Глава 15

Майя

После Дана, который даёт мне добро на проведение одной хитрости, получаю у него доступ к счёту, а также в помощники несколько девчонок. И после этого всего решаю зайти к Аде, которую вместе с малышкой перевели в частную палату. В крыло, куда теперь можно зайти определённому числу людей. Но охрана у их палаты лютая.

Перед тем как впустить, обшмонали всю и даже передачу, которую Саша попросила передать своей подруге, проверили. А там была лишь раскраска, набор пазлов и две пачки фломастеров.

– Где Алина? – спрашиваю Аду, зайдя в палату

– На массаж увезли. Мне сказали ждать, – отвечает, продолжив сидеть на кровати.

– Не боишься её отпускать одну? – спрашиваю и опускаюсь рядом.

– Боюсь, – шепчет. – Но массажистка в кабинете напротив. И охрана смотрит за дверью. И один из людей Дана внутри кабинета. Алина в безопасности.

– А тебя почему не впустили? – недоумеваю. – Охрану пустили, а тебя нет.

– Сказали поесть, – кидает на полную тарелку супа и второго. – Но кусок в горло не лезет.

– Так! Живо садись и ешь! Я у тебя кусочек чёрного хлеба стащу!

Решаю подбодрить её и показать своим поведением, что всё в порядке. Хоть и сама безумно переживаю за Алину.

Беру хлебушек и начинаю его есть. Подруга же со вздохом садится за обеденный небольшой столик и начинает хлебать добротный мясной супчик. Но ко второму она всё же не притрагивается.

Но хоть супчик с ломтиком белого хлеба съела.

– Ну вот! Красотка! – хвалю её. – И не надо морить себя голодом. Как бы плохо ни было, надо есть. Когда я Сашу родила, я так же себя вела. Дан меня потом откармливал. Не самыми лучшими продуктами, но… Я неделю, чтобы ты понимала, фастфуд ела. Жуть! До сих пор тошнит от всех этих бургеров. Потом долго вес скидывала. Плюс ко всему ещё и животик беременный был… Как вспомню, аж вздрагиваю.

– Да я ем. Кефир же выпила, – показывает на стакан. – Просто не хотела есть, пока Алина не вернётся.

– Ад, Дан мне всё рассказал. Насчёт Алины, – перехожу к тому, что меня беспокоит. – И… Ты не хочешь её вернуть?

– Хочу, – кивает и опускает взгляд на свои руки. – Безумно хочу. Сейчас мне хочется быть с ней двадцать четыре на семь. И я это могу. Но когда она полностью придёт в себя… Я не знаю. Это сложно.

– Понимаю.

– Просто… Я не могу простить себе то, что в своё время отказалась от неё. – Открывает душу со вздохом и слезами. – Да, я была с ней рядом и не бросала её, но я была с ней как тётя, а не как мама. И виню себя в этом! Безумно виню! Я боюсь, что скажу ей правду однажды, и она оттолкнёт меня или ещё что-то. Легче быть просто с ней рядом. Пусть и тётей. Понимаешь?

– Понимаю, – вздыхаю. – Но тебе надо будет ей сказать. Она добрая. Она поймёт тебя и простит.

– Она похожа на меня, Майя! – восклицает подруга. – Она не простит. Она смирится с этим фактом, возможно. А потом будет, как и я, своего отца винить во всём. Только в её случае это будет мать. А ещё, если я скажу ей правду, то она может узнать правду про то, как она появилась и кто в этом виноват. Она возненавидит человека, который её любит безумно. Фарида. Одна правда может сломать слишком много душ!

– Ох, натворили вы дел, Ада, – выдыхаю, не скрывая своих истинных мыслей.

– Знаю, – кивает и переводит взгляд на свой телефон.

Очередное сообщение от её тайного собеседника. Прочитав сообщение, на её лице на несколько секунд появляется что-то наподобие улыбки.

– Ну что там?

– Ничего! – выключает телефон и, прижав его к груди, поворачивается ко мне. – Майя, а что у тебя к Фариду? Ты его простила? Что ты чувствуешь?

– Обиды почему-то нет, – отвечаю на её вопрос честно, начав рыться в себе. – И это самое ужасное. Я пытаюсь её возродить в себе, но ничего не выходит. Не знаю я, Ад, что я чувствую!

– Значит, любишь?

