Глава 24

После заседания суда я отправилась в дамскую комнату. Хаос в голове не проходил, даже после умывания. Казалось, что даже если я засуну голову под ледяную воду, мне это не поможет.

Вышла из туалета и была схвачена за руку в небольшом холле за руку Костей.

— Ты что себе позволяешь, подонок? — стала шипеть на него и пытаться вырваться, но у меня не получалось.

— Сюда иди, — затащил обратно внутрь и заперся изнутри.

— Немедленно открой. У тебя может и куплено все, но крик о помощи все же услышат.

— Сначала ответишь на вопрос.

— Не стану я ни на что отвечать. Без адвоката вообще ко мне не приближайся.

— Кто он такой? И когда ты успела ноги раздвинуть?

Смотрю на него недоумевая, а после начинаю смеяться.

— Так до твоего серого комочка размером с грецкий орех все-таки дошло? Костя, тебе не за мной нужно следить, поверь. Я, к счастью, твоя бывшая жена, а не настоящая.

Ступаю в сторону и не встречаю сопротивления, поэтому быстро открываю дверь и фактически убегаю на улицу.

Артем не появился ни разу за эти дни. Ожидание сводило с ума. Нервы постоянно были на пределе.

Мама звонила несколько раз с разных номеров, но подняв трубку и услышав ее голос я сразу же скидывала звонок. Вера была рядом, пару раз даже ночевала с сыном у меня. Римма Юрьевна сказала, что мы готовы ко всему, но что это означало я не знала, и оптимизма внутри себя самой я все не находила.

Газеты разрывались новостями. Старший Подгорный всюду был впереди, и строил свою компанию на здоровье, говоря о том, что помогает мне всеми силами, так как меня называли самыми разными словами и ставили диагнозы, о которых я раньше даже не слышала.

На фоне всего, что этой семейке пришлось «пережить» из-за меня бизнес Кости пошел еще выше в гору, как и процент победы его папочки.

В тот же день после суда мы проехались по всем клиникам сдав материал для исследования. Удивительно, что, Костя согласился на забор его крови для этого дела. Хотя я мало благородства видела в этом, скорее всего он уже знал, чем закончится суд, вот и не переживал ни о чем.

Юля эту неделю была рядом и часто просто сидела рядом в обнимку, или звала посмотреть мультики с ней, взяв меня за руку. В эти мгновения мое сердце разрывалось на кусочки.

Я порывалась позвонить Артему, но одергивала себя, так и не нажав на кнопку вызова, потому что… не знаю почему. Мне было так стыдно перед ним, и вот так по телефону жаловаться ему, хотя думаю он и сам все прекрасно знает из СМИ или интернета.

Потом, я обязательно ему все расскажу, а простить меня или нет, он будет решать сам.

За дополнительную плату результаты ДНК во всех трех клиниках были готовы в пятницу, и все трубили об отрицательном значении родства.

«Как бы я хотела, чтобы этого было достаточно для победы».

Судья в понедельник строг и сосредоточен.

То, как он смотрел на бумаги мне не нравилось. Через некоторое время дверь в зал суда открылась и к нам вошел Вячеслав Николаевич. Огляделся и сел в последнем ряду.

Развернулась обратно к судье и увидела, что тот немного стушевался. Значит этот пришел для устрашения? Неужели мужчина сопротивлялся?

— Адвокат ответчика встаньте.

Римма поднялась со странной ухмылкой.

— Эти анализы принять я не могу. Так как суд сам провел экспертизу по иску Константина Вячеславовича, которая доказала родство между Подгорной Юлией и истцом. Повторное проводить не вижу смысла.

— Простите уважаемый суд, но может нам тогда отправиться в независимую лабораторию вне этого города и области?

— В этом нет необходимости. Решение принято по поводу теста. Именно истец стал инициатором доказательств своего отцовства.

— Я вас поняла.

Она села, а я смотрела на нее и не понимала, что все это значит.

— Все потом, Дина.

Когда судья удалился на пять минут, она повернулась и стала пояснять, что законно ничего не выходит решить. Точнее в данный момент.

— Значит ее сейчас отнимут? А что потом? Что дальше? Вы не понимаете? — начала повышать голос, но вовремя остановилась.

