
Тогда… чья Саша дочь? Моя?