– И тут не знаю, – пожимаю плечами. – Он крутится вокруг меня. Помочь пытается. Разговор завязать. А я не знаю, что чувствую. Ни любви, ни ненависти. Знаешь, какая-то апатия к нему…

– Вообще никаких чувств? – шокируется моим заявлением.

– Только страх, – кидаю. – Страх, что Саша может к нему привязаться. И всё.

– Но вам надо быть вместе!

– Кому надо, Ад? Мне? Нет! Мне хорошо одной. Ему? Если бы надо было, он бы горы свернул. Саше? Ей и так хорошо! У неё есть всё, что ей нужно. А больше я никому не должна.

– Это моя вина, что вы не вместе! – произносит бред в своём духе и возвращается ко мне на кровать. – Из-за меня всё началось.

– Не перетягивай всю вину на себя. Каждый сам творец своей судьбы и своих ошибок.

– И Дан так говорит, – вздыхает она. – Майя, я должна тебе кое-что сказать. Но обещай, что никому не скажешь?

– Говори!

– Я целовалась с Даном! – выпаливает на одном дыхании. – Хотела проверить себя…

– Чего ты сделала?! – мой рот открывается сам по себе.

– Это было всего раз, но я ничего не почувствовала. Я всё ещё сломанная после изнасилования? Да? Мой Грант, – показывает на телефон. – Грант говорит, что мы можем скоро встретиться. А что, если я до сих пор сломанная? И наше общение никогда не станет больше, чем дружеское?

– Дурочка ты, Ада! – не удерживаюсь. – Ты с Даном ничего не почувствовала, потому что не любишь его! А не потому, что сломанная.

– Я люблю Дана!

– Как брата, – заканчиваю за неё. – Но больше не целуй Дана! Не хочу это в своей голове представлять! Это фу!

– Он неплохо целуется! – кидает рассмеявшись.

– Фу-у-у! – затыкаю уши руками, что вызывает смех и улыбку на губах Ады. И это радует. Поэтому я продолжаю делать вид, что мне противно, чтобы хоть немного её расслабить.

Я даже не представляю, чтобы я делала, если бы с Сашей что-то случилось. Ада ещё кое-как, но держится.

И я не представляю себя на месте собственной подруги… У неё судьба не легче моей…

***

Фарид

– О-о-о, Алинин папа! Ты пришёл! – восклицает Саша, когда я вместе с Эльдаром вхожу в дом. – А ты поиграешь со мной? В лошадок? Мой прежний конь сдох, – говорит она и показывает на Стаса, который валяется на полу чуть ли не с высунутым языком.

– Я бы с радостью сыграл, но у меня спина больная, – отзываюсь, но отказать девочке не могу, поэтому, как и Алине, предлагаю альтернативу её игр. – Но мы можем поиграть в динозавра. Я буду динозавром, который будет за тобой гоняться и когда поймает…

– Да-да! Играем в динозавра! – кричит… моя дочь и принимается бегать в сторону лестницы и обратно, заставляя моё сердце сжаться от страха, что она может упасть. – Догоняй! – и убегает наверх, ни разу не споткнувшись.

Кивнув брату, отдаю ему свой телефон, чтобы не уронить, и бегу за Сашей, рыча и играя роль злого зверя, который несётся за своей добычей.

Бегаю за ней чуть ли не по всему дому и догоняю лишь в детской, когда она забирается на свою кровать и начинает кричать:

– Всё! Стоп! Я устала! Я в домике! – и падает на подушку, тяжело дыша. Опускаюсь рядом с ней и нерешительно дотрагиваюсь до её ноги. – Ложись со мной! Ты тоже, наверное, устал, – предлагает малышка, до жути похожая на свою мать.

– Устал, – соглашаюсь, и когда она немного двигается в сторону, ложусь рядом с ней на подушку.

– А Алина скоро вернётся? – спрашивает она меня, рисуя пальцем в воздухе, вытянув руку вверх.

– Надеюсь, что скоро, – вздыхаю. – Ей уже немного лучше и, может быть, скоро вы вновь будете с ней играть.

– А врачи её уже вылечили? – задаёт вопросы, продолжая развлекать себя рисунками.

– Лечат ещё. Это происходит не так быстро, как хотелось бы.

– А этот твой брат тоже врач, да? Ну, тот дядя, который с тобой пришёл – он доктор?

