Глава 18

Маша

Этой ночью так толком и не заснула, лишь под утро немного забылась в тяжёлом сне, где моё детство вперемешку с настоящим мучили меня.

В итоге на работе прибывала в состоянии фрустрации, как заявила Раиса. А как по мне, то больше похоже на состояние «посткастрации» - лишили важного органа, а я теперь никак не могу привыкнуть.

- Сорокина, ты приболела что ли? – озадачился шеф спустя десять минут своего монолога и моей безынициативности.

Да! Дуростью! А ещё гордостью и упрямством!

- Нет, Иннокентий Борисович. Сменила тактику. Думаю, может, сначала надо вас послушать.

Лицо начальства медленно вытянулось, и кажется, ещё немного, и челюсть звякнет об мой стол, над которым нависла эта пораженная громом тушка.

- Машенька, может, выходной?

- Нет, я полна оптимизма как никогда. А хотите я сейчас сделаю Аникиным балкон в их гребанную спальню. Ну, действительно, чего мне стоит слегка нарушить требования по градостроительству, а зато людям какая радость-то будет.

Теперь наступила всеобщая тишина внутри нашего рабочего кабинета, которую, к моему большому изумлению, нарушила Анжела.

- Иннокентий Борисович, отпустите, пожалуйста, коллегу домой. У неё явно не всё хорошо с головой, - поглядывая с опаской в мою сторону, девушка вышла из-за своего стола. – А текучку за сегодня мы с Раисой сами разберём. Правда, Рай?

Та энергично кивнула.

- Да всё хорошо у меня с головой, - вяло возмутилась, но в реале плохо не только с ней, но и сердцем.

Накаркала я вчера, теперь действительно придётся к кардиологу на консультацию записываться. И к неврологу. И к психиатру.

- Да, я тоже думаю, что сегодня вам, Мария Николаевна, надо бы отдохнуть. Свадьба горячо любимой подруги как-то странно на вас отразилась, - постановил шеф и, хлопнув ладошкой по столу в знак своего окончательного решения, развернулся к девчонкам.

Мелькнула подлая мысль, что Анж таким способом от меня избавиться решила, но сегодня меня это даже не взволновало.

А чего переживать?

Накопления у меня есть. Ника с малышом теперь как у Христа за пазухой. Сонька сама на ногах хорошо стоит, да и она у нас не детдомовская. У неё всегда за спиной опора в виде семьи имелась.

Поэтому молча собралась и ушла.

Куда податься в понедельник в разгар рабочего дня я совсем не знала. Работать начала с четырнадцати лет – сначала подработки после занятий, а потом и взрослая жизнь нагрянула.

Побродив по улицам, наткнулась на небольшой парк и ларёк с мороженым. Надо хоть позавтракать что ли? А так тошно, что жизнь не в радость.

На середине ванильного рожка разродился музыкой мой мобильный. Это была Вероника.

В первую минуту хотела сбросить звонок, но ответственность и страх взяли своё. Вдруг у подруги неприятности?!

- Привет, Ники. Что-то случилось?

- Привет. Нет. Хочу пригласить вас с доктором вечером к нам в гости на ванильные булочки моего производства. Ты сегодня до пяти, как обычно? Или задержишься?

Упоминание Усманова как нож под рёбра- вдох сделала, а выдохнуть не получилось. Молчу, так как надо отказаться, а язык не поворачивается.

- Маш, ты чего примолкла? Ты вообще где? У тебя на работе окно открыто?

Рядом с моей скамейкой действительно капризничал карапуз в жёлтом комбезе, а чуть дальше была оживлённая центральная улица.

- Сорокина, не пугай меня! Ты где!?

- Ник, я не знаю, где толком нахожусь. Меня отпустили с работы, а теперь я в каком-то парке.

- Ну, спроси у прохожих.

- Чтобы меня приняли за идиотку? И сдали в полицию? Я сама разберусь, не переживай.

В груди стало тяжело, а в глазах мелькали золотые точки и стояли пеленой непролитые слёзы. Мне было тошно от самой себя! Заблудилась в трёх соснах, идиотка!

- Машка, заканчивай самодеятельность. Прижми зад к какой-нибудь скамейке и не смей двигаться с места. Я сейчас приеду.

- Я уже сижу.

- Вот и отлично. Значит, сиди дальше. Я тут недалеко от твоего района.

Она ещё что-то прокричала, но это уже, кажется, не мне, поэтому завершила вызов.

Убрала телефон в рюкзак и доела мороженое вперемешку со слезами, что всё-таки прорвались наружу. Лучше пореветь сейчас, чем на глазах у подруги.

Так что, когда появились Вероника и за её спиной два амбала в пиджаках, я была самой собой - собрана и спокойна.

- Маш, тебя уволили? Или ты сама кого-то там прибила, а теперь в бегах?

Ники шутила, но в её глазах сплошное беспокойство.

Открыла рот, чтобы успокоить мою сердобольную беременяшку, но вместо заготовленной речи полилось совсем не то.

- Дура я, Земляничка! Вот круглая, как наша планета.

И чувство, что сейчас снова слёзные чакры откроются. Да чтоб у них там запор случился…

Глаза подруги распахиваются от изумления, и она плюхается рядом со мной.

- Мальчики, погуляйте. Я тут пока позагораю, - отправила Яровая свою свиту.

Это мне ещё повезло, что она не в сопровождении мужа прискакала.

- А что Захар? Уже отпустил тебя на свободу? – запоздало, но я всё равно попыталась сменить тему.

- Маш, я у него не в плену, чтобы меня выпускать погулять на волю. С темы всё равно не соскочишь! Что случилось? Ну, кроме того, что ты присвоила себе статус первой дуры на планете.