— Дина, я не ухожу никуда. Я адвокат, но я еще и женщина. Я сама мать, поэтому не думай, что вот так просто все оставлю. Нам нужно выиграть это дело не сегодня, а вообще. Чтобы и завтра ты была свободной от них девочка. Просто доверься.

— Но… Это значит… — озвучивать вслух самые страшные для себя мысли я не могла, язык словно не поддавался.

— Возможно. Давай не будем пока что думать об этом, точнее ты не думай.

Все походило на бред, но без нее я бы вообще закопалась во всем этом с головой.

Когда мужчина вошел внутрь, мы встали, и он с ходу стал говорить.

— Итак, я принимаю решение о том, что окончательный вердикт будет вынесен через три недели. Обстоятельства, приведшие нас, сегодня сюда касаются ребенка и его безопасности. Чтобы все уложить в одно, мне потребуется время. К тому же, Дина Алексеевна не выступила тут в роли благонадежного родителя. В то время, как Константин Вячеславович напротив обеспокоен не только состоянием дочери, но и матери своего ребенка, вы же враждебны в его отношении. Ваше противостояние уже ведет к психологической травме Юлии. Вам следует уладить в первую очередь ситуацию между вами обоими, иначе я приму радикальные меры, которые не понравятся ни одной из сторон. На этом основании я объявляю судебное заседание закрытым. Объявление решения вы получите с судебными приставами, для разъяснения и подачи жалобы будет время.

— Все хорошо, не переживай, — шепчет сбоку адвокат, но я не вижу ничего хорошего в этом всем.

Это конец полнейший.

Время понеслось стрелой, летящей не пойми куда. Я разрабатывала план побега, не в шутку.

Успокоения от заверений Риммы хватало ненадолго, а ужас, творящийся до этого, оказался лишь началом того самого конца.

Через две недели в квартиру постучали. Это был понедельник и всю группу отправили на карантин из-за ветрянки у одной из девочек, решили перестраховаться, поэтому мы с Юлей обе были дома.

На пороге появились два полицейских и женщина в строгом костюме.

— Подгорная Дина Алексеевна?

— Да, — сзади подбегает Юля и тут же вжимается в мои ноги, обнимая их своими ручками. — В чем дело?

— Вот постановление суда о том, — передает в мои руки какую-то бумагу, на которой все расплывается от потрясения происходящего со мной сейчас, — что вы временно лишаетесь родительских прав и сейчас обязаны передать ребенка в присутствии работника социальной службы нам, для передачи нами его законному отцу Подгорному Константину Вячеславовичу.

— Что? Но… Погодите. Это ошибка видимо. Суд был только две недели назад. И почему решение приносите мне вы, а не… Вы не имеете права. Поймите, Подгорному не нужна дочь. Он даже не ее отец, — продолжаю говорить, а малышка начинает плакать.

Поднимаю ее на руки, и она крепко прижимается ко мне всхлипывая.

— Видите? Она без меня не сможет. Тем более с ним и его женой. Пожалуйста, поймите же вы наконец.

— Дина Алексеевна, вы должны передать нам сейчас ребенка. В противном случае временное лишение станет постоянным и окончательным.

— То есть как? Не забирайте ее, умоляю, — стараюсь сохранять спокойствие, но Юля все плачет и плачет, а полицейские подходят с обеих сторон и начинают отрывать ее ручки от меня.

— Мама… мамочка… — малышка кричит, разрывая мое сердце на части.

— Отпустите ее… Нет… Не смейте этого делать, — уже срываюсь я, хотя понимаю, что должна успокоить ее, но меня начинают оттеснять мужчины, нагло отталкивая и хватая за запястья. Я вырывалась. Билась как могла, но что я могла? Что я могла?

Как только мои руки скрутили назад, а Юля оказалась на руках женщины я упала на колени.

— Пожалуйста остановитесь, что вы делаете? Да одумайтесь же…

Но меня уже никто не слышал, унося мою девочку все дальше, скрываясь за дверью квартиры.

— Верните ее, умоляю, — плачу полностью обездвиженная. — Верните ее… Верните…

Повторяю одно и тоже все тише, словно кислород забрали, выкачали все силы и меня хватает лишь на шепот, который со временем тоже стихает.