– Да, – киваю и поворачиваюсь к ней. – А ты откуда знаешь?

– Стасик сказал, – пожимает плечами. – И он сказал, что твой брат обязательно её вылечит. И типа он суперкрутой какой-то.

– Так и есть, – подтверждаю слова её Стасика, к которому безумно ревную и Майю, и Сашу.

– И папа у вас крутой врач! – тем временем продолжает девочка. – Ну, тот дедушка, который приехал с вами и с палочкой. А мой дедушка без палочки ходит.

– Да, он тоже крутой! – вновь киваю. – Но он папа только Эльдара. У меня другой отец.

– Как так? Разные папы? Вы же братья? – Приподнимается и заглядывает мне в глаза.

– Ну… так бывает, – пожимаю плечами. – У нас мама одна, а папы разные.

– Н-да! – вновь опускается на подушку и заговаривает. – А если вы с моей мамой поженитесь, то мы с Алиной будем как? У меня нет папы. И у неё нет мамы. И когда вы с мамой поженитесь, то ты станешь моим папой, а мама – мамой Алины. Тогда у нас не разные будут, да? Одна мама и один папа.

– Малыш, это очень сложный вопрос, – поджимаю губы, скуля оттого, что не могу объяснить ребёнку всю сложность мира и взаимоотношений людей. – Но у вас будут разные мамы.

– А папы? – логично бросает вопрос.

– И… – уже собираюсь ответить, но вспоминаю об обещании, данном Майе. Я для Саши лишь друг её матери. – Сколько вопросов! Ты меня ими перегрузила.

– Мама отвечает на все мои вопросы. И Богданчик тоже, – говорит она и смешит следующим вопросом: – А ты глупый, что ли? Мало книжек читал?

– Я не привык столько отвечать, – говорю ей, и мой ответ её немного успокаивает.

– Привыкай, значит, – фыркает она, хохотнув. – Ну ладно! На сегодня хватит. Скажи, а не твой папа, который папа твоего брата может вылечить кошечку?

– Кошечку? – переспрашиваю.

– Ну да! – мотает головой положительно. – Мы со Стасиком нашли кошку с огромным животом. И у неё с лапкой что-то. Он может ей животик вылечить и лапку? Она, наверное, вчера много колбасы, которую мы ей дали, съела. Надо было ей супчик дать. Но мама сказала, что супчик только мне остался, и Стасик не разрешил ей его дать.

– Ну, думаю… Давай лучше его спросим? – предлагаю ей, разведя руками. – А то пообещаю, а он не сможет.

– Точно! Вставай! – вскакивает как ошпаренная. – Я отдохнула! И не хочу больше играть в динозавра! Пошли к твоему не папе спрашивать про кошку, – и, схватив меня за руку, тащит к профессору.

Не давая мужчине нормально чаю выпить, заставляет его встать и идти с ней в подвал, где они кошку со Стасом расположили.

По итогу кошка оказывается беременной, а её лапку профессор с Эльдаром, обработав, просто перевязывают бинтом, заявив, что она просто её поранила обо что-то.

Наблюдая за тем, как врачи нашей семьи и Саша возятся с кошкой, а затем обсуждают это между собой, я начинаю ревновать. Ревновать свою дочь к Эльдару.

И в отличие от моего имени, его имя она выговаривает. Называет его Эльдарчик, а профессора – дедуличкой.

А я… Папа Алины…

***

Майя

– Постой, – догоняет меня Стас, прося остановится и не входить в дом Фарида.

После приказа Дана о том, что мы переезжаем временно к Фариду, верный друг моего старшего брата последовал за нами. Никто его об этом не просил и не намекал. Это было само по себе разумеющееся. Ведь после Петербурга, где мы жили с ним в соседних домах и мужчина всегда обитал в нашем, его присутствие в нашей жизни – что-то правильное, естественное и необходимое.

Да, Стас зануда в какой-то степени и дотошен до деталей, но он идеальный друг, компаньон и даже брат. А то, как он любит мою Сашку – вообще отдельная история.

Когда моя девочка была ещё маленькой, и у меня порой руки отваливались её укачивать, именно он мог её успокоить и уложить. Он с ней разговаривал, басни какие-то плёл, и ей нравилось.

– Да? – оглядываюсь по сторонам на всякий случай. И, не увидев угрозы, спускаюсь к другу.

– Мы можем поговорить? – спрашивает он, кивнув на входную дверь, куда заходить пока не хотел бы. – Там, где нас не услышат?

– Ну… давай, – пожимаю плечами и увожу его в сторону заднего дворика дома Кудинова, где у него под навесом гриль стоит. Усаживаюсь в плетёное кресло и указываю ему на то, что напротив. – Что случилось?

– Ты доверяешь этому Фариду? – задаёт вопрос чуть ли не в лоб. – Я понимаю, когда его сестра жила в твоём доме. Она твоя подруга. Ей угрожала опасность, как и её племяннице. И здесь всё понятно и правильно. Но… всё это? – обводит рукой особняк. – Не слишком ли то, что Саша к нему тянется? Они играют? Мне он не нравится, Майя. Какой-то он… словно слишком сильно хочет влезть в твою жизнь. И я бы не хотел, чтобы он сделал больно тебе или Саше, предав ваше доверие.

– Всё нормально, Стас, – уверяю его, проникнувшись его заботой. – Я не имею ничего против общения Саши и её родного отца.

Не думаю, что открываю ему тайну. Я предполагала, что Дан оповестил друга об этой мелочи, когда приказал с нами переехать.

– Когда Дан оклемается, мы вернёмся же обратно? – интересуется, проигнорировав мои слова.

– Да, – киваю. – Наш дом там, где Дан. Так было и будет всегда. И ты с нами.

– Мне не нравится жить под одной крышей с этим, – признаётся он, кивнув на дом. – Но пока вы с Сашей здесь, я буду рядом. Я переживаю за вас. Вы мне слишком дороги обе.

– И я это ценю! Поверь! – беру его за руку. – Спасибо! Ты самый лучший друг!

– Майя, я долго думал… – начинает он замявшись. – Ты очень важный для меня человек, и я принял решение, что когда мы вернёмся, я бы хотел, чтобы ты стала…

– Вы чего там шепчетесь? – доносится до нас оклик какого-то мужчины в годах. И судя по акценту, он явно иностранец. И… это отец Эльдара.

– Мы беседуем, – кричу ему в ответ.

– Беседуют при свидетелях, а вдвоём шепчутся. – Наконец доходит до нас, проковыляв весь путь вместе с палочкой. – Интриган ты, Станислав! А с виду приличный мужчина! Я даже поверил тебе, взглянув в твои красивые глазки! Удивлялся твоему уму, а ты решил, что можешь меня обхитрить? Ну уж нет! Меня ещё никому не удалось провести! Я всё вижу и чувствую!

– Он не специально, – улыбчиво тяну, оправдывая друга, который даже сжался под гнётом светила медицины. – Просто придерживается своих. Ему важно иногда оставаться с теми, кого он знает. В данном случае – со мной.

– Ты живёшь в доме моего второго сына, Станислав! Он принял тебя и удар ножом в его спину с твоей стороны будет для него крайне болезнен, – прищуривается профессор, беспрерывно глядя на Стаса. – Мужчины нашей семьи горячей крови. И единой. Обидишь одного – огребёшь от всех. Запомни это и всегда держи вот здесь. – Показывает на свой висок, даже на каплю не смягчив выражение лица.

– Я ничего такого не хотел…

– Оно и видно, – смеряет его тем же прищуром и резко переводит на меня вмиг улыбчивый взгляд. – Майя! Я был бы не прочь узнать тебя лучше. Мой сын рассказывал о тебе. Но я бы сам хотел узнать тебя и прочувствовать. Не составишь мне компанию на моей небольшой прогулке по участку. Надо воздухом перед сном подышать. Иначе не усну. И придётся Эльдара донимать и лишний раз ему мозги делать. – Просит. И судя по его взгляду, последняя мысль о том, чтобы помучить Дара, ему очень и очень нравится.

– Конечно, – пожимаю плечами и, извинившись перед Стасом, ухожу гулять с профессором.

Разговор у нас о личном не заходит. Обсуждаем какие-то поверхностные, не касающиеся никого из нас вещи. Но в мужчине чувствуется что-то волшебное. Он словно бы меня ни о чём не спрашивает, потому что всё уже знает. И это располагает. Доверяет. И… дарит непонятное чувство безопасности и семьи.

Он безумно похож на моего отца и, думаю, если они познакомятся, то станут хорошими друзьями.