- Чего сразу первой? Я просто сравнила с планетой, - так неуверенно прозвучало моё оправдание, что сама скривила нос.

- ПМС?

Ох, если бы! Они уже были. Отрицательно качнула головой.

- Из-за моего переезда?

О! Отличный повод, но блин…

- Ники, я за тебя счастлива больше, чем расстроена крахом нашей с тобой совместной жизни.

- Тогда что? Усманов?

Бинго. И снова боль под рёбрами. Чёрт, да что там за орган такой душу мне всю порвал.

- Я вчера… - и замолчала, не зная, как передать словами, что именно я вчера учудила. – Короче, я взбрыкнула, а Алексей ушёл. И что-то мне подсказывает, что больше не вернётся, так что сегодня я не смогу с ним приехать к вам на булочки.

Начала за здравие, закончила за упокой. Голос сорвался, как и слёзы с моих ресниц, что капнули на щёки. Хоть бы дождь пошёл, но на небе, как назло, ни облачка. Жара.

Повернула голову в сторону подруги, стараясь не зареветь в полный голос. Вот как плотину прорвало, а ведь за ночь и утро ни единой слёзки не обронила.

- Маш, ну если ты понимаешь, что вчера перегнула палку, так позвони ему и всё объясни. К чему такая трагедия?

И вот он корень зла! Всхлипнула и заревела.

- Да не могу я позвонить.

- Это ещё почему?

- Боюсь! Да боюсь я его!

Теперь Вероника совсем прифигела.

- Он тебя обижает, Машуль?

- Пока нет, но что будет потом? Он уже сейчас превращает меня в послушную овцу, что только блеет при виде его. Ники, а если будет как тогда? Я снова разом поглупею от своей любви и буду в зубах тапочки ему носить?!

- Маш, тебе тогда семнадцать было, и ты просто влюбилась в придурка. Нам всем не хватает любви, и мы её ищем где только можем. Выходит не всегда удачно с первого раза. На меня посмотри, если что.

Смотрела, но там была моя сильная и неунывающая Вероника, а я могу только за других горой, а как до самой дело доходит, то страхи прошлого накрывают с головой.

- Земляничка, мне страшно. Усманов он как … танк что ли. Прёт вперёд, не веря в поражение.

- Ну, Сорокина, для мужчины это вполне рациональное качество. Не находишь?

Пожала плечом, выражая этим жестом свою растерянность.

- Глеб тоже таким был.

- Глеб был козлом и придурком, что паразитировал на любви детдомовской девочки. Зря я его тогда в тюрьму не усадила. А всё ты… понять, простить и отпустить.

- На момент нашего расставания мне уже было восемнадцать, так что не было смысла ворошить то дерьмо.

Обе синхронно тяжело вздохнули. Моя первая любовь нам обеим далась не просто.

- Вот так и знала, что ты не отошла после козла Глебушки,- расстроенная Ника подвела итог, а моё молчание в ответ только подтвердило правоту её слов.

- Я Алексея совсем не знаю. Он так торопится. Но сегодня я поняла, что и без него мне как-то нерадостно.

- Боже, час от часу не легче. Влюбилась? Хотя зачем я спрашиваю? Ещё на свадьбе всё поняла. Блин, Птичка ты моя горемычная, иди ко мне. Нам срочно нужны обнимашки.

Подруга заключила в свои крепкие объятия, окружая теплом и запахом ванили. Обняла в ответ, уткнувшись носом в её плечо.

- Я тебя сейчас соплями испачкаю.

- Ну и хрен. Пачкай.

Судорожно всхлипнула, гася новый поток слезоточивости.

- Ники, ты и правда так вкусно пахнешь ванилью. Я раньше как-то не замечала. Ванилька.

Она приглушенно смеётся над своим прозвищем, что определил ей муженёк.

- Вам с Захаром надо уже клуб что ли организовать для любителей ванильки.

Изобразила головой подобие согласия.

- Что делать-то с доктором будем? – нежно погладила по спине, Ника всё равно продолжила о «больном».

- Ничего, наверное. Время покажет, - тяжело вздохнула, так как тело было против такого решения.

Ему ведь теперь только Доктора Кровь подавай. И побольше.

- Я могу как-то помочь, Маш? Давай я сама поговорю с Алексеем. Расскажу о тебе и твоей проблеме.

Меня аж подкинуло от такого предложения.

- Не смей, Вероника! Реально! Я не хочу выглядеть в его глазах такой идиоткой.

- У тебя пластинку словно заело, Сорокина! – рассердилась подруга, что, кажется, готова выписать мне люлей. – Какая ты идиотка?! Хотя ей станешь, если будешь вот так без разбора от себя людей отталкивать.

- Я же не всех.

- Ага! Очень смешно! Я и Мармеладик. Очень большое разнообразие.

- А сама?!

- А не переводи стрелки, Мария! Я, между прочим, сделала работу над ошибками, что и тебе советую. И поскорее!

Она соскочила со скамейки и, прихватив как ни в чём не бывало мой рюкзак, потопала в сторону выхода.

Амбальчики тоже двинули в нашу сторону.

- Машка, тебе особое приглашение требуется? Пошли уже, а то могу парней попросить ускорить перемещение твоей красивой задницы в машину. Поедем ко мне в гости. Раз сегодня безработная, то будешь у нас вместо няньки для Лики.

Вздохнула, но выбора не было. Тем более оставаться один на один с собственными мыслями вообще не хотелось.

Впереди для этого будет ещё ночь. И, как я понимаю, не